Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Журналистика->Реферат
Это наиболее очевидный вид организационных коммуникаций. Коммуникации между руководителем и подчиненными связаны с прояснением задач, приоритетов и ож...полностью>>
Журналистика->Доклад
Мы живем в очень необычное время: нынешний мир ищет свою дорогу в будущее. Мир меняется на глазах. И в основном, люди сами способствуют его изменению....полностью>>
Журналистика->Реферат
Разговорный стиль противопоставлен книжным стилям в целом. Этим определяется его особое место в системе функциональных разновидностей русского литерат...полностью>>
Журналистика->Реферат
Андрей Платонов пришёл к нам из страны своей юности, из того времени своего народа, когда, как он любил говорить, люди верили в «одухотворение мира, с...полностью>>

Главная > Научная статья >Журналистика

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Тема тюрьмы и воли в творчестве Игоря Гамаюнова (по материалам Литературной газеты)

В содержании многих неспециализированных газет особое место занимают материалы, повествующие читателям о криминальных происшествиях, судебных разбирательствах, а также о системах судопроизводства и правоохранительных органов. В зависимости от задачи, поставленной перед журналистом, такого рода информация может быть представлена на страницах газеты в виде криминальной хроники, отчета из зала заседания, судебного очерка, журналистского расследования и т.д.

Тема различного рода правонарушений или, как мы обозначим ее в данном курсовом исследовании – тема «тюрьмы и воли», требует от корреспондента большой ответственности за степень точности и беспристрастности. «У человека, ставшего каким-то образом причастным к миру правонарушений, репутация … и сама жизнь поставлены на карту. Больше всех подвергается опасности невиновный, и нельзя забывать, что журналиста, допустившего хотя бы малейшую неточность …, могут привлечь к суду за диффамацию» [18].

Для того чтобы не возникало таких неточностей, журналистам необходимо изучить исследуемое событие или явление с разных сторон, зачастую прибегая к помощи юристов или правоохранительных органов, и выдать на страницы газеты качественный материал. В этом им помогает также журналистское расследование, которое может получить форму судебного очерка, репортажа из зала суда, психоаналитического эссе и т.д.

Выбранный нами для исследования автор Игорь Гамаюнов является обозревателем «Литературной газеты» с 1980 года, завотделом «Морали и права», шеф-редактором отдела «Общество». На протяжении 30 лет своей работы в данном печатном издании журналистом нередко поднималась тема правовых проблем. Статьи и очерки последних лет – это выступления по проблемам защиты прав человека. Они неоднократно становились поводом для пересмотра неправосудных решений, открывали двери тюрем для тех, кто был осужден ошибочно. В данной главе мы подробнее остановимся на работах Игоря Гамаюнова, а именно на его судебных очерках, журналистских расследованиях на тему судейской неприкосновенности и на других материалах о правоохранительных органах.

Жанр «судебный очерк» появился на страницах «Литературной газеты» в конце 60-ых – начале 70-ых годов, а в 80-х именно благодаря нему тираж издания вырос до шести миллионов. «В чём же тогда был секрет литгазетовского судебного очерка? Прежде всего, в присущей ему очень высокой степени обобщения, не выраженного при этом в лоб, с назидательной прямотой. И ещё в стереоскопичности, когда одна болевая точка соприкасается с другой, а за ними следует ещё длинный ряд таких «точек». В той сверхзадаче, которую автор перед собой ставил и сумел реализовать, не поучая читателя, а побуждая его самостоятельно думать и делать выводы. Но такая задача была уже не только журналистской, но ещё и писательской, что являлось совершенно естественным для писательской газеты. Судебный очерк в «Литературной газете» принадлежал в равной мере и журналистике, и литературе. И неслучайно он, как совершенно новый для советской публицистики жанр, сразу же был высоко оценён собратьями по писательскому цеху. Про то, что в очерке «за фактом скрывается явление», не раз говорилось наиболее авторитетными и вдумчивыми литераторами на писательских обсуждениях (журналисты почему-то их не проводили), и об этом, снижая по вполне понятным причинам восторженный пафос выступавших, тоже сообщала читателям наша газета» [10].

Игорь Гамаюнов пришел в редакцию «Литературной газеты» в апреле 1980 года, когда ему предложили стать заведующим отделом, где постоянно печатались судебные очерки (в конце 80-ых он был переименован в отдел морали и права) [11]. Впоследствии он и сам стал писать материалы в таком жанре, некоторые из которых становились сюжетами для его книг.

Как мы уже рассказывали в предыдущей главе, одной из особенностей судебного очерка является анализ внешних и внутренних предпосылок описываемого преступления, который позволяет «проникнуть во внутренний мир индивида и более объективно осветить судебный процесс, дать оценку человеческих деяний» [17]. Рассмотрим, как это проявляется в материалах выбранного нами автора.

В «Литературной газете» № 24-25 за 20-26 июня 2001 года был опубликован очерк «Ограбить, чтобы спасти» (см. Приложение 1). Подзаголовок – «Четверо жителей Подмосковья пошли на преступление ради жизни 13-летней девочки…». Уже по заголовочному комплексу видно отношение автора к людям, находящимся по ту сторону решетки в зале заседаний.

С самого начала очерка журналист знакомит читателей с человеком, о ком пойдет повествование: «Владимир Мисюрев, отец умершей девочки, уроженец деревни Микулино Рязанской области, проходил по делу как организатор банды. Он невысок, худощав. Говорит с остановками, преодолевая горловые спазмы, подавшись вперед, выдвинув лицо сквозь металлические прутья клетки».

Слова подсудимого, введенные автором в начале текста, заставляют читателей отнестись с сочувствием к герою публикации: «У Оксанки саркома... На правом бедре, – толчками выдавливает из себя Владимир. – Уколы каждый день... Кричала... Мучилась... И мы мучились...».

Внимание журналиста привлекает и то, с каким видом слушают обвиняемого судья и прокурор, от которых зависит судьба людей на скамье подсудимых. Это позволяет читателям «увидеть» всю атмосферу зала судебных заседаний. Мы видим, как судья слушает, не перебивая и не торопя, «подперев щеку рукой», и как «медленный изучающий взгляд» прокурора скользит по лицам четверых адвокатов.

Повествование автора чередуется описанием судебного заседания и мыслями автора, внимательно следящим за происходящим в зале, с историей преступления, которое начинается с того момента, когда на работе у Владимира Мисюрева сменился директор. Если прежний руководитель подходил к нему с пониманием его проблемы, давал ему возможность больше зарабатывать на лечение дочери, то со «сменой власти» всю изменилось. «Когда же зашел разговор о большой сумме взаймы на операцию дочери (около 20 тысяч долларов), резко ответил: «Нет у нас таких денег». Хотя Мисюрев знал: в конце каждого месяца в сейфе офиса скапливается в 3 – 4 раза больше – черный нал, не облагаемый налогом. То есть деньги, как понимал Мисюрев, украденные у государства. Но до мысли – украсть украденное! – он дошел не сразу».

Сначала возникала идея просто попросить денег у Завинского, нового директора: «а может, поговорить с гендиректором Завинским «как мужик с мужиком»? Ведь деньги лопатой гребет, для него 20 тысяч долларов – не сумма!». Но тот оказался помочь, поэтому решили «стать на один день гангстерами, чтобы отнять у Завинского нужную сумму. За руководством к действию далеко ходить не стали – каждый вечер по всем каналам ТВ в боевиках демонстрировались изощренные способы отъема денег».

Журналист наглядно описывает весь процесс ограбления, и то, как Мисюрев признался в своей вине: «Владимир, смертельно уставший от всего пережитого, измотанный бессонными ночами, безденежьем и необходимостью врать сослуживцам, вдруг понял: затеянное ему не по силам. Лучше признаться сейчас, потому что от него не отстанут. И он признался: «Да ведь для дочери же – на операцию!» И сел в машину, отправившись с нарядом милиции в Белоозерский – возвращать похищенное».

В заключительной части очерка под названием «Решение прокурора Красавиной» автор снова показывает нам подсудимых, который вставая по очереди, каются, оправдываются, возмущаются на утверждение, «будто они руководствовались в своих действиях корыстью: «Да у нас до приезда милиции столько было возможностей поделить и попрятать деньги, оставив Мисюреву его долю на операцию! Там же русскими деньгами почти восемьдесят тысяч долларов, а на операцию нужно двадцать. Но мы ж их не тронули!».

Перед читателями встает и обвинительное заключение, где эту группу людей называют бандой, а сам Мисюрев «был возведен в ранг организатора банды», а за это грозит максимальные сроки заключения. Сам автор называет это «странностью» и дает этому объяснение: «за прошедшие по отчету разоблачения банды дают премии и звездочки на погоны, повышают по службе. Ну как тут удержаться и не погрешить против истины! А то, что эти сидящие в клетке люди не уголовники-профессионалы, что мотив их преступления продиктован исключительными обстоятельствами, так ли уж важно в российской ситуации обвальной преступности?». Это еще раз доказывает положительное отношение журналиста к людям по ту сторону решетки, а также позволяет читателю вместе с автором переживать за судьбу подсудимых.

Речь прокурора Красавиной «была короткой и энергичной: отказавшись в обвинении от статьи «бандитизм», она предложила суду, учитывая исключительные обстоятельства, подтолкнувшие подсудимых к преступлению, определить им меру наказания «ниже низшего предела». От имени всей нашей нынешней жизни прокурор призывала суд проявить милость к людям, оказавшимся в клетке».

И вроде судебное заседание закончилось хорошо, но автор не спешит ликовать, так как, отталкиваясь от частного случая, он переходит к общей ситуации: «Осталась ситуация, когда большинству российских детей, живущих в небогатых семьях, дорогостоящая медицинская помощь не доступна. И каждый ребенок из тех семей в любой момент может очутиться на гибельном краю».

Заканчивает очерк вопросом к читателям, сам же отвечая на него: «Да уверены ли вы, читающие эти строки, что кто-то из них уже сейчас не оказался на том краю? Я не уверен. И не знаю, как примирить такое в своем сознании...».

Еще с одним героем своих публикаций Гамаюнов не расставался на протяжении четырех лет – в течение этого времени длилось четыре судебных разбирательства по одному и тому же делу. Последний материал об этом мы прочитали в «Литературной газете» № 190 (716) от 8 октября 2003г.

«Упреждающий выстрел» (см. Приложение 2) – так называется публикация, повествующая о том, как Николай Шаников, защищавший себя и свою семью упреждающим выстрелом из ружья, попал на скамью подсудимых. Для того чтобы разобраться в сложившейся ситуации, Гамаюнову пришлось прибегнуть к журналистскому расследованию.

Но для начала, журналист обрисовывает ситуацию, говоря о своем герое как о «простом смертном, никем и ничем не защищенном ни от пьяного хама, жаждущего развлечений, ни от накурившихся анаши подростков?! Все они запросто, ничем не рискуя, могут оскорбить, унизить, избить ни в чем не повинного человека. Виновного лишь в том, что оказался под рукой». Сразу же автор задает вопрос, а как защититься от «этого хулиганья», ведь надежды на милицию мало. «Способ один - защититься самому. Как? И почему наши правоохранительные органы с подозрением относятся к тем, кто в таких ситуациях сам защищает себя и своих близких?».

Рассказывая о том, что привело Шаникова на скамью подсудимых, журналист в подробностях описывает события злополучной ночи, когда двое незнакомцев ворвались на территорию дома Шаникова и, не дав ему раскрыть рот, начали его избивать. Для того чтобы защититься, Николаю Степовичу пришлось прибегнуть к помощи оружия. Направив ружье вниз, он выстрелил, однако попал ногу одного из хулиганов. Немного успокоившись, он повез пострадавшего в больницу. «… сорокалетний Сергей Мишин [нападавший]… предложил «больше не ссориться», а врачам сказать, что выстрел случайный». Однако его сообщник на следующий день дал другие показания: «пришли, мол, мирно побеседовать насчет воспитания подрастающего поколения, а этот хулиган ни с того ни с сего стал из ружья палить. И милиция немедленно посадила Шаникова в Камешковский изолятор временного содержания. А через десять дней Николай Степанович, получив статус особо опасного преступника, оказался в тесной камере Владимирского централа».

Зачем двое нападавших пришли в ту ночь к Шаникову? почему его стали избивать? разве ни они хулиганы? – на эти и другие вопросы Гамаюнов решил получить ответы, отправившись в районный отдел милиции, на что там ответили, что есть тайна следствия, которую все-таки приоткрыли корреспонденту. Оказывается «в милицию сразу после ночной разборки от двух жителей деревни Шухурдино поступили заявления, в которых говорится, будто Шаников угрожал оружием их детям. И даже палил в них из какой-то ракетницы. Поэтому-то к нему и явились Корычев с Мишиным, выбрав неудачное время для разговора».

Отправившись в Шухурдино (поселок, где все это произошло), Гамаюнов первым делом зашел к соседу потерпевшего. Тот рассказал о том, почему в поселке не любили Николая Степановича. Сначала он не заплатил рабочим за постройку бани, которая вышла кривая, а на требования переделки, строители отказались. Зная чем оборачивается халтурная работа, Шаников предупредил: «За брак я не плачу!», за что вышел из этой истории «скупердяем». Да и образцово-показательный огород, спортивный комплекс для внуков на фоне «зарастающих бурьяном приусадебных участков, полузавалившихся заборов, обшарпанных домов и их не просыхающих от пьянства хозяев… впечатляет. За что злые языки прозвали его «новым русским». Еще много событий, свидетельствовавших о борьбе Шаникова в наведении порядка с «ночными мотоциклами», подростками, которые разводили костер на опушке леса и многими другими, позволили жителям поселка распустить слухи о нем, как о человеке, грозящимся со всеми расправиться. «А спустя примерно неделю дочь Шаникова с мужем отмечали 10-летие своего супружества, выпустив на огороде вверх 10 петард. После чего сидевшие у лесного костра девочки разнесли по деревне слух, будто Шаников стрелял по ним». Вот эта история и заставила двух людей, среди которых был и отец одной из девочек, явиться в Шаникову для «мужского разговора».

Первые два материала об этом деле вышли в 1999 году. На этом расследование журналиста не закончилось. Он продолжал звонить РОВД, узнавать о продолжении дела. Ему также стало известно, что «молодой следователь Н.В. Пичугов, который вел дело Шаникова (он с солдатской прямотой сказал Николаю Степановичу: «Будешь сидеть, никуда не денешься»), уже заполучил от жителей деревни Шухурдино организованное Корычевым и Мишиным коллективное письмо (с детализованной разработкой пущенного слуха о том, что Шаников будто не только угрожал детям, собравшимся у костра, но и стрелял по ним из помпового ружья)». На что сам журналист возмущается: «Это ж как надо теперь срежиссировать показания подростков, чтоб на суде получилось тип-топ?! Ювелирная, можно сказать, работа! Но вдруг актерских данных у ребят не хватит, роли плохо выучат?!... Да что же это за стражи порядка, думал я, расследуя камешковскую историю. Нужно ли надеяться на милицию в критической ситуации, если она способна на подобные рокировки, объявляя жертву нападения хулиганом, а напавших - жертвами?»

Свое презрение к прокурору Гамаюнов не единожды выразил восклицанием «Браво, прокурор Сорокин!».

Спустя четыре года, на четвертом заседании Шаников все же был оправдан. Гамаюнов даже приводит цитату из письма Шаникову от имени прокурора Сорокина, где последний приносит извинения за причиненный вред. На что журналист пишет, что «способность признавать свои ошибки - похвальная черта. Но за признанием должны следовать действия». Дело в том, что «камешковские пинкертоны, фактически сфальсифицировавшие уголовное дело против Шаникова» не наказаны, и бывшие «пострадавшие» не привлечены к уголовной ответственности «за вторжение ночью в чужой дом и нанесение телесных повреждений Шаниковым»

Поэтому Гамаюнов не спешит говорить о полном торжестве справедливости, отметив «лишь мужество и настойчивость Николая Степановича Шаникова, сумевшего отстоять свою честь и достоинство».



Загрузить файл

Похожие страницы:

  1. Культура серебряного века в русском искусстве

    Реферат >> Культура и искусство
    ... искусства 60-х годов тема -- тема обесценивания всех ценностей ... Любопытными поисками отмече-но творчество Игоря Эммануиловича Грабаря (1871 ... искусства от властей и волю художников к широкому общению ... дорогам, стонет он по тюрьмам, по острогам, в рудниках ...
  2. Творчество Пауло Коэльо

    Реферат >> Культура и искусство
    ... и подвергают пыткам. Выйдя из тюрьмы, Коэльо решает, что пришло ... сделал темой для своей научной работы лечащий врач Вероники- Игорь. Путем ... неслышимым, но если дать ему волю, то крепнет и может ... сердце, Пилар: она дала ему волю, она прислушалась к тому, ...
  3. Ответы на экзаменационные вопросы по литературе 11 класс 2006г.

    Шпаргалка >> Литература и русский язык
    ... испол­нение воли Бога. Все творчество А. С. Пушкина можно назвать солнечным, свет­лым. Все темы и ... для счастливых на Руси - в тюрьме. А заканчивается поэма рассказом о Грише ... поэзии Серебряного века является Игорь Северянин. Игорь Северянин (настоящая фамилия ...
  4. Ответы на экзаменационные вопросы по литературе 11 класс 2005г.

    Шпаргалка >> Литература и русский язык
    ... в «Слове» именует своих двоюродных братьев — Игоря и Всеволода — «сыновцами» (племянниками), ... призывал». 3. Тема поэта и поэзии Тема поэта и поэзии проходит через все творчество А. С. ... пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею моей И, обходя моря и земли, ...
  5. Шпаргалка по Русской литературе

    Шпаргалка >> Литература и русский язык
    ... игралищем злой воли, являющей ... личности и творчества писателя Основными темами стихотворного творчества Мережковского в ... "трезвой действительности", как в тюрьме:. Кольцевая композиция цвета - " ... индивидуальным изобретением поэта Игоря Северянина. В литературу ...

Хочу больше похожих работ...

Generated in 0.0010290145874023