Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Психология->Реферат
Только во второй половине ХIХ в , когда немецкий психолог Вундт создал первую в мире психодиагностическую лабораторию, где в целях психодиагностики ст...полностью>>
Психология->Курсовая работа
Методы - это приемы, и средства, применяемые учеными для исследования предметов и явлений с целью получения новых знаний о их свойствах, закономерност...полностью>>
Психология->Реферат
Методы изучения личности Долгие годы в психологии считалось, что единственным методом познания психических явлений есть субъективный метод интроспекци...полностью>>
Психология->Контрольная работа
Патопсихология – это область психологической науки на границе между психологией и психиатрией, изучающая закономерности распада психической деятельнос...полностью>>

Главная > Шпаргалка >Психология

Сохрани ссылку в одной из сетей:

С е р и я

УЧЕБНИК НОВОГО ВЕКА

А. А. РЕАН

Н. В. БОРДОВСКАЯ

С. И. РОЗУМ

ПСИХОЛОГИЯ

И

ПЕДАГОГИКА

Учебник для вузов

Допущено учебно-методическим объединением вузов

России по педагогическому образованию Министерства

общего и профессионального образования Российской

Федерации в качестве учебного пособия для студентов

высших учебных заведений

питер

Москва • Санкт-Петербург • Нижний Новгород • Воронеж

Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара

Киев • Харьков • Минск

2002

Артур Александрович Реан

Нина Валентиновна Бордовская

Сергей Иванович Розум

ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА

под общей редакцией проф. А. А. Реана

Серия «Учебник нового века»

Главный редактор

Е. Строганова

Заведующий психологической редакцией

Л. Винокуров

Руководитель проекта

Н. Мигаловская

Литературный редактор

П. Предбанникова

Художник обложки

В. Королева

Корректор

М. Рошаль

Дизайн и верстка

Е. Кузьменок

ББК 88.3я7+74.00я7 УДК 159.9(075)+37(075)

Реан А. А., Бордовская Н. В., Розум С. И.

Р31 Психология и педагогика. — СПб.: Питер, 2002. — 432 с.: ил. — (Серия «Учебник нового века»).

ISBN 5-272-00266-0

Учебник представляет собой компактный и высокоинформативный очерк психологии и педа­гогики. Эта книга задумана как попытка удовлетворить любознательность и потребность студен­тов в знаниях о психологии человека, механизмах и закономерностях памяти, внимания, мышле­ния, о психологических факторах и особенностях поведения, общения и деятельности личности, о путях и способах воспитания человека, о видах и типах получения образования в мире, об осно­вах и особенностях обучения в школе и вузе. Этот замысел был «освящен» также целью приобще­ния студентов к элементам психологической и педагогической культуры, как составляющей об­щей культуры будущего специалиста.

Пособие рассчитано на студентов вузов всех специальностей, а также аспирантов и препода­вателей и соответствует программе курса «Психология и педагогика» в рамках Федерального об­разовательного стандарта специалиста.

© ЗАО Издательский дом «Питер», 2002

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

ISBN 5-272-00266-0

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. Сфера психологии

1.1. Понятийный и терминологический аппарат психологии

1.2. Специфический характер психологических феноменов

1.3. Определение психики

1.4. Определение предмета психологии

1.5. Виды и способы получения психологического знания

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 2. Биологические основы психики

2.1. Организм и психика

2.2. Мозг и психика

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 3. Познавательные психические процессы

3.1. Ощущение

3.2. Восприятие

3.3. Мышление

3.4. Память

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 4. Язык и сознание

4.1. Категория сознания в психологии

4.2. Категория значения и сознание

4.3. Гипотеза лингвистической относительности

4.4. Развитие индивидуального сознания

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 5. Эмоции

5.1. Определение эмоций

5.2. Двойственная природа эмоций

5.3. Формы эмоций

5.4. Функции эмоций

5.5. Классификация эмоций

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 6. Личность в психологии

6.1. Понятие «личность»

6.2. Социализация личности

6.3. Я-концепция личности

6.4. Социальная зрелость личности

6.5. Некоторые модели личности

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 7. Мотивация

7.1. Мотивация в структуре личности

7.2. Мотивация успеха и мотивация боязни неудачи

7.3. Профессиональная мотивация

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 8. Характер

8.1. Понятие о характере

8.2. Акцентуации характера

8.3. Типы акцентуаций

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 9. Деятельность и способности

9.1. Категория деятельности в психологии

9.2. Макроструктура деятельности

9.3. Внутренняя структура деятельности

9.4. Деятельность и способности

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 10. Общение

10.1. Общение как категория психологии

10.2. Правила и техники общения

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

Литература к разделу «Психология»

ГЛАВА 11. Сфера педагогики

11.1. Истоки происхождения педагогики и этапы ее развития

11.2. Педагогическая практика

11.3. Педагогика как наука

11.4. Общекультурное значение педагогики

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 12. Воспитание человека

12.1. Человек как предмет воспитания

12.2. Способы воспитательного воздействия на человека

12.3. Типы воспитания

12.4. Модели и стили воспитания

12.5. Поликультурное воспитание. Воспитательные системы: зарубежный и отечественный опыт

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 13. Образование человека

13.1. Образование как способ вхождения человека в мир науки и культуры

13.2. Образование как система и процесс

13.3. Характеристика процесса обучения

13.4. Формы организации обучения в школе и вузе

13.5. Дидактические теории и концепции

13.6. История и современность

13.7. Современное мировое образовательное пространство

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 14. Профессионально-педагогическая деятельность

14.1. Сущность и структура педагогической деятельности

14.2. Педагогическое общение

14.3. Стили педагогического руководства

14.4. Познание личности учащихся

Резюме

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 15. Личность учащегося в педагогическом процессе

15.1. Образовательные системы и развитие личности

15.2. Мотивация учения и выбора профессии

15.3. Автономность — зависимость личности в учебной деятельности

15.4. Развитие и социализация личности в семье

Вопросы и задания для самоконтроля

ГЛАВА 16. Педагогические задачи и ситуации. Практикум

16.1. Педагогические задачи

16.2. Педагогические ситуации

ГЛАВА 17. Методики психолого-педагогической диагностики. Практикум

17.1. Диагностика направленности личности

17.2. Мотивация профессиональной деятельности (методика К. Замфир в модификации А. Реана)

17.3. Изучение самооценки личности

17. 4. Диагностика и тренинг педагогической проницательности

17.5. Тест «Транзактный анализ общения»

17.6. Методика оценки способов реагирования в конфликте (К.Н. Томас)

17.7. Методика диагностики социально-психологического климата коллектива

17.8. Тест «Восприятие индивидом группы»

Литература к разделу «Педагогика»

ВВЕДЕНИЕ

Эта книга — не для будущих психологов. Она также и не для будущих педагогов, хотя и те и другие несомненно найдут в ней много полезно­го и интересного для себя. Но прежде всего эта книга написана для «всех других будущих»: медиков и юристов, инженеров и менеджеров, экономистов и полито­логов... В связи с этим материал, включенный в книгу, максимально депрофессионализирован. Главной задачей здесь является рассмотрение психологии и педагогики в качестве важнейшего компонента общекультурной и общегумани­тарной подготовки специалиста.

Кроме того, в психологической части настоящего учебника мы попытались объединить весь материал одной общей темой — темой адаптации организма и личности к окружающей среде, в рамках которой только и становится понятным смысл формирования и функционирования психических процессов, состояний и свойств личности, процессов обучения и воспитания, познания других людей и самопознания, творческого совершенствования человека, процессов взаимо­действия людей друг с другом. Ответ на вопрос о значении того или иного пси­хического явления в процессе адаптации не только приближает к пониманию роли отдельных психических феноменов в целостной психической деятельно­сти, но и служит руководством к действию в плане их целенаправленного формирования или перестройки.

Особое внимание обращено на определения основных понятий психологии. Научные определения кратки, поэтому они дополняются более подробными по­яснениями. Повышенное внимание уделяется значению терминов, употребляю­щихся в психологии, что обусловлено их особенностью, о которой подробно го­ворится в соответствующем разделе. Здесь же можно лишь сказать, что для тех, кто начинает знакомиться с психологией, акцент на строгом определении поня­тий абсолютно необходим. Это создает более или менее устойчивую основу, ко­торая может в дальнейшем помочь заинтересованному человеку справиться с разноголосицей мнений по поводу содержания подавляющего большинства пси­хологических понятий.

При написании психологического раздела книги мы старались учесть еще два обстоятельства. Во-первых, многие студенты, в силу различных причин, не всегда располагают возможностью приобрести литературу (список которой до­статочно обширен и пестр) по разным разделам психологии, поэтому данный учебник может отчасти компенсировать этот недостаток. Во-вторых, для ряда студентов фундаментальные руководства по психологии могут быть доступны только через библиотеки с их ограниченными сроками чтения литературы. В связи с этим пособие можно рассматривать как некий конспект, пользуясь которым можно восстановить в памяти материал, почерпнутый на лекциях, из ру­ководств, учебников и оригинальных источников. Если же говорить о тех сту­дентах непсихологических специальностей, которые не «зациклены» на психо­логии и испытывают к ней сугубо учебно-прагматический интерес (хотя мы полагаем, что таких немного), то им этот учебник представляет максимальные возможности для реализации этого интереса.

При изучении педагогических разделов учебника наш читатель получит не только некую совокупность сведений по проблемам обучения, образования и воспитания, но и представление об общечеловеческих приоритетах в образова­нии и воспитании разных стран, эпох и цивилизаций.

В отборе содержания педагогической части книги авторы придерживались культурно-цивилизационной концентрации педагогического знания и опыта че­рез многообразие педагогических ориентиров современного человека в решении кардинальных проблем нашего времени. При этом предпочтение отдавалось идее, что педагогика как всякая развивающаяся наука постоянно пересматривает и рас­ширяет аспекты понимания своих основных категорий, а на практике непрерыв­но обогащается опытом воспитания и обучения в силу безграничности и многогранности педагогического творчества. Расширяя границы традиционной педаго­гики, при подготовке текста использовались современные данные из истории, результаты научных изысканий педагогов и психологов, а также мировой и отече­ственный инновационный педагогический опыт. Поэтому заинтересованный чи­татель погрузится в многообразие смыслового поля и назначения педагогики.

Данное пособие в какой-то мере энциклопедично, а значит, полезно широко­му кругу читателей — от педагогов-профессионалов и студентов высших учеб­ных заведений до школьников и их родителей. В нем не только представлено мно­гообразие направлений педагогической науки и практики, но затрагиваются со­циально-педагогические проблемы, с которыми сталкиваются как дети, так и взрослые. В книге рассматриваются не только традиционные проблемы обучения, воспитания и образования в достаточно богатом содержательно-смысловом мно­гообразии, но и педагогические ориентиры для современного человека в про­цессе выбора способов взаимодействия с людьми в тех или иных условиях — в семье, на производстве, в школе или вузе, на улице или в компании сверстников.

Знание основ, «азов» педагогики, изложенных в данной книге, может приго­диться читателю также для того, чтобы преодолевать трудности общения, осо­знанно выбирать способы воздействия на себя и на других в воспитательных це­лях в тех или иных жизненных ситуациях, быть готовым к воспитанию и обра­зованию своих детей, не исключая готовности к педагогической деятельности. В связи с этим мы пытались сделать содержание книги как можно более доступным, привлекательным и полезным как по содержанию, так и по стилю изложе­ния материала.

Почему мы считаем необходимым и возможным введение «непедагогов» в мир педагогической науки и проблем образования или воспитания? Во-первых, потому что сфера воспитания и образования всегда вызывала широкий интерес у любого человека, являясь приоритетной в развитии личности, общества и государства. Да и вообще, независимо от образования каждый человек, как известно, все равно считает себя специалистом в педагогике (так же, впрочем, как в политике и в медицине). Во-вторых, пособие в большей мере все же ориен­тировано на студенчество. А, как известно, главное назначение высшего образо­вания — приобщить студента на пути его становления как Человека, специали­ста, гражданина к самостоятельным размышлениям, поиску и диалогу в процес­се решения фундаментальных и прикладных, жизненно важных проблем в науке, технике, культуре и обществе. Во всем мире значимые направления и стратегические ориентиры в развитии таких сфер, как образование и воспита­ние, определяют не только психологи и педагоги, но и экономисты, и политики, и юристы, и социологи, и многие другие специалисты, заканчивающие высшие учебные заведения. Более того, в огромном многообразии современных образо­вательных доктрин, стратегий, систем и технологий весьма опасно выделение только инвариантных или универсальных, ибо педагогическое творчество и ин­новационная деятельность непрерывно «подпитывают», обогащают и порой «расшатывают» (как видно из истории) устоявшиеся идеи или модели, динамизируя и развивая их. Насколько многогранен мир, настолько разнообразна и пе­дагогическая традиция. Хотя в процессе духовной интеграции существенно раз­личных человеческих сообществ в едином мировом образовательном простран­стве целенаправленный поиск общих идей и образовательно-воспитательных стратегий не прекращается. А это соответственно отражается и на развитии соб­ственно педагогической науки — уточняются и обогащаются смыслы и содержа­ние основных категорий, принципов и закономерностей в обучении и воспита­нии, педагогических методов и технологий.

Авторы стремились избегать перегрузки глав материалом, выделять важней­шие понятия, явления и феномены, сделав изложение как можно более до­ступным и логически последовательным. В изложении по преимуществу ис­пользовался дедуктивный подход, позволивший идти от общих посылок к при­кладному и практическому материалу. Поэтому каждая глава включает как теоретический, так и практический материал, обогащенный примерами и факта­ми. Многочисленные прикладные материалы как по тексту, так и в специальной главе ориентируют читателя не столько на получение готовых рекомендаций, сколько главным образом на анализ психологических и педагогических феноме­нов и процессов, а также (и даже, может быть, в первую очередь) на самоанализ.

Все разделы глав завершаются резюме и вопросами для самопроверки. Мы считаем важным наличие вопросов после каждого раздела для контроля и само­контроля процесса понимания и степени освоения предлагаемого материала.

Психологические разделы книги написаны членом-корреспондентом РАО, профессором А.А. Реаном и доцентом С.И. Розумом. Педагогические разделы написаны членом-корреспондентом РАО, профессором А.А. Реаном и профес­сором Н.В. Бордовской.

В рамках реализации единого подхода и общей концепции учебника в книгу вошли материалы, которые посвящены понятийному аппарату психологии, по­знавательным психическим процессам, эмоциям, деятельности и способностям (доц. С.И. Розум), психологии личности, социализации, проблемам мотивации, характера, психологии общения (проф. А.А. Реан), предмету и смысловому полю педагогики, воспитанию и образованию человека в контексте истории и современности, педагогическим задачам и ситуациям (проф. Н.В. Бордовская), профессионально-педагогической деятельности, педагогическому общению, личности учащегося в педагогическом процессе, развитию и социализации лич­ности в семье и психолого-педагогической диагностике (проф. А.А. Реан).

Настоящая книга была задумана с целью удовлетворить интерес студентов к психологии человека, механизмам и закономерностям памяти, внимания, мыш­ления, к психологическим детерминантам и особенностям поведения, общения и деятельности личности, к путям и способам воспитания человека, к видам и типам получения образования в мире, к основам и особенностям обучения в школе и вузе. Этот замысел был «освящен» также целью приобщения студентов к элементам психологической и педагогической культуры как составляющей общей культуры будущего специалиста и человека вообще. В конце концов, игнорирование психологического знания — это невнимание к самому себе, а игно­рирование педагогики — пренебрежение будущим. И то и другое неприемлемо для разумного человека.

Глава 1

СФЕРА ПСИХОЛОГИИ

«Что такое психология?» — именно так названо одно из крупных современных руководств по психологии (Годфруа Ж.,1992). В самом названии солидного учебника как бы выражается некоторое недоумение по по­воду этой загадочной и во многом противоречивой дисциплины. Человеку, впервые вступающему в пределы этой области человекознания, действительно нелегко свести в единое целое ту разнородную массу фактов, гипотез, концеп­ций, которыми наполнены статьи, учебники, руководства, монографии, научно-популярные издания по психологии, парапсихологическая литература, навод­нившая в последнее время книжные прилавки, не говоря уже о насыщенной коллизиями человеческих отношений художественной психологической прозе.

Что же такое психология? Если это «наука о душе», а именно так переводит­ся с греческого данный термин, то почему сами психологи говорят об искусстве проникновения во внутренний мир другого человека? Где, собственно, она находится, эта душа, психика, почему ее не удается обнаружить при анатомическом препарировании человека? Если, как

установлено, психическая деятельность связана с активностью мозга, то чем предмет психологии отлича­ется от предмета физиологии нервной деятельности? Если это наука о переработке информации живыми системами, то в чем ее специфика по сравнению с информатикой и кибернетикой?

По каким бы дорогам ты ни шел, не найдешь границ души, так глубок ее логос.

Гераклит из Эфеса

Если это, как утверждает одно из направлений психологии, наука о поведении, то как быть с внутренними переживаниями, ведь только они делают нашу жизнь осмысленной и богатой и, несомненно, во многом определяют наши поступки? Или если психология — наука о закономерностях, определяющих взаимоотно­шения между людьми, тогда как она соотносится с социологией? Может быть, эта наука вообще не имеет своего предмета и, подобно приживалке, постоянно гостит в чужом доме, подбирая остатки с хозяйского стола? Если это действи­тельно так, то почему она до сих пор не утратила своей самостоятельности и по­чему именно к ней за ее специфическими знаниями постоянно обращаются специалисты из смежных областей — педагоги и социологи, кибернетики и медики, инженеры-разработчики сложных технических систем и философы?

Попытаемся разобраться в многообразии проблем, которые стоят за подоб­ными вопросами, систематизировать и упорядочить сведения, относящиеся к интересующей нас области знаний, и, обратившись к авторитетным теоретиче­ским концепциям, создать целостное представление о современном взгляде на психические явления, на их место и роль в жизнедеятельности человека.

1.1. Понятийный

и терминологический аппарат психологии

Современная научная психология, как и любая другая систе­матическая деятельность, представляет собой определенный этап последова­тельного развития человеческого знания. Результатом этого развития является

общественно-исторический опыт, накопленный в процессе общения людей друг с другом в рамках этой деятельности и существующий в форме понятий (и не только понятий, но и норм и схем действий). Каждому из этих понятий поставлены в более или менее однозначное соответствие определен­ные символы или слова. Необходимо отдавать себе отчет в том, что психология — это определенная культура, эффек­тивное участие в которой, т.е. понимание происходящего в ней, возможно только при овладении принятой здесь сис­темой понятий.

Психология —

это определенный упорядоченный взгляд на события, относящиеся к внутренней, ментальной, психической, душевной жизни человека, а также к области поведения человека (и животных).

Для «вхождения» в данную культуру или, в терминах П. Лукмана и Т. Бергера, «систему знаний как смысловой подуниверсум», необходимо овладеть терминоло­гией, значение которой разделяется поддерживающими дан­ную культуру людьми. Следует отметить, что термин «куль­тура» здесь используется в его расширенном значении, а именно как совокупность общепринятых представлений, проявляющихся в действиях и артефактах, которые характеризуют те или иные группы людей (Шибутани Т., 1969). Психология — это определенный упорядо­ченный взгляд на события, относящиеся к внутренней, ментальной, психиче­ской, душевной жизни человека, а также к области поведения человека (и жи­вотных). Подобное освоение специфической терминологии, связанной со спе­цифической системой понятий, неизбежно и обязательно при «вхождении» в любую культурную область с целью эффективного участия в ней. Даже для того, чтобы стать эффективным преступником и адекватно понимать происходящее в соответствующей социальной среде, человек должен овладеть определенной си­стемой понятий (значений).

При овладении понятийным и терминологическим аппаратом психологии нередко могут возникать трудности в отделении слова (имени предмета, сущно­сти) от его значения, подобные трудностям, которые испытывают дети и некоторые взрослые, когда им предлагают поверить в то, что связь между их личностью и их именем случайна. Эта «детская болезнь» обусловлена тем, что, оперируя специальной психологической терминологией, субъект остается в системе сти­хийно сформированных, нередко глубоко индивидуализированных значений, которые только частично пересекаются с принятыми в психологии, конвенцио­нально определенными научными понятиями. Именно с целью преодоления этой «болезни» мы будем особенно тщательно анализировать основные понятия психологии.

Трудности в овладении понятийным аппаратом психологии обусловлены не только взаимоотношениями между языком (словом) и мышлением (понятием), но и особенностями предмета психологии. В настоящее время система понятий психологии представляет собой пеструю картину, в которой нашли отражение все этапы развития этой науки — донаучный, философский и собственно науч­ный.

Здесь слово «донаучный» означает не только «хронологически наиболее ран­ний», но и «повседневный», «берущий свое начало в повседневной практичес­кой деятельности и общении людей». Это — психология, которую, по меткому определению Пьера Жане, народ создает еще до психологов, психология, в кото­рой знание и деятельность слиты воедино, обусловленные необходимостью по­нимать другого человека в процессе совместного труда, необходимостью пра­вильно реагировать на его действия и поступки (Роговин М.С., 1969). Этот по­вседневный опыт понимания другого, классифицированный и поименованный, входит составной частью в понятийный аппарат психологии, где он играет роль неисчерпаемого источника рабочих психологических гипотез и в то же время является основой для проверки научных концепций.

Повседневные наблюдения, «обобщения в процессе общения», получают дальнейшее развитие в форме философского осмысления наблюдаемых психи­ческих явлений и формулирования наиболее общих законов и предположений. До тех пор, пока не появились определенные исторические условия, а естествен­ные науки не достигли соответствующего уровня развития, психология только и могла развиваться в рамках философии с ее абстракно-логическим методом объяснения явлений, в том числе и психических. В рамках отдельных философ­ских систем сформировались и утвердились многие представления и понятия, описывающие сущность и функции элементов душевной жизни и души в целом и ставшие базовыми для психологии. Это принцип единой основы природных и душевных явлений (Демокрит, Б. Спиноза), идея о двойственной природе чело­века как сознающей и материальной субстанции (Р. Декарт), представление об ассоциативном механизме мышления (Аристотель и многие философы нового времени), учение о воле (А. Шопенгауэр), о бессознательном (Э. Гартман) и многие другие концепции и понятия.

Как и всякая наука, научная психология, отличается от донаучной стремле­нием к строгому определению понятий, использованию экспериментального метода для вскрытия закономерных связей между наблюдаемыми явлениями, применением строгих математических процедур для оценки событий и обработ­ки полученных данных. Именно с помощью организованных научных исследований выявлены закономерности, которые были скрыты от повседневного наблюдения и самонаблюдения. Так, например, уже на первых этапах научных психологических исследований были измерены пороги ощущений, установлены неизвестные ранее психофизические законы, обнаружены свойства памяти и характеристики восприятия. Интеграция всех форм психологического знания позволяет построить целостную, живую картину психической (душевной) жиз­ни человека.

1.2. Специфический характер

психологических феноменов

Как уже упоминалось выше, сложность освоения системы психологических понятий определяется спецификой предмета психологии. Спе­цифика эта заключается в том, что каждый человек при знакомстве с данными психологии, будучи носителем психики и обладая возможностью наблюдать об­суждаемые явления «изнутри», может, как кажется, выступать в качестве «экс­перта» по проверке излагаемых положений. Проверка эта не всегда оказывает­ся удачной, а результаты — убедительными в силу того, что для получения одно­значного результата в психологии очень часто необходимо соблюдать и учитывать большое количество условий. Практически любой психологический феномен, любой психологический эффект является следствием множества объективных и субъективных факторов, и поэтому их воспроизведение требует тщательной организации. При чтении психологической литературы нередко возникает искушение поспорить, поскольку достаточно изменить одно из усло­вий, и результат может быть прямо противоположным. В связи с этим хочется подчеркнуть: в психологии практически любое утверждение верно только в кон­тексте описанных при этом условий. Учитывать следует все что сказано.

Психика — это очень тонкий инструмент приспособления к окружающей среде. Ее механизмы работают слаженно, гармонично и преимущественно неза­метно для субъекта. Образно говоря, для психики важно дать субъекту надеж­ный результат, не отвлекая его внимания на процедуру и процесс получения этого результата. Точность и эффективность практической деятельности чело­века как раз и обеспечивается «прозрачностью» психических процессов, непо­средственной данностью их результатов. В повседневной жизни мы «не видим» многих психических явлений подобно тому, как мы не видим хорошо отполиро­ванных стекол очков при чтении. Психику в рассматриваемом контексте можно уподобить хорошо отлаженному техническому устройству, на детали которого и их назначение обращаешь внимание только тогда, когда они начинают работать плохо или вовсе выходят из строя. Более того, в психике человека имеются спе­циальные механизмы, активно препятствующие осознанию субъектом некото­рых процессов, происходящих в его «внутреннем хозяйстве». В связи с этим тем более не все, что утверждается в психологии, может быть сразу воспринято, осознано и понято путем сверки этих утверждений с опытом, полученным в ре­зультате наблюдения над собой и анализа своих переживаний. Под переживани­ями в психологии, кстати, понимаются не только эмоции по поводу какого-то события, но и любое событие, непосредственно представленное в сознании субъекта в данный момент.

1.3. Определение психики

Читатель уже наверняка заметил, что в данном тексте терми­ны «душа» и «психика» используются как равнозначные. Действительно ли по­нятия

«душа» и «психика» эквивалентны? Здесь стоит вспомнить о том, что значение любого термина, слова, т.е. понятие, с которым данное слово или тер­мин находится в более или менее однозначной связи, раскры­вается по своему содержанию только в определенном контексте. Все зависит от того, в какую систему включено данное понятие, не говоря уже о том, какой смысл придает данному

Термином «психика» в психологии обозначают все феномены внутренней, духовной, душевной жизни, обнаруживающие себя в сознании или поведении человека.

термину конкретный человек. Повторное обращение к про­блеме отношений между словом и его значением здесь вовсе не уловка и не стремление увести внимание читателя в сторо­ну от разговора по существу. Дело как раз в том, что, как бу­дет показано ниже, человек как сознательное существо дей­ствительно живет в символической среде, т.е. в мире, опреде­ляемом его способностью к категоризации воспринимаемых явлений, и эта способность в свою очередь во многом определяется особенно­стями его словоупотребления.

Если обратиться к этимологии слова «психика», то можно обнаружить пол­ное тождество значений слов «психика» и «душа», поскольку слово «психика» производно от греческих слов psyche (душа) и psychicos (душевный). Однако возникновение новых слов для обозначения однородных явлений неслучайно. Новое слово подчеркивает и новый аспект в их понимании. В те исторические времена, когда феномены внутреннего мира человека воспринимались скорее как неделимое целое и не был еще накоплен опыт выделения множества состав­ляющих его элементов и их обозначений, весь этот внутренний мир и обозначал­ся общим термином (словом) душа. В обыденном сознании так происходит и в настоящее время, когда, например, об эмоциональном переживании неопреде­ленности говорят «душа не на месте», а об эмоциональной разрядке, сопровож­дающей удовлетворение какой-то потребности — «на душе легче стало». По мере накопления опыта наблюдения за фактами душевной жизни и обозначения отдельных феноменов специфическими терминами произошло усложнение представлений о душе, и для обозначения всего комплекса этих явлений посте­пенно, главным образом в профессиональной среде, утвердился термин «психи­ка». Таким образом, термином «психика» в психологии обозначают все феномены внутренней, духовной, душевной жизни, обнаруживающие себя в сознании или поведении человека. Это и само сознание, и бессознательное, проявляюще­еся в непроизвольно возникающих психических образах и элементах поведения человека, и сами психические образы, и потребности, и мотивы, и воля, и эмо­ции, и сама личность человека как способ организации всех психических фено­менов. Термином «психика» обозначают также некие гипотетические «менталь­ные», «внутренние» механизмы, оказывающие управляющее влияние на поведение животных.

Дать научное определение понятия — это значит показать его наиболее важ­ные связи с другими понятиями и категориями, отнести явление, отраженное в данном понятии, к какой-то ранее определенной категории, перечислив при этом его специфические признаки, отличающие его от явлений того же порядка. Поскольку исчерпывающие определения — это скорее недостижимый идеал, к каждому из них обычно даются более широкие комментарии, раскрывающие содержание входящих в него понятий. Так же поступим и мы.

Итак, психика — это системное свойство высокоорганизо­ванной материи, заключающееся в активном отражении субъектом объективного мира, в построении им неотчуждае­мой от него картины мира и саморегуляции на этой основе своего поведения и деятельности (Психология, 1990).

Здесь следует остановиться и внимательно разобраться с содержанием понятий, входящих в данное определение.

Во-первых, психика — это не материя, а ее свойство. Свой­ство данной высокоорганизованной материи (нервной систе­мы) связано с самой материей так же, как, например, свой­ство зеркала отражать — с самим зеркалом как материаль­ным объектом. Здесь уместно вспомнить, что любое свойство любого материального объекта (сущности) проявляется только при его взаимодействии с другими объектами (сущностями). Нет и не может быть свойства

Психика — это системное свойство высокоорганизован­ной материи, заключающееся в активном отражении субъектом объективного мира, в построении им неотчуждаемой от него картины мира и саморегуляции на этой основе своего поведения и деятельности.

объекта как такового! Бессмысленно спрашивать, напри­мер, растворим ли свинец вообще, поскольку указанное свойство — растворимость — проявляется при помещении его в азотную кислоту, а при помещении в воду он такого свойства не обнаруживает. Следовательно, психика как свойство материи — это не какая-то исходящая от данной материи эманация, а некое ка­чество, проявляющееся в специфическом характере взаимодействия ее с други­ми объектами (сущностями).

Во-вторых, психика — системное свойство высокоорганизованной материи. Высокая организация, сложность, обусловлена прежде всего сложностью про­цессов жизнедеятельности, составляющих сущность элемента данной живой материи, клетки — это один уровень ее сложности. Она определяется также сложностью организации элементов в целое более высокого уровня — нервную систему — это второй уровень, включающий в себя первый. Психика отдельно­го человека в той форме, в которой мы ее наблюдаем в нормальных условиях, является следствием третьего, надорганизменного (социального) уровня орга­низации той же живой материи. Здесь необходимо подчеркнуть процессуальный характер той организации материальной основы, в рамках которой разворачи­ваются психические явления. Предельно упрощая картину, можно сказать, что психика возможна только в процессе жизнедеятельности живых организмов. Психика не только результат этого процесса, не просто некий эпифеномен, по­бочное его следствие, она сама по себе процесс, причем процесс активный.

В чем же проявляется специфическое свойство этой организованной в опре­деленную систему материи? Ответ таков: основное свойство ее заключается в активном отражении окружающей действительности, т.е. в активном построе­нии образа окружающего мира. Для чего? Для того чтобы, имея его в наличии, строить поведение всего организма в этой окружающей его действительности (среде) так, чтобы удовлетворять постоянно возникающие у него потребности и при этом обеспечивать его сохранность.

Здесь может возникнуть вопрос: «Если психика — это свойство материи, то какова собственная природа психики? Материальна она или идеальна? Материальны ли формируемые ею образы мира? Если образы идеальны, то как это иде­альное связано с материей нервной системы?» Проблема, поднимаемая этими вопросами, имеет скорее философский, нежели психологический характер. Она будоражила умы ученых многие столетия. Ответы давались самые разные — от отрицания психики как таковой через признание психики как некоего эпифеномена до дуализма и психофизического па­раллелизма. С развитием теории информации и кибернетики проблема эта практически снята. В настоящее время на по­ставленный вопрос можно ответить так: психика идеальна, но возможна только при протекании определенных физиологи­ческих процессов.

Предметом психологии являются законо­мерные связи субъекта с природным и социокультурным миром, запечатлен­ные в системе чувст­венных и умственных образов этого мира, мотивов, побуждаю­щих действовать, а также в самих действиях, пережива­ниях своих отношений к другим людям и самому себе, в свойствах личности как ядра этой системы.

А. В. Петровский

Взаимоотношение между материальной основой образа и самим идеальным образом, формирующимся посредством этой материальной основы, можно предельно упрощенно продемонстрировать на примере мелодии, записанной на пластинке. Сколько бы мы ни рассматривали пластинку, как бы ни анализиро­вали увиденную картину, мелодии мы там не увидим. Все, что мы сумеем уви­деть — это канавки различных конфигураций. Мелодию мы можем получить, лишь создав определенные условия для протекания процесса, при котором ме­лодия и осуществляется: определенную скорость вращения пластинки, помеще­ние иглы в канавку, усиление возникающих при этом колебаний. Здесь необхо­димо обратить внимание на то, что при воспроизведении мелодии воспроизво­дится не материал, который при этом используется, а структура, т.е. система отношений между колебательными движениями, запечатленными на пластинке. Она может быть потом воспроизведена в неизменном виде в структуре электри­ческих потенциалов на магнитной ленте или в структуре затемнений на целлу­лоидной пленке, или в структуре колебаний воздушной среды (звуковых волн), колебаний барабанной перепонки и, наконец, в структуре нервных импульсов. Здесь важно то, что мелодия — это процесс. Если пластинку остановить или ис­портить аппарат для ее воспроизведения, мелодия исчезнет, может быть, навсегда. Если психику, с известными оговорками, в образной форме уподобить мело­дии, а живую нервную систему — проигрывателю, то мы получим простейшую модель взаимоотношений между нервной системой (материальным носителем) и психическими явлениями. Грубо говоря, психика существует, свершается в то время и до тех пор, пока «пластинка» крутится.

Несколько усложняя эту простую аналогию, мы можем продемонстрировать, как эта структура колебаний (а не сами по себе колебания) оказывают обратное влияние на материальный субстрат. Для этого достаточно представить себе, что на этом проигрывателе имеется чувствительный датчик, который реагирует только на какую-то одну музыкальную фразу (т.е. на структуру колебаний воз­душной среды) тем, что замыкает контакты реле, отключающего питание проиг­рывателя. Здесь мы сталкиваемся с очень важным моментом — моментом сличе­ния всех «воспринимаемых» этим датчиком отношений с имеющимся у него образцом этих отношений. При предельном упрощении «идеальное» во всей цепи этой последовательности возникает при их совпадении, которое вызывает ответ­ные действия. Это очень упрощенная модель момента возникновения значения объекта, значения как единственного содержания психики.

Конечно, приведенный пример представляет собой до предела упрощенную схему. В действительности физиологические и порождаемые ими психологиче­ские процессы, а также их взаимные влияния неизмеримо сложнее, однако принципиальная их основа, как это представляется в настоящее время, в нем от­ражена.

Таким образом, психология изучает идеальные психические образования, их взаимное влияние друг на друга, а также их роль и участие в регуляции жизнеде­ятельности человека.

1.4. Определение предмета психологии

В связи со сказанным можно утверждать, что психология и свой предмет имеет именно в силу относительной самостоятельности и активности психического процесса. Предметом любой научной дисциплины являются изучаемые ею однородные закономерные связи, раскрывающиеся при изучении взаимодействий внутри объекта, а также его взаимодействий с другими объекта­ми. Один и тот же объект природы, например дерево, может изучаться различ­ными научными дисциплинами (науками) в зависимости от уровня и характера изучаемых ими взаимосвязей: взаимодействия веществ внутри дерева — биохи­мией, его устойчивость, структурные особенности, связанные с его сопротивле­нием силам тяжести или ветра — биофизикой, влияние окружающей среды на его развитие и существование — экологией растений и т.д. Человек — наиболее сложное из всех природных образований — является объектом изучения многих наук, каждая из которых в качестве собственного предмета исследует свою од­нородную группу взаимосвязей.

Предметом психологии являются закономерные связи субъекта с физиче­ским и социальным миром, запечатленные в системе чувственных и умственных образов этого мира, мотивов, побуждающих действовать, а также в самих дей­ствиях, переживаниях своих отношений к другим людям и самому себе, в свой­ствах личности как ядра этой системы (Введение в психологию, 1996).

Понятийный аппарат психологии состоит из понятий, отличающихся друг от друга большей или меньшей степенью обобщенности. Среди них имеются неко­торые базовые понятия (категории), каждое из которых включает в себя боль­шую группу понятий меньшей степени обобщенности. В последних отражены частные психические феномены и закономерности. В приведенном выше опре­делении содержатся именно те общие категории, которые наиболее полно в мак­симально обобщенной форме охватывают весь класс явлений, изучаемых психо­логией. К ним относятся такие категории, как мотив, чувственный и умствен­ный образ, действие, общение и личность. Этими категориями описывается, по существу, вся динамика и сущность процессов, являющихся предметом психо­логии.

Рассмотрим более подробно содержание каждой из этих категорий и их свя­зи друг с другом, а заодно определим место иных, более подчиненных понятий, с которыми нам предстоит познакомиться.

Приспособление к среде — процесс непрерывный в силу непрерывности про­цесса самой жизни, однако, вводя определенные условия, можно сказать, что этот непрерывный процесс состоит из постоянно следующих друг за другом, а также включенных друг в друга отдельных приспособительных циклов. Каждый цикл, независимо от степени его обобщенности и временных масштабов пред­ставляет собой в свою очередь закономерную последовательность сменяющих друг друга этапов.

Первым этапом любого приспособительного цикла является то, что придает организму некоторый импульс движения. Этот импульс возникает тогда, когда нарушается внутренний порядок, необходимые для сохранения жизни и целост­ности организма (у человека также — личности) внутренние условия, заданные природой (у человека также обществом), т.е. своеобразные «технические усло­вия», неукоснительное соблюдение которых только и может обеспечить его су­ществование. Речь идет, конечно, о наиболее важных объективных (у человека также — субъективных) условиях. На уровне психики этот возникший импульс переживается как некий внутренний императив, в большей или меньшей степе­ни непреодолимая необходимость чего-то, нужда в чем-то. Область психологии, описывающая феномены, связанные с переживанием этой необходимости, свя­зи между ними и разного рода их трансформации, является областью изучения мотивации. Основными в этой области являются такие понятия, как импульс, побуждение, потребность, мотив, желание, интерес, в каждом из которых отра­жается определенный аспект этого процесса. Психологическим феноменом, не­посредственным образом связанным с рассматриваемой группой, являются эмо­ции.

На втором этапе приспособительного цикла происходит то, что в психологии называется «опредмечиванием потребности». Суть этого явления заключается в том, что в субъективном пространстве формируется образ объекта (или ситуа­ции), достижение которого может восстановить нарушенные внутренние усло­вия. Поиск этого объекта (ситуации) или встреча с ним (создание ситуации) связаны с оперированием наличными образами, чувственными или умственны­ми. Чувственные образы создаются с помощью ощущений, восприятия, пред­ставления, воображения. Умственные образы являются продуктом мышления. Понятие психического образа является для психологии, пожалуй, центральным и наиболее специфичным. Именно образ окружающего мира, как специфически психическое образование, объясняет необходимость появления в процессе эво­люции той особой регуляторной, управляющей поведением организма системы, каковой является психика.

С обретением организмами способности перемещаться в пространстве их способности реагировать только на биологически значимые воздействия со сто­роны среды становится явно недостаточно. Перемещаясь в пространстве, орга­низм оказывается в постоянно изменяющихся условиях, адаптацию к которым никакая заранее готовая, фиксированная цепь реакций обеспечить уже не мо­жет. Только образ среды, для организма биологически нейтральный, в состоя­нии представить ему в некоторой обобщенной, может быть не очень точной, но в то же время верной (Гельмгольц) форме те биологически значимые изменения в окружении, которые при этом происходят. Область психологии, которая пре­имущественно изучает процессы формирования образа окружающей среды, т.е. познавательные (когнитивные) процессы, оперирует такими понятиями, как ощущение, восприятие, представление, воображение, память, мышление, мировоззрение, картина мира, в каждом из которых отражается тот или иной аспект, уровень или качество этого психического образа.

Третий этап приспособительного акта характеризуется совершением целе­направленных действий, которые вызваны к жизни указанным выше императи­вом и направляются образом. Деятельность, связанная с захватом или избегани­ем какого-то объекта в среде, определенным образом организована, т.е. пред­ставляет собой последовательность действий, для осуществления которой требуется некоторый план или программа, учитывающая особенности физиче­ского строения организма, его массу, возможные предельные нагрузки, взаим­ное расположение его частей, вносящая определенные коррекции в действия организма при изменении внешних условий и определяющая их необходимость и достаточность. Наиболее важными понятиями в данной области психологии являются такие понятия, как операция, движение, действие, деятельность.

Приспособительный акт не обязательно разворачивается в указанной после­довательности: мотив — образ — действие. Могут быть и иные последовательно­сти: образ (например, опасного объекта) — мотив (потребность в самосохране­нии) — действие (бегство или агрессия) или действие — образ — мотив — дей­ствие. С какого бы этапа деятельность ни начиналась, в совокупности все эти этапы и образуют целостную психическую деятельность.

Нетрудно понять, что каждый из перечисленных аспектов психической дея­тельности в действительности неотделим от двух других и что такое членение является результатом лишь теоретического анализа наблюдаемых процессов. Они неотделимы друг от друга так же, как они неотделимы от двух других ас­пектов психического функционирования, выраженных в следующих аналити­ческих категориях — общение и личность.

Первые три категории связаны с описанием психических процессов на уров­не индивида и при условном его рассмотрении как некоей независимой, отдель­ной, ограниченной рамками субъективного пространства сущности, анализиру­ют его скорее как биологическое существо. А две другие, замыкая круг, рассмат­ривают значение и роль во внутренней, психической организации отдельного человека эффектов его взаимодействия с другими людьми, его участия в органи­зованных социальных структурах на протяжении всей его жизни.

Личность человека, его человеческая психика, отличительной характеристи­кой которой в норме является наличие сознания и

самосознания, невозможна вне его жизни с раннего детства в организованных социальных группах. Это участие определяет содержание психических явлений на любом уровне — от по­требностей и локомоций до мышления. В категориях «личность», «сознание», «самосознание» представлены социально-обусловленные ха­рактеристики человека. Биологические основы человеческой психики и ее

Имена имеют значение в силу соглашения, ведь от природы нет никакого имени.

Аристотель

социальное содержание неотделимы друг от друга. В психике человека нет ничего только биологического, как и нет ничего только социального. Даже такой, казалось бы, сугубо физиологический акт, как восприятие цвета, тоже обусловлен действием этих двух факторов — биологического и социального. Биологически восприятие цвета обусловлено тем, что человек располагает соответствующим физиологическим аппаратом, реагирующим на цвет (точнее, на определенную волну электромагнитного излу­чения), социально оно обусловлено, во-первых, навыками практической соци­альной деятельности и, во-вторых, имеющимся у индивида социально обусловленным набором категорий цвета с соответствующими им наименованиями. Это проявляется, например, в том, что художники различают цвета лучше, чем люди, далекие от подобной практики.

В рамках изучения общения психология оперирует такими понятиями, как группа, групповые нормы, роль, групповые ожидания (экспектации), санкции, со­циальная перцепция (восприятие), взаимодействие (интеракция), межличност­ные отношения, чувства, социализация личности и ряд других.

В разделе, посвященном изучению психологии личности человека, наиболее употребительными являются такие понятия, как черты или свойства личности, сознание и самосознание (Я-концепция), бессознательное, уровень притязаний, локус контроля, структура личности, темперамент, характер, способности, ин­дивидуальность и ряд других понятий того же порядка.

Повторим, что каждое из перечисленных выше понятий описывает лишь ка­кой-то один аспект целостной психической деятельности, рассмотренный к тому же под определенным, обусловленным методологической установкой авто­ра или психологической школы углом зрения. Психические явления настолько сложны и многогранны, что могут быть восприняты и истолкованы по-разному, но, конечно, ни в коем случае не произвольно.

Помимо системы более или менее утвердившихся понятий и категорий, слу­жащих для описания наблюдаемых психических явлений и закономерностей, современная научная психология придерживается также определенных объяс­нительных принципов, как раз препятствующих возникновению необоснован­ных суждений и выводов и, таким образом, беспредельному расползанию субъективной мысли. Объяснительные принципы скрепляют между собой и объединяют в целостную систему знаний о психике научные психологические категории и понятия, в которых запечатлено то, что добыто кропотливым тру­дом представителями различных школ и направлений. Таких объяснительных принципов три: детерминизм, под которым следует понимать обусловленность психических явлений порождающими их факторами; системность — принцип, который предписывает рассматривать каждое психическое явление в соответ­ствии с той функцией, которую оно выполняет в структуре целой психики, и развитие — изучение явления в том виде, каким оно стало «теперь», с точки зре­ния его возникновения и прохождения определенных этапов развития (Ярошевский М.Г., 1985).

Помимо приведенной выше классификации психических явлений, основан­ной на выделении существенных составляющих психики, представленных в ее определении, в психологии имеется традиционная классификация, в основе ко­торой лежит акцент на динамичности или устойчивости. Условно все психиче­ские явления принято делить на психические процессы, психические состояния и свойства или особенности личности.

Несмотря на процессуальный характер всех психических явлений, среди них особо выделяют собственно психические процессы, к которым чаще всего отно­сят познавательные процессы (ощущения, восприятие, воображение, мышление и память), а также кратковременные эмоциональные реакции, например аффек­ты. Термином «психические состояния» обозначают более длительное протека­ние наблюдаемых проявлений психики, например эмоций (настроение, трево­га), или внимания (сосредоточенность), или мышления (сомнение). «Свойством личности» обозначают те же проявления психики, ставшие, однако, устойчивой характеристикой данного конкретного человека, мало меняющиеся с течением времени и относительно независимые от ситуации, например в сфере эмоций — тревожность, в сфере внимания — рассеянность, в сфере мышления — нереши­тельность.

Объект психологии. Казалось бы, об объекте психологии можно было и не говорить, настолько это понятно. Однако и здесь требуются некоторые по­яснения.

Конечно же, основным объектом психологии — и объектом уникальным — является человек. Уникальность его, по сравнению с объектами некоторых дру­гих наук, заключается в том, что он может сам что-то сообщить исследователю, т.е. описать «изнутри» те явления, которые исследователь наблюдает «снару­жи». Сопоставляя эти сообщения, т.е. данные самонаблюдения, интроспекции, рефлексии, с объективными данными, наблюдатель (психолог) получает воз­можность составить более полную картину изучаемых явлений.

Выше было сказано, что одним из объяснительных принципов является принцип развития. Сущность и закономерности человеческой психики остались бы непонятыми, если бы психология пренебрегла изучением ее развития в фи­логенезе. Этот пробел восполняют знания, получаемые при изучении реакций и поведения животных. В связи с этим в качестве объекта для психологии высту­пают также животные. Они становятся объектом и такого рода эксперименталь­ных исследований, которые по этическим и гуманным соображениям нельзя производить над человеком. Например, в знаменитых экспериментах Г.Ф. Харлоу с макаками-резус были получены данные о катастрофических последствиях для психического развития детенышей их раннего отлучения от матерей, а так­же их воспитания в полной или частичной изоляции от сверстников и сороди­чей. Речь здесь идет не о прямом переносе выявленных закономерностей на лю­дей, а о формировании некоторых предположений, которые затем проверяются при изучении поведения человека.

В качестве объекта исследования для психологии выступает также группа людей или высших животных. Организованная группа — это надиндивидное целостное образование, внутри которого действуют

собственные психологиче­ские закономерности, определяющие как поведение группы в целом, так и психические процессы и поведение отдельных индивидов. Именно при изучении группы были обнаружены психологические феномены, ускользающие от внимания при исследовании индивидуальной психики. Например, выявле­но, что простое присутствие другого человека модифицирует поведение субъекта

Еще одну группу объектов исследования в психологии че­ловека составляют материальные продукты его деятельности или, как их еще называют, артефакты. Под влиянием мотива,

Группа — это надинди­видное целостное образование, внутри которого действуют собственные психоло­гические закономер­ности, определяющие как поведение группы в целом, так и психические процессы и поведение отдель­ных индивидов.

руководствуясь образом окружающей среды, человек осу­ществляет свою деятельность, оставляя в ней определенный след. Психологов интересуют не все следы жизнедеятельнос­ти человека, а только те из них, в которых объективируется человеческая субъектность. В конфигурациях орудий труда, в устройстве жилища, в веще­ственных продуктах духовной деятельности и игры воплощаются все три ком­понента психики. Их специфика, характеризующая данного конкретного чело­века или группу как целое, может быть реконструирована именно потому, что в них закономерным образом объективируются желания и потребности, специфика восприятия и понимания окружающего, картина мира в целом, особенности мышления, степень осознания себя и отношение к другим, степень и особенно­сти самоконтроля, особенности организации целенаправленной деятельности.

Основные направления в психологии. После выделения психологии в конце XIX в. в самостоятельную научную дисциплину произошла быстрая ее диффе­ренциация на направления, школы и прикладные области, число которых в на­стоящее время огромно. Перечисление их не имеет смысла, поскольку его мож­но найти в любом учебнике по психологии. Здесь можно лишь обратить внима­ние на то, что в возникновении и развитии основных психологических течений или направлений нашло отражение закономерное членение психики на перечис­ленные выше компоненты или фазы психической деятельности. В 20-е гг. XX в. в психологии стихийно сформировались три мощных направления, каждое из которых отличалось от двух других акцентированием внимания на каком-то од­ном из трех компонентов — мотиве, образе или деятельности, поведении. Эти направления в процессе их развития видоизменялись, дробились, порождая сопер­ничающие друг с другом школы, но и теперь принадлежность той или иной шко­лы к тому или иному направлению характеризуется именно данным акцентом.

Направление, которое сосредоточило свое внимание на мотивационном ас­пекте психической жизни человека, возглавил ортодоксальный психоанализ 3. Фрейда. В настоящее время его составляют аналитическая психология К. Г. Юнга, индивидуальная психология А. Адлера, психодинамическая психология, производные ортодоксального психоанализа, например учение К. Хорни и Г.С. Салливена. Основным предметом данного направления являются законо­мерности формирования побудительных сил, лежащих в основе поведения че­ловека, их взаимоотношения с сознанием и усвоенными личностью социальны­ми требованиями. Основными категориями здесь являются: потребность, мотив, сознательное, бессознательное, «Я», сверх-Я, защитные механизмы.

Исходным направлением, предметом которого стали закономерности фор­мирования, структурирования и трансформации психического образа, была гештальтпсихология (от немецкого слова Gestaltобраз, форма). В настоящее время бурно развивающимся направлением, которое исследует различные фор­мы познавательных процессов и способы получения знаний, лежащие в основе построения чувственных и умственных образов реальной действительности, яв­ляется когнитивная психология.

Направление, акцентирующее внимание на закономерностях формирования поведения, получило название бихевиоризма (от английского слова behaviourповедение). В основе методологии бихевиоризма лежит утверждение о том, что наиболее достоверными переменными в психологии человека и животных явля­ются их реакции в той или иной ситуации, только они и поддаются объективной регистрации и управлению. Важнейшими категориями бихевиоризма являются стимул, под которым понимается любое воздействие на организм со стороны среды, в том числе и данная, наличная ситуация, реакция и подкрепление, в каче­стве которого для человека может выступать и словесная или эмоциональная реакция окружающих людей. Субъективные переживания при этом в современ­ном бихевиоризме не отрицаются, но ставятся в положение, подчиненное этим воздействиям. Теория деятельности, разрабатываемая в московской психологи­ческой школе и подчеркивающая активную природу психики, стала методологи­ческой основой для анализа психических явлений во всей отечественной психо­логии. Для избежания недоразумений следует подчеркнуть, что бихевиоризм и деятельностный подход имеют между собой мало общего, это совершенно раз­ные подходы, стоящие на различных теоретических позициях.

Направлением, сосредоточившим свое внимание на психологических фено­менах, возникающих внутри целостных общественных групп, а также на роли влияния окружающих людей на формирование, развитие и функционирование психики человека, стала область психологии, возникшая на стыке социологии и психологии — социальная психология. Полученные здесь факты имеют не толь­ко прикладное, но общетеоретическое значение. В социально-психологических исследованиях подтверждается и развивается представление об общественной природе психики, личности человека. Стала ясна роль так называемых «значимых других», в сети взаимоотношений с которыми формируется и функциони­рует личность.

Личность человека, как ядро его психики, определяющее специфику всех психических процессов и состояний у данного индивида, стала предметом осо­бенно пристального внимания психологов, что привело к обретению соответ­ствующим разделом психологии особого статуса. В теориях личности также на­шли отражение все три базовые категории психологии. Мотивационный аспект является определяющим для психоаналитических концепций личности. Теорию личности как совокупности когнитивных (познавательных), категориальных шкал предложил американский психолог Дж. Келли, назвавший эти шкалы личностными конструктами. Поведенческий подход рассматривает личность как совокупность упроченных реакций, сформированную в процессе научения с по­мощью механизмов подкрепления. В отечественной психологии используется системный культурно-исторический подход к описанию личности, в рамках ко­торого утверждается и убедительно доказывается, что личность человека, его мотивационная и познавательная сфера являются продуктом его активного, де­ятельного участия в общественном взаимодействии на протяжении всей его жизни. Имеются и иные модели личности, в основе которых лежит либо метод анализа наблюдаемых психологических переменных (например, многофактор­ная модель Р. Кеттела), либо рассмотрение личности с использованием поня­тий, заимствованных у смежных дисциплин, например социологии (ролевая теория личности Котрела, Камерона, Сарбина и др.) или философии (феномено­логическая концепция К. Роджерса).

1.5. Виды и способы получения

психологического знания

Всю массу психологических знаний можно условно разде­лить на знания теоретические и эмпирические, соответственно психологию можно разделить на научную и практическую. Такое деление, конечно, условно и отражает преимущественный акцент на каком-то из аспектов знания. Так, лю­бые практические действия, учитывающие психологические закономерности, основаны на какой-то более или менее ясно осознаваемой научной или стихий­ной «теории» как способе объяснения и предсказания результатов. С другой стороны, любая теория как система взаимосвязанных идей, построений и прин­ципов, объясняющих наблюдения над реальностью, опирается на эмпирические факты, полученные в процессе практической деятельности, в которой уже была использована какая-то «теоретическая» установка. Таким образом круг замы­кается.

Теория, в том числе психологическая, всегда умозрительна, поэтому она не может быть «правильной» или «неправильной», однако она принимается в на­учном мире как обоснованная и заслуживающая доверия в той степени, в которой результат наблюдения за феноменом согласуется с объяснением того же фе­номена, вытекающим из самой теории. В психологии, в силу особой неоднознач­ности толкования «фактов», чуть ли не каждый феномен имеет несколько тео­ретических объяснений. Например, имеется несколько теорий, объясняющих зрительные иллюзии, несколько теорий эмоций, мотивации, личности, психоло­гической совместимости и т.д. Наличие множества теорий в психологии в то же время не означает неопределенности психологических знаний. Отсутствие этой неопределенности доказывается все возрастающим спросом на эти знания и их практической отдачей в различных областях — психотерапией в медицине, новы­ми воспитательными и образовательными программами в педагогике, совершен­ствованием методов подбора и расстановки кадров в хозяйственной деятель­ности и т.д. Кроме того, разнообразие теорий, объясняющих психологические явления, в силу специфики последних помогает увидеть их с разных сторон.

Получение знаний в научной психологии производится с помощью научных методов, которые частью представляют собой специфические методы, а частью имеют общенаучный характер.

Прежде чем говорить о методах психологии, необходимо дать определения и краткие описания понятий «методология», «метод» и «методика». Практика по­казывает, что нередко эти понятия смешиваются.

В основе любого научного исследования лежит наиболее общая система принципов и способов его организации, которая опирается на

мировоззрение исследователя, его философскую позицию и взгляды. Эта система, опреде­ляющая способы достижения и построения теоретического знания, а также способы организации практической деятельности, и есть мето­дология. В зависимости от предмета данной науки, например психологии, она воплощается в конкретно-научной мето­дологии. От этой общей мировоззренческой позиции зависит способ конкретных исследований и интерпретация полу­чаемых результатов, поэтому в психологии каждое направление или течение, например, бихевиоризм, психоанализ,

Методология — наиболее общая система принципов и способов организации научного исследова­ния, она определяет способы достижения и построения теоретического знания, а также способы организации практической деятельности.

гештальтпсихология, психология, ориентированная на диалектико-материалистическое мировоззрение, имеет свою ме­тодологию.

Методология, будучи общей основой для построения ис­следования, определяет, таким образом, использующиеся ме­тоды. Поэтому метод как

совокупность более частных, конк­ретных приемов и способов изучения психических явлений также зависит от мировоззрения, однако в рамках данной конкретной науки он зависит и от ее предмета, условий и це­лей исследования. В психологии используются как

Метод — это совокуп­ность конкретных приемов и способов изучения психических явлений.

общенаучные методы, например метод моделирования, эксперимен­тальный метод, метод наблюдения, так и методы, определяющиеся спецификой ее предмета и объекта. При исследовании психики человека эта специфика проявляется в способности человека к рефлексии и самонаблюдению. Таким образом, в психологии исполь­зуются как объективные, так и субъективные методы.

Любой метод находит свое воплощение в конкретной методике, которая представляет собой совокупность правил проведения конкретного

исследования, описывает набор используемых в конкретных обстоятельствах инструментов, предметов, а также регламентирует последовательность исследовательских действий. В психоло­гии конкретная методика учитывает также пол, возраст, эт­ническую, а некоторые методики и профессиональную при­надлежность испытуемого. Таким образом, метод воплощает­ся в его конкретных вариантах, которых может быть очень много.

Мы не будем здесь останавливаться на описании общенаучных методов, применяемых в психологии, хотя и они имеют

Методика — это совокупность правил проведения конкрет­ного исследования; описывает набор используемых в конкретных обстоятельствах инструмен­тов, предметов, а также регламентирует последовательность исследовательских действий.

свою специфику. Здесь кратко будут описаны только те методы, которые построены на упомянутой способности че­ловека к самонаблюдению и рефлексии и его способности да­вать словесный отчет по поводу испытываемых в момент исследования или испытывавшихся ранее переживаний, т.е. событий, наблюдаемых им самим в его психической сфере. К этой группе отно­сятся не только субъективные, но и некоторые объективные методы. Внимание к ним обусловлено не только тем, что в них особенно явно представлена специ­фика предмета психологии, но и особой трудностью их понимания.

В XVII в., благодаря гениальному озарению французского философа Рене Декарта, в едином потоке душевных переживаний была открыта новая психи­ческая сущность — сознание человека. Декарт по сути дела «изобрел его» (Ярошевский М.Г., 1985). Начиная с этого момента многие десятилетия единствен­ным достоверным знанием о душевной жизни человека было знание о тех про­явлениях, которые могли помыслиться, стать содержанием его сознания. Открытие сознания было важным шагом вперед в понимании психической орга­низации человека, однако это же открытие стало и своеобразным тормозом в научном освоении психологического пространства, особенно в конце XIX в. Не­сомненная, неотчуждаемая данность субъекту его психических явлений порож­дала и уверенность в непогрешимости знаний о нем. Специфика явлений созна­ния породила и специфический метод их исследования — метод интроспекции, что в переводе с латинского означает «гляжу, всматриваюсь внутрь».

Благодаря этому методу удалось расширить знания о структуре сознания, где были выделены центр и периферия, отличающиеся друг от друга четкостью переживаний; сформулировать представление об его интенциональности, суть которой заключается в том, что содержанием сознания являются объекты, от­личные от сознания как такового, саму же ткань сознания обнаружить не удает­ся. Удалось также сформулировать законы, в соответствии с которыми строит­ся перцептивный образ, т.е. образ восприятия; открыть и описать многие другие феномены. Многие из этих открытий сохранили свое значение и по сей день.

Явившись в свое время заметным шагом вперед, метод самонаблюдения в научном познании психики постепенно утратил свою роль вследствие его нена­дежности. С появлением психоанализа обнаружилось, что сознанию доступна только очень небольшая часть процессов, протекающих в психической сфере, да и эта часть подвержена серьезным искажениям. Этот факт привел к пересмотру отношения к данным, получаемым с помощью интроспекции. Интроспекция как метод не перестал использоваться, но изменилась его роль и способ интерпрета­ции получаемых при этом данных. В настоящее время разработаны способы устранения или коррекции искажении, осознанно или неосознанно вносимых испытуемым в содержание его сообщений.

Двумя другими методами, основанными на способности человека что-то со­общать устно или письменно, являются метод опроса и так называемый проек­тивный метод.

Метод опроса можно разделить на устный опрос (интервью) и опрос опосре­дованный, т.е. опрос с помощью заранее подготовленных письменных текстов, так называемых опросников.

Интервью как психологический метод, в силу его громоздкости и значитель­ных временных затрат при его проведении, применяется в основном при инди­видуальном исследовании, т.е. в клинической практике, при консультировании, в процессе индивидуальной психологической коррекции. Достоинством этого метода является то, что при достаточной подготовке психолога с его помощью можно получить о человеке большой объем информации, источником которой являются все аспекты общения с ним — словесные высказывания, мимика, поза, тембр голоса, внешность, особенности его движений, степень его активности, эмоциональные реакции и т.д. При правильной организации это живой, непри­нужденный диалог, в процессе которого испытуемый не только сообщает ин­формацию с помощью различных средств, но и получает облегчение. Недостат­ками этого метода являются большие временные траты, его индивидуальный характер, высокие требования, предъявляемые к проводящему его специалисту, а также большое влияние субъективности исследователя на интерпретацию по­лучаемых данных.

Опосредованный опрос можно разделить на анкеты и опросники. Анкеты представляют собой заранее заготовленные вопросы, чаще всего относящиеся к какой-то одной области психической жизни человека, не имеющей непосред­ственного отношения к чертам и особенностям его личности, например биогра­фические анкеты, анкеты интересов и др. Ответы на вопросы анкет даются испытуемым как в произвольной форме (так называемые открытые вопросы, на­пример, «Какое у Вас хобби?»), так и в заранее определенной (закрытые вопро­сы, например, «Вы любите заниматься стряпней?» Ответы «Да», «Нет»).

Личностные опросники предназначены для исследования индивидуальных, личностных особенностей человека при личном ответе на вопросы. Поскольку личность человека определяется многими составляющими ее свойствами (чер­тами), опросники, как правило, содержат несколько шкал, каждая из которых измеряет степень выраженности данного свойства у данного человека. Каждая шкала представляет собой совокупность вопросов или утверждений, характери­зующих поведение или переживания человека в какой-то типичной ситуации. Это дает возможность измерять одно и то же свойство, а также сопоставлять результаты, получаемые от разных людей. Создание опросника — очень трудоем­кая процедура, поскольку она связана с нормированием и валидизацией шкал. В процессе нормирования устанавливается степень выраженности данной черты в широкой популяции, эта степень и принимается за норму. Валидность шка­лы, т.е. действительное соответствие содержания высказываний измеряемому свойству, устанавливается, например, с помощью экспертов. Кроме шкал, изме­ряющих собственно личностные черты, во многих опросниках применяют спе­циальные шкалы, которые позволяют отслеживать всякого рода умышленные или неумышленные искажения ответов (неискренность, неправильное толкование вопросов и т.д.). Вследствие указанной трудоемкости создания опросника в конкретном исследовании, как правило, используются уже готовые, проверен­ные опросники. В психологии имеются опросники, существующие уже десятки лет, например, опросник MMPI, опросник Айзенка, Кеттела и др. Чтобы чита­тель получил представление о том, какие качества оценивают с помощью опрос­ников, приведем названия некоторых шкал одного из вариантов опросника ММРI. «сверхконтроль», «пессимистичность», «эмоциональная лабильность», «импульсивность», «тревожность», «оптимистичность». О личности в целом су­дят по взаимному сочетанию оценок по каждой шкале. Интерпретация этих дан­ных — своего рода искусство, основанное на глубоких знаниях психологии лич­ности.

Проективные методы. В психологии существует особая группа методов, в основе которых лежит феномен проекции. Суть его состоит в следующем. Чело­век обладает совокупностью более или менее устойчивых черт личности, кото­рые определяют его индивидуальное поведение и действия при выполнении им самых разнообразных видов деятельности. Это

и характерный для него ритм и темп, и способ подхода к решению возникающих проблем — импульсивность или продуманность, и способ получения и организации материала в памяти, и предпочтения, и эмоционально-волевые особенности, и многие другие устойчи­вые характеристики, систематически проявляющиеся в различных ситуациях.

Выполняя какую-либо деятельность, человек так или иначе объективирует эти свойства в

Большинство проективных методик весьма эффективны в качестве средства для «наведения мостов» при первых контактах экспери­ментатора с испытуе­мым.

А. Анастази

процессе и результатах этой деятельности. Это положение подтвер­ждается опытом повседневной жизни, когда мы судим о человеке, например, по его внешнему виду, состоянию его жилища, вещам, сделанным его руками. Предполагается, что при прочих равных условиях различия в продуктах дея­тельности обусловлены личностными чертами людей. Если, например, мы зна­ем, что человек обычно располагает достаточным количеством свободного времени, но живет в грязном, неприбран­ном жилище, не заботится о своем внешнем виде, держит захламленным свое рабочее место, мы можем с достаточной степенью уверенности сказать, что он обладает таким лич­ностным качеством, как неаккуратность.

В актуальной беседе человек также проецирует на ситуа­цию свои личные качества, проявляет свою индивидуаль­ность, однако поведение здесь может определяться и ситуа­тивными факторами, например, усталостью, озабоченностью какой-то проблемой, состоянием здоровья и т.д. Ситуации быстротечны и самое главное — несопоставимы. Поэтому одна из задач создания проективных ситуаций — их стандартизация. Именно в стандартных ситуациях лучше видны индивидуальные различия. Личность объективируется в принципе во всех видах деятельности, но особенно отчетли­во индивидуальные качества проявляются в ситуации неопределенности, в си­туации многозначного выбора, когда шаблонные, автоматизированные, возмож­но заимствованные формы поведения становятся непригодными, неэффектив­ными. Цель проективных методов заключается в том, чтобы создать такую стандартизованную, содержащую неопределенность ситуацию. Поскольку пси­холог, как правило, располагает ограниченным количеством времени для иссле­дования личности и не всегда имеет возможность наблюдать за испытуемым в различных ситуациях, для реализации этих требований и были созданы проек­тивные методы. Это чаще всего визуальные стимулы, но имеются и методики, где стимулы подаются на слух.

Каждая методика представляет собой стандартизованный набор картинок или звуковых сюжетов с неопределенным содержанием, т.е. неструктурирован­ные изображения или звуки. Это могут быть бесформенные чернильные пятна, изображения людей в ситуациях с неопределенным содержанием или опреде­ленным, но допускающим разнообразные реакции, предметы, из которых мож­но составить какую-то сюжетную сцену и т.д. От испытуемого требуется их структурировать, придать им какое-то определенное значение, либо отреагиро­вать как-то иначе. При выполнении этой задачи испытуемый вынужден прояв­лять типичные для него индивидуальные особенности: последовательность или непоследовательность действий, импульсивность или самоконтроль, стратеги­ческий или тактический подход, восприятие ситуации в целом или ее детализа­цию, эмоциональный стиль реагирования, отношение к себе, к другим людям и социальным ролям, опору на чувственные данные или уход во внутренний мир и т.д.

Наиболее распространенными проективными методиками являются: метод чернильных пятен Роршаха, тест тематической апперцепции (ТАТ), метод «На­рисуй человека» Маховер, «Тест руки» и ряд других. Владение любой проектив­ной методикой требует хорошей специальной подготовки в рамках соответству­ющей терминологии и подготовки в области психологии личности. Одного здра­вого смысла здесь недостаточно.

В заключении раздела о методах необходимо сказать всего лишь несколько слов о психологических тестах. Тест — это термин, принятый для обозначения методики, обладающей особыми свойствами. В принципе, любая методика мо­жет называться тестом в том и только в том случае, если она удовлетворяет не­скольким требованиям: она должна быть валидной, надежной, а предъявление стимульного материала и сам материал должны производиться в строго стан­дартизованной форме.

О валидности метода мы уже говорили — это характеристика методики, ко­торая обеспечивает уверенность в том, что измеряется именно данное свойство, а не какое-то другое. Например, с помощью вопроса «Всегда ли Вы, прежде чем уйти, несколько раз проверяете, хорошо ли Вы заперли дверь?» мы собирались оценивать такое качество, как аккуратность, а оказалось, что он связан не с ак­куратностью, а с тревожностью.

Надежность теста проверяется его способностью давать аналогичные резуль­таты при повторном исследовании и свидетельствует о том, что данная методи­ка достаточно свободна от влияния не имеющих отношения к оцениваемому ка­честву факторов.

Стандартизация теста заключается в том, что все его компоненты строго со­ответствуют оригинальной версии методики. Стандартизируется, по возможно­сти, все: размеры, форма и цвет изображений, длительность предъявления сти­мула, последовательность предъявления стимулов (картинок, звуковых рядов), инструкция испытуемому и условия проведения исследования.

Таким образом, далеко не все «тесты» являются тестами в строгом смысле этого термина.

Резюме

Научная психология представляет собой некоторый «смыс­ловой подуниверсум», определенную субкультуру, поддерживаемую сообще­ством людей, исследующих явления, относящиеся к внутренней, ментальной жизни человека, и вырабатывающих согласованный, упорядоченный взгляд на эти явления. Для вхождения в эту культуру и эффективного освоения принятых здесь взглядов необходимо овладение специфическими понятиями и термина­ми. Специфический характер психологических феноменов заключается в кажу­щейся их очевидности для любого человека. Между тем для обнаружения мно­гих психических явлений требуется специальная организация исследования.

Основными категориями психологии являются категории мотива, образа, действия (деятельности), общения и личности. Основными объяснительными принципами, препятствующими беспредельному расползанию мысли при по­строении психологических теорий, являются принципы детерминизма, систем­ности и развития.

Подобно другим наукам психология имеет свой предмет, объект и методы исследования. В качестве объекта психологии выступают прежде всего люди и группы людей, а также животные, группы животных и продукты творческой, созидательной деятельности человека. Предметом психологии являются запе­чатленные в системе чувственных и умственных образов, мотивов, действий, от­ношений между людьми и личности как ядра этой системы закономерные связи субъекта с физическим и социальным миром. Специфика предмета и объекта психологии определяет и специфику некоторых методов исследования, напри­мер использование опросников и проективных методов.

Вопросы и задания

для самоконтроля

1. В чем отличие донаучной психологии от научной?

2. Что означает выражение «психика как особая форма жизнедеятельности»?

3. Опишите и сравните предмет и объект психологии.

4. Перечислите, какие, по вашему мнению, качества человека могут проявлять­ся в том, как он обычно оформляет свою внешность?

Глава 2

БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

ПСИХИКИ

2.1. Организм и психика

Как уже говорилось выше, выживание организма, его суще­ствование связано с соблюдением определенных внутренних условий, заданных эволюцией данного вида. Это и определенная температура тела, и кислотно-ще­лочной баланс, и осмотическое давление, и концентрация соли и сахара в плаз­ме крови, и многие другие физиологические функции и параметры. Несоблю­дение каждого из этих условий может оказаться для организма губительным. Например, одним из важнейших параметров внутренней среды является кис­лотно-щелочное равновесие, которое оценивается по концентрации водородных ионов в крови (рН крови) и колеблется в очень узких пределах от 7,32 до 7,45. Сдвиг рН на 0,3 может быть опасным для жизни, поскольку от этого показателя зависит активность ряда ферментов, проницаемость мембран, синтез белка и т.д.

В процессе эволюции живых организмов у них выработалась способность со­хранять относительное динамическое постоянство внутренней среды, которое составляет одно из основных свойств всего живого. Это свойство получило на­звание гомеостаза (от греческих homoiosравный и stasisсостояние). Это равновесие не является статичным, оно представляет собой результат активно­го взаимодействия организма со средой: поглощаемые с пищей, водой и при га­зообмене вещества, уподобляясь химическому составу организма, входят в его морфологические структуры и, разрушаясь, отдают скрытую в них энергию, после чего продукты распада удаляются из организма, при этом разрушенные молекулы заменяются новыми, что в то же время не приводит к нарушению це­лостности структурных элементов организма.

Для поддержания гомеостаза у позвоночных животных сформировалось не­сколько регуляторных систем: иммунная, эндокринная, нервная и психическая. Все системы поддержания гомеостаза работают в тесном взаимодействии друг с другом. Из перечисленных для нас наибольший интерес представляют три последние системы, поскольку они принимают участие в возникновении психи­ческих феноменов.

Эндокринную систему образуют несколько желез внутренней секреции, функционально связанных друг с другом. Вещества, выделяемые этими железа­ми, называются гормонами. Гормоны оказывают влияние на различные обмен­ные процессы, обеспечивающие гомеостаз. Они интенсифицируют или ослабля­ют деятельность органов и систем организма в зависимости от характера нару­шений гомеостаза. Активность железы варьируется по принципу отрицательной обратной связи: если уровень гормона в крови ниже, чем это требуется организ­му в данных условиях, она усиливается и наоборот. Для нас важно то, что актив­ность желез эндокринной системы определяется как внутренними, так и внеш­ними факторами. В частности, при изменении условий среды — температуры, освещенности, физической нагрузки — их активность также может изменяться в соответствии с потребностями организма. На этом примере видно, что для реги­страции этих изменений необходимы особые, чувствительные к ним аппараты.

Эндокринная система имеет несколько уровней регуляции, отличающихся друг от друга по степени интегрированности ее ответных реакций. Высшим цен­тром регуляции эндокринных функций является гипоталамус — особое образо­вание в основании мозга, в котором происходит слияние нервных и эндокрин­ных элементов в единую нейроэндокринную систему. Это образование служит своеобразным посредником между нервной и эндокринной системами регуля­ции гомеостаза. Нервная и эндокринная системы, выполняя сходные функции по управлению состоянием внутренней среды организма, отличаются друг от друга не только механизмами (в эндокринной системе это гуморальная регуля­ция, т.е. регуляция с помощью веществ, растворенных в крови, в нервной — это регуляция с помощью передачи нервного импульса по нервному волокну), но и скоростью и длительностью регулирующего воздействия. Эффект воздействия при нервной регуляции имеет локальный характер, т.е. проявляется в том мес­те, куда направляется соответствующий сигнал, при эндокринной регуляции эффект действия длительный и не имеет локального характера, поскольку гор­моны разносятся кровью по всему организму. Например, гормоны щитовидной железы усиливают окислительные процессы во всех тканях.

Как часть нервной системы гипоталамус контролирует состояние внутрен­ней среды организма по типу нервной регуляции: здесь находятся центры голо­да, жажды, поддержания температуры тела, водно-солевого обмена и половой активности. В то же время в нем имеются особые нервные клетки, обладающие функциями железы и продуцирующие нейрогормоны. Именно с помощью этих нейрогормонов осуществляется связь между нервной и эндокринной система­ми. Отдельные группы клеток в гипоталамусе продуцируют гормоны, которые непосредственно влияют на определенные органы, например гормон, который способствует задержке воды в организме при ее недостатке.

Однако важно отметить то, что, например, при длительном дефиците воды этого механизма оказывается недостаточно, и с изменением осмотического дав­ления и концентрации воды в клетках включаются нервно-психические меха­низмы регуляции: через химические рецепторы в центральную нервную систе­му наступают импульсы о начинающемся нарушении водно-солевого гомеостаза; на основании этого в ней возникает так называемое мотивационное возбуж­дение, которое человек субъективно переживает как жажду; действия начинают направляться на ее устранение, формируется поведенческая реакция на удов­летворение потребности в воде; при этом активизируется деятельность слухо­вых, обонятельных и зрительных органов в комплексе с центрами, направляю­щими движения.

Особенно высокую активность гипоталамус проявляет при реакциях орга­низма на стресс, когда происходит мобилизация всех сил для бегства, отраже­ния нападения или другого выхода из опасной или трудно преодолимой ситуа­ции. Здесь мы вплотную подошли к интересующей нас теме — участию психики в регуляции поведения, связанного с поддержанием гомеостаза.

Из изложенного видно, что живой организм представляет собой открытую систему. Поддержание внутренних условий его существования возможно толь­ко за счет непрерывного обмена веществом с окружающей средой. В процессе эволюции одним из механизмов приспособления к окружающей среде, очень важным по последствиям, стала способность к перемещению в пространстве (П.К. Анохин). При изменении условий существования в данном месте в небла­гоприятную сторону организм, обладающий этой способностью, может переме­ститься в более благоприятные условия. Кроме того, он может сам активно за­хватывать пищу и избегать опасных объектов.

С обретением способности к активному перемещению в пространстве воз­никла необходимость в особых органах, информирующих организм о происхо­дящих при этом изменениях в окружающей среде. Перемещаясь в пространстве, организм сам создает постоянно изменяющиеся условия, в которых он находит­ся. При этом важным условием выживания становится знание об этих измене­ниях, оно обязательно должно предшествовать наступлению биологически зна­чимых событий. Для организма поздно реагировать на огонь после того, как он в него попал, гораздо эффективней располагать органом, предупреждающим о возможном наступлении биологически значимого события, например реагирую­щим на тепловое излучение до столкновения с его источником.

Поэтому в процессе эволюции сформировалась система, которая взяла на себя функцию упреждающей регистрации биологически значимых событий — психика. Психика возникает тогда, когда возникает система специализирован­ных клеток, обладающих чувствительностью к биологически нейтральным воз­действиям в отличие от раздражимости — свойственной любой живой клетке способности реагировать на биологически значимые воздействия (А.Н. Леонтьев). Психика возникает тогда, когда появляется способность строить образ окру­жающей среды, в котором находят отражение ее свойства. Психический образ окружающей среды строится на основе активных преобразований нервной си­стемой информации, которую доставляет к чувствительным клеткам, рецепто­рам, энергия биологически нейтральных средовых воздействий — энергия электромагнитных излучений определенного спектра, энергия звуковых волн, хими­ческая энергия веществ. При этом количества энергии достаточно для того, чтобы доставить информацию, но далеко не достаточно, чтобы причинить вред организму.

Средства доставки организму информации о происходящих вокруг событиях должны быть надежными, т.е. они всегда должны быть в наличии. Этими сред­ствами являются те наиболее устойчивые физические и химические свойства среды, которые присутствуют постоянно или значительную часть времени. Это — световое излучение, воздушная среда, растворенные и летучие химиче­ские вещества, сила гравитации, само по себе тело животного, которое для нерв­ной системы при построении ею образов выступает чем-то внешним, под­контрольным. Средовые факторы, служащие средством доставки информации нервной системе, обладают одним очень важным свойством — они способны к изменениям, в которых в

определенной форме воплощается и таким образом «переносится» структура свойств объектов: частота отраженных колебаний, их амплитуда, последовательность и длительность. Структура этих изменений, в свою очередь, переносится на структуру ответных изменений, наступающих в нервной системе при ее взаимодействии со средой, порождая ее психический образ.

Таким образом, психика животных развивается одновременно со все усложняющимися перемещениями в пространстве, а качества психических образов определяются

Душа же есть суть бытия и форма (logos)... такого естественного тела, которое в себе самом имеет начало движения и покоя... Если бы глаз был живым существом, то душой его было бы зрение.

Аристотель

средой обитания этих животных. Процесс построения психических образов неразрывно связан с процессом приспособления к данной среде при активном перемещении в ней.

Для успешного перемещения организма в пространстве нервная система должна также хорошо «знать» взаимное расположение частей тела. Психическим образом, который при этом возникает, является так называемая «схема тела», представляющая со­бой устойчивую психическую структуру, в которой отражена конструкция тела, его пропорции, масса, скоростные характеристики, которые принимаются в рас­чет при построении движений и согласовании их с особенностями наличной фи­зической среды. У каждого человека — свой собственный образ своего собствен­ного тела. В его формировании, как и в формировании любых других образов у человека принимают участие социальные факторы.

Итак, потребность в объектах и средовых условиях определяется особеннос­тями строения и физиологии организма данного вида, а также его индивиду­альными особенностями. Сохранение гомеостаза обеспечивается потреблением характерных для вида веществ и пребыванием в определенных средовых усло­виях. У животных поведение, связанное с удовлетворением потребностей, при­обретает определенную форму, которая зависит от характера необходимых для этого объектов и условий и строения тела. Объекты, условия и схема тела пред­ставлены животным в виде психических образов.

Человек, в отличие от животных, имеет двойственную природу — биологическую и социальную. С биологической точки зрения его поведение определяет­ся необходимостью сохранения жизненно важных внутренних условий, однако формы удовлетворения возникающих при этом потребностей определяются со­циально. Социальная сущность человека проявляется в наличии у него личнос­ти — совокупности социально обусловленных и социально значимых психоло­гических свойств. Существование человека как личности тоже связано с сохранением своеобразного «личностного гомеостаза». Он представляет собой совокупность некоторых обязательных условий, соблюдение которых только и по­зволяет человеку существовать как личности. «Личностный гомеостаз» задает­ся некоторыми социально обусловленными «константами», существенное изме­нение которых влечет за собой тяжелые последствия для личности. К таким, условно говоря, константам можно отнести, например, самооценку (или Я-концепцию) и интериоризированные, т.е. усвоенные личностью, ставшие для нее внутренним императивом, социальные нормы и ценности. Их колебания, свя­занные с совершением определенных социально значимых поступков, болезнен­но отражаются на внутреннем состоянии личности, что проявляется в форме тревоги, гнева или чувства вины.

Таким образом, поведение человека как организма и личности определяется как биологическими, так и социальными потребностями, к числу которых П.В. Симонов относит прежде всего потребность следовать социальным нор­мам, производными от которой являются потребности в уважении, привязанно­сти и любви окружающих.

В силу особой роли, которую в организации поведения играют знания об окружающем мире и его образ, потребность познания, которая у человека зани­мает особое место, также играет самостоятельную роль в структуре потребнос­тей животных.

2.2. Мозг и психика

Материальным субстратом протекания психических процес­сов, является нервная система. Здесь следует заметить, что на формирование психических образов оказывают влияние многие факторы — организм целиком, физическая среда, социальные условия. Однако собственно психические образы являются следствием деятельности нервной системы, идеальным порождением материального субстрата, оказывающим обратное влияние на нервную систему, а посредством ее и на организм. В свою очередь, вступая во взаимодействие со средой, организм изменяет и ее.

Особую роль в построении психических образов играет головной мозг, кото­рый представляет собой скопление тел нервных клеток, соединенных между со­бой особыми отростками — аксонами и дендритами. Наиболее важной особен­ностью нервных клеток является их способность проводить нервные импульсы, в которых кодируется информация, поступающая из организма и внешней сре­ды, а также способность сохранять следы этих воздействий.

Идея о связи психических явлений с деятельностью головного мозга вы­сказывалась очень давно, еще в античные времена. Так, Алкмеон из Кротоны (VI в. до н. э.) в результате наблюдений и хирургических операций пришел к вы­воду, что мозг есть орган души. Он обнаружил, что из мозговых полушарий «идут к глазным впадинам две узкие дорожки». Он утверждал, что мозг достав­ляет нам ощущения слуха, зрения и обоняния, из последних же возникают память и представление (мнение), а из памяти и представлений, достигших непо­колебимой прочности, рождается знание, являющееся таковым в силу этой прочности» (Ярошевский М. Г., 1985).

Не всегда, однако, душевная жизнь связывалась с деятельностью мозга. В част­ности, живший намного позже Алкмеона великий античный философ Аристо­тель считал, что мозг является аппаратом, охлаждающим и регулирующим жар крови. Гиппократ рассматривал мозг как орган психики, но считал его железой. Римский врач Гален (II в. н. э.) связывал разумную, рассудочную деятельность с мозгом, но иные психические явления локализовал в других органах: эмо­ции — в сердце, а вожделения (в современной терминологии — мотивацию) — в печени.

С накоплением сведений о строении организма и функциях отдельных орга­нов крепло убеждение в том, что именно головной мозг отвечает за психические явления. Постепенно проблема локализации в организме превратилась в про­блему локализации в органе (в средние века психическую жизнь связывали с желудочками мозга), а затем вместе с процессом дифференциации психических явлений — в проблему локализации отдельных психических феноменов в отде­лах мозга. В конце XVIII в. австрийский врач и анатом Ф. Галль, впервые опи­сав серое и белое вещество мозга, также впервые попытался разместить все «ум­ственные силы» и качества человека в коре больших полушарий головного моз­га. С этого времени именно кора стала рассматриваться в качестве субстрата психической деятельности. Рассуждения Галля были, однако, слишком прямо­линейными: составив список из 27 основных «способностей», он каждую из них связал с определенным участком коры. Далее он рассуждал: если у человека раз­вита данная способность, то соответственно развит и соответствующий участок коры, который, оказывая давление на находящийся над ним участок черепа, приводит к образованию в данном месте «шишек» и «бугров» способностей. Со­ставив карту способностей человека, Галль получил, как ему казалось, инстру­мент для их диагностики. Учение Галля о локализации «способностей» — фре­нология — приобрело широкую популярность, на десятилетия овладев умами его современников.

Только спустя приблизительно полтораста лет стало отчетливо ясно, в чем заключалась ошибка Галля. Он в качестве единичных способностей рассматри­вал психические образования, в формировании которых принимает участие ог­ромное количество более частных психических функций, которые, в свою оче­редь, формируются при участии еще более простых психических операций. Не­которые из перечисленных им «способностей», например речь, арифметический счет, рассматриваются в настоящее время как высшие психические функции чело­века, осуществление которых возможно при выполнении множества частных операций. Вот эти частные операции локализованы в определенных участках коры. Они (например, различение фонем) могут входить составной частью в различные целостные психические акты, образуя на время их совершения функциональную систему, соответствующую высшей психической функции более высокого порядка, например письму.

Для того чтобы показать связь между элементарными и высшими психиче­скими функциями, кратко опишем процесс письма, отдельные его функциональные компоненты и их локализацию в коре головного мозга по современным данным.

1. Чтобы написать слово, нужно вначале проговорить его, а для этого — рас­членить его на фонемы (отдельные звуки). Процесс различения фонем лока­лизован в левой височной области коры. Поражение этой зоны приводит к тяжелым расстройствам письма у европейцев, а, скажем, у китайцев — нет, так как иероглиф связан не с отдельной фонемой, а с целым понятием.

2. В процессе написания слова в скрытой форме участвует и собственно арти­куляция (проговаривание), управление которой локализовано в нижних от­делах двигательной области коры. При их поражении человек не может пра­вильно сформировать слово (вместо халат — хадат, стол — слот).

3. Далее, чтобы изобразить букву, необходимо ее себе представить, т.д. «пере­кодировать» фонему в графему, что и осуществляется в затылочных и теменно-затылочных отделах коры, при поражении которых человек не может отыскать нужную букву (оптическая аграфия).

4. Написание слова требует также обеспечения плавности тончайших движе­ний и размещения букв в определенной последовательности, за что отвеча­ют нижние отделы премоторной зоны.

5. И, наконец, написание слова или буквы редко бывает самоцелью, обычно с их помощью мы записываем свои мысли, поэтому письмо — это разновид­ность речи, что в свою очередь означает, что фактором, направляющим пись­мо и сохраняющим свой контроль на протяжении всего акта письма, являет­ся замысел или намерение. Замысел и контроль любой целенаправленной деятельности связаны со сложнейшей по своей структуре активностью лоб­ных отделов коры. Одна больная с поражением лобных отделов в своем письме выдающемуся нейрохирургу Н.Н. Бурденко написала: «Дорогой профессор, я хочу вам сказать, что я хочу вам сказать, что я хочу вам ска­зать...» и т.д. на четырех листках писчей бумаги (Лурия А.Р., 1970). Итак, для осуществления какой-то целенаправленной деятельности, разные отделы мозга, отвечающие за выполнение элементарных психических функций, на время ее выполнения объединяются. После ее осуществления они же могут участвовать в деятельности иных функциональных систем.

Другие выделенные Ф. Галлем «способности» и вовсе являются результатом деятельности всего мозга как целого, например «алчность», «хитрость», «воров­ство», «дружба».

Таким образом, мозг представляет собой сложнейшую нейрональную систе­му, в пространстве которой осуществляются нервные процессы, протекающие в определенном режиме и составе, порождающие психические процессы, которые в свою очередь оказывают регулирующее влияние на нервные процессы и дея­тельность всего организма в целом.

Было бы грубой ошибкой связывать психические процессы только с корой больших полушарий головного мозга. Психика является продуктом деятельно­сти всей нервной системы. В формировании психических явлений участвуют и кора, и скопления нервных клеток (так называемые ядра) в толще больших по­лушарий, и более древние образования (тот же гипоталамус), и так называемый ствол головного мозга, располагающийся в черепе, но представляющий собой видоизмененное продолжение спинного мозга, и, наконец, сенсорные (чувству­ющие) органы. Каждый из этих отделов вносит свой вклад в осуществление пси­хической деятельности.

Идея функциональной организации высших психических функций человека делает понятным, что: а) нарушение одних и тех же видов психической деятель­ности может встречаться при различных по локализации повреждениях мозга и б) одно и то же локальное повреждение мозга может привести к поражению це­лого комплекса, казалось бы, очень разнородных функций.

Выдающийся отечественный нейропсихолог (нейропсихология это область психологии, изучающая связи между психическими явлениями и соответствую­щими им участками мозга) А.Р. Лурия выделил три наиболее крупных отдела мозга, которые он назвал блоками, существенно отличающимися друг от друга по своим основным функциям в организации целостного поведения.

Первый блок, включающий в себя те участки, которые наиболее тесно и мор­фологически, и функционально связаны с древними отделами, управляющими состоянием внутренней среды организма, обеспечивает тонус всех вышележа­щих отделов мозга, т.е. его активацию. Упрощая, можно сказать, что этот отдел является основным источником, в котором побудительные силы животных и человека черпают энергию для действий. При его повреждениях у человека не возникает нарушений ни зрительного, ни слухового восприятия, он по-прежне­му владеет всеми полученными ранее знаниями, его движения и речь остаются сохранными. Содержанием основных нарушений при этом являются именно нарушения психического тонуса: человек проявляет повышенную психическую истощаемость, быстро впадает в сон, внимание колеблется, нарушается органи­зованный ход мыслей, изменяется его эмоциональная жизнь — он становится либо чрезмерно встревоженным, либо крайне безразличным.

Второй блок включает в себя кору больших полушарий, располагающуюся кзади от центральной извилины, т.е. теменные, височные и затылочные отделы. Повреждение этих отделов при сохранном тонусе, внимании и сознании прояв­ляется в разнообразных нарушениях ощущений и восприятия, модальность ко­торых зависит от конкретных зон поражения, обладающих высокой специфич­ностью: в теменных отделах — кожная и кинестетическая чувствительность (больной не может узнать на ощупь предмет, он не чувствует взаимного распо­ложения частей тела, т.е. нарушается схема тела, поэтому теряется четкость движений); в затылочных отделах — нарушается зрение при сохранении осяза­ния и слуха; в височных долях — страдает слух при сохранном зрении и осяза­нии. Таким образом при поражении этого блока нарушается способность стро­ить полноценный чувственный образ окружающей среды и своего собственного тела.

Третья обширная зона коры занимает у человека треть от общей поверхнос­ти коры и располагается кпереди от центральной извилины. При ее поражении наступают специфические нарушения: при сохранении всех форм чувствитель­ности, сохранности психического тонуса нарушается способность к организации движений, действий и осуществлению деятельности по определенной заранее программе. При обширных повреждениях нарушается речь и понятийное мышление, играющие важнейшую роль в формировании этих программ, поведение теряет характер произвольности.

Таким образом, с определенными оговорками можно сказать, что выявлен­ные специфические функции названных отделов мозга соответствуют трем вы­деленным нами в начале основным компонентам психики, составляющим це­лостную психическую деятельность при выполнении отдельного приспособительного акта — активация (побуждение, которое переживается в форме мотива), образ и действие.

Помимо перечисленных функциональных различий между отделами мозга можно указать еще на функциональные различия между двумя полушариями. Большие полушария головного мозга — парный орган, однако в отличие от дру­гих парных органов в организме они не обладают характером взаимозаменяемо­сти. Каждое из полушарий выполняет собственные функции в организации пси­хической деятельности. В самой общей форме можно сказать, что в левом полу­шарии осуществляется создание логически непротиворечивой картины мира, которая является результатом дискретных, т.е. связанных с использованием знаков (слов), аналитических, в форме последовательных операций, процессов. В правом полушарии происходит одномоментное «схватывание» воспринимае­мых свойств и связей, т.е. с известными оговорками — интуитивное постижение окружающего. В левом полушарии происходит процесс категоризации и обоб­щения с использованием знаков, в правом — формирование и опознание высо­коиндивидуализированных образов предметов, явлений и ситуаций. Совмест­ная их работа дает всестороннюю, логически упорядоченную и в то же время целостную картину мира.

Мозг и сознание. Вопрос о взаимоотношениях мозга и сознания в силу его чрезвычайной сложности нельзя рассмотреть в небольшом разделе. Здесь мож­но будет только набросать общую перспективу, содержащую в себе данную про­блему и тот круг вопросов, с которыми она соприкасается, для того чтобы сде­лать более понятными место и роль в сознательной деятельности человека опи­сываемых далее отдельных психических процессов.

Каждому хорошо известно, что значит осознанно воспринимать, осознанно припоминать, осознанно что-то делать и что значит что-то воспринимать, при­поминать или делать неосознанно. Человек, например, может идти по улице, осознанно обдумывая какую-то проблему, и при этом неосознанно, автомати­чески, переставлять ноги, обходить препятствия и даже выполнять более слож­ные действия, при этом у него помимо его осознанных намерений могут автома­тически всплывать в памяти какие-то события. Правда, если он захочет, некото­рые из этих процессов он сможет контролировать сознательно. В этом примере отчетливо проявляются два плана проблемы сознания. Во-первых, сознание представляется чем-то вроде сцены, на которой разворачиваются личные пере­живания, при этом то, что находится в центре этой сцены, «видится» лучше, чем то, что на периферии. Во-вторых, осознание любых явлений неотделимо от чув­ства «Я», некоей самости, которая наделена волей, является конечной инстанцией, которая воспринимает, решает, припоминает, делает. Таким образом, вопрос о сознании и его локализации в мозге тесно связан с вопросом о существовании и локализации того субъекта, который, обладая качеством произвольности, вызывает на психическую сцену нужные ему явления или же наблюдает на ней вещи, возникающие там помимо его воли.

Если сознание рассматривать как сцену, освещенную с той или иной степе­нью яркости, то вопрос о сознании превратится в вопрос о так называемом «уровне бодрствования». Здесь мы получим градации сознания, которые учиты­ваются в медицине: от ясного сознания до комы. Уровень бодрствования регу­лируется точно определенными мозговыми структурами, располагающимися в стволе головного мозга, основной из которых является так называемая ретику­лярная формация.

Гораздо более сложным является ответ на вопрос о происхождении сознания как качества конечной инстанции — субъекта и его локализации в мозге. Ответ на него во многом зависит от исходной философской позиции.

Именно в этом пункте анализа появляются бестелесные субстанции, выпол­няющие роль этого субъекта — дух, гомункулус, сознание как часть мирового сознания, — которые таинственным образом проникают в мозг, поселяются там, например в эпифизе (Р. Декарт), и оттуда, пользуясь восприятием, мышлением и остальным психическим хозяйством, управляют внутренней жизнью че­ловека.

В диалектико-материалистически ориентированной философии и психоло­гии вопрос о субъекте и сознании решается на основе принципов, перечислен­ных выше: системности, детерминизма и развития.

Вопрос о субъекте человеческой деятельности нельзя решить, если при этом оставаться в пределах самого субъекта, так же как нельзя решить вопрос о при­роде психических явлений, если при этом не выходить за пределы организма и не учитывать его связей со средой. Только рассматривая развитие субъекта и его сознания как причинно обусловленный процесс взаимодействия психики инди­вида с его социальным окружением, можно понять сущность сознания как смыс­лового и системного психического образования (см. главу о сознании). Если же учитывать смысловое и системное строение сознания, то, как убедительно пока­зывает в своих работах А.Р. Лурия, необходимо будет признать, что качество сознания зависит от деятельности всего мозга в целом, но в особенности оно свя­зано с деятельностью лобных отделов мозга, отвечающих за произвольное плани­рование и контроль деятельности, в основе чего лежит социально обусловлен­ное мышление, реализуемое речевыми средствами. «Коррелятом сознания» (Л.С. Выготский) является слово с его значением и смыслом, а формой его су­ществования — диалог. Совмещение сцены (или, по А.Н. Леонтьеву, чувствен­ной ткани) с происходящим на ней диалогом (где главным действующим лицом является значение слова, понятие), в рамках которого осуществляется приказ и контроль за собственными действиями, воспроизводит полное качество челове­ческого сознания.

Сформулированное Л.С. Выготским положение о смысловом и системном строении сознания, а так же идея о его постепенном и непрерывном развитии заключается в том, что именно общение, осуществляемое при главенствующей роли языка, приводит к формированию у ребенка речи, которая осуществляет коренную перестройку структуры всех его психических процессов. Овладевая речью взрослых и на этой основе формируя собственную речь, ребенок начинает по-новому анализировать и систематизировать впечатления, получаемые при его взаимодействии с внешним миром. Категоризация объектов и поименование этих категорий, осуществляемые на речевой основе, приводят к формированию опосредованного речью восприятия, произвольной, организованной на смысло­вой, логической основе памяти, произвольного внимания, качественно иных форм эмоционального переживания. На основе речи формируются новые слож­ные формы регуляции собственной деятельности. И, наконец, благодаря ре­чевой классификации индивидуальных качеств людей и оценке с их помощью своего собственного поведения и переживаний, формируется представление о самом себе — самосознание (Я-концепция), тот самый субъект, который наблю­дает за событиями, разворачивающимися на сцене сознания и, по мере своих возможностей, управляет ими.

Эволюционные предпосылки человеческой психики. Человеческая психика отличается от психики животных тем, что все ее процессы модифицируются и организуются языком. Способность к использованию языка привела к каче­ственному скачку в процессе эволюции — появлению сознания. С другой сторо­ны, в психике человека нет ничего, что в той или иной форме нельзя было бы об­наружить в психике животных.

Наблюдая за поведением животного, можно видеть, как его поведение направляется и интенсифицируется потреб­ностью, а также изменяется в

соответствии с изменениями в этой сфере. То же можно наблюдать и у человека, однако здесь имеются существенные отличия: во-первых, у человека формы удовлетворения потребностей определяются соци­альными нормами, усвоение которых в процессе социализации является важнейшим условием полноценного участия человека в жизни среди людей; во-вторых, участие человека в социальном процессе приводит к

«Эволюция» — слово, которое часто употребляется с этиче­ским привкусом, одна­ко наука не выигрывает от примеси этики.

Б. Рассел

формированию у него многих сугубо человеческих социальных потребностей.

Эффективное приспособление животных к среде с помощью соответствую­щей организации поведения было бы невозможно без такого свойства психики, как память. Но ни одно животное не способно так организовать материал для его хранения в памяти, как это делает, пользуясь языком, человек.

С помощью специальных методов можно обнаружить, что животные способ­ны к очень тонкому различению цвета, формы и размеров объектов при их вос­приятии, но только человек может понять, например, отвлеченный смысл сю­жетных изображений.

Как показывают наблюдения, многие высшие животные способны к рассу­дочной деятельности, но только сугубо человеческое понятийное мышление мо­жет взлететь на такие высоты обобщений, на которые не способно ни одно жи­вотное.

У животных, ведущих групповой, стадный образ жизни, можно обнаружить элементы социальной организации — определенную иерархию с соответствую­щим распределением прав, регулирующих взаимоотношения между животны­ми, но только у человека эта регламентация фиксируется в системе устных и письменных законов.

Животные, так же как и человек, пользуются сигналами для передачи сооб­щений, которые связывают их друг с другом, но только у человека система сиг­налов принимает форму языка. Отличие языка от систем сигналов животных заключается в наличии системы правил, по которым символы (знаки) связыва­ются друг с другом. Такой системой правил, т.е. грамматикой, не обладает ни один «язык» животных.

Язык человека, будучи основой его отличительной характеристики — созна­ния, является не только важнейшим средством его существования, но и источ­ником высочайших переживаний и в то же время — самых изощренных, непре­взойденных в животном мире по своей жестокости поступков. Язык — это очень мощное орудие, которое может превращаться в страшное оружие.

Завершая этот раздел, хочется привести потрясающее определение роли язы­ка, данное выдающимся английским писателем и мыслителем Олдосом Хаксли:

Последовательность человеческого поведения как таковая объясняется исключи­тельно тем фактом, что человек сформулировал свои желания, а затем и рационализиро­вал их при помощи слов. Словесная формулировка желания заставляет человека стре­миться вперед до тех пор, пока он не достигнет цели, даже если само желание дремлет где-то внутри...

Не только во имя добра, но и во имя зла язык сделал нас людьми. Лишенные языка, мы были бы такими же, как собаки или обезьяны. Обладая языком, мы являемся людь­ми — мужчинами и женщинами, одинаково способными как на преступление, так и на героический поступок, на интеллектуальные достижения, недоступные ни одному жи­вотному, но в то же время часто на такую глупость и идиотизм, которые и не снились ни одному бессловесному зверю1.

Именно потому, что язык является обоюдоострым оружием, становится та­ким важным формирование в личности социально приемлемых ценностей в процессе воспитания.

Резюме

Свойством всего живого является гомеостаз, представляю­щий собой динамическое постоянство внутренней среды организмов, которое обеспечивается непрерывным обменом веществ с окружающей средой. Каждый вид животных и каждый индивид имеет собственные константы, характеризую­щие его гомеостаз. Поддержание гомеостаза является обязательным внутрен­ним условием сохранения и развития индивида и вида. У животных поддержа­ние гомеостаза обеспечивается несколькими регуляторными системами, в том числе и психикой, которая сформировалась вместе с обретением животными способности к перемещению в пространстве.

Обладание психическими образами среды является обязательным условием приспособления к ней при постоянно меняющихся ситуациях во время перемещения в пространстве. Движение сложно организованных животных, обладаю­щих нервной системой, становится не только условием возникновения психики, но и основой создания психических образов.

Субстратом, в пространстве которого формируются психические образы, яв­ляется нервная система. Психика человека представляет собой продукт деятель­ности всей нервной системы вместе с ее рецепторной поверхностью, однако ве­дущую роль здесь играет головной мозг. Головной мозг можно разделить на три функциональных блока, отвечающих за 1) контроль внутренней среды, форми­рование побуждений и поддержание психической активности, 2) создание обра­за внешнего мира и схемы тела и 3) организацию программ взаимодействия со средой.

Сознание является венцом эволюции животных и продуктом исторического развития человека. Его сущность можно понять только в том случае если при­нять во внимание необходимость взаимодействия между людьми, так же как психику можно понять, только основываясь на необходимости взаимодействия сложно организованных животных с физической средой.

Вопросы и задания

для самоконтроля

1. Какой фактор в процессе эволюции животных послужил основой .для воз­никновения психики?

2. Назовите основные функциональные отделы (блоки) головного мозга чело­века.

3. В чем заключаются эволюционные предпосылки человеческой психики?

Глава 3

ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ

ПСИХИЧЕСКИЕ

ПРОЦЕССЫ

Психические процессы, с помощью которых формируются образы окружающей среды, а также образы самого организма и его внутренней среды, называются познавательными психическими процессами. Именно позна­вательные психические процессы обеспечивают получение человеком знаний об окружающем мире и о самом себе. Эти знания являются тем фактором, который при наличии какого-либо побуждения определяет выбор человеком одного из многих возможных на каждый данный момент направлений движения и удер­живает движение в рамках этого направления. Осознаваемые человеком потреб­ности также даны ему в форме знаний, по крайней мере в форме знания о том, что он чего-то хочет. Сама деятельность человека приобретает упорядоченный, целенаправленный характер, благодаря знанию о конечном ее результате как о цели, существующей в сознании в форме представления о какой-то конкретной вещи или в форме абстрактной идеи.

Все знания самого высокого порядка, например знания о физических и хими­ческих свойствах веществ, о явно наблюдаемом устройстве вещей и

скрытых от непосредственного взора закономерных отношениях между ними, о людях и их качествах, о самом себе и, наконец, знания об общем устройстве мира, являются результатом интеграции знаний, получаемых с помощью познавательных психических процессов разного уровня сложности. Каждый из этих процессов имеет собственные характеристики и собственную организацию и вносит свой особый вклад

Весь сырой материал нашего познания состоит из психиче­ских явлений жизни отдельных людей.

Б. Рассел

в формирование внутренне связанной, динамичной, но в то же время целостной картины мира. Протекая одновременно, эти процессы взаимодейству­ют друг с другом настолько слаженно и настолько незаметно для нас, что мы в каждый данный момент воспринимаем и понимаем мир не как нагромождение цветов, оттенков, форм, звуков, запахов, в которых необходимо разбираться, чтобы установить, что к чему, и не как картинку, изображенную на каком-то эк­ране, а именно как мир, находящийся вне нас, наполненный светом, звуками, за­пахами, предметами, населенный людьми, имеющий перспективу и явно воспринимаемый, а также и скрытый, не воспринимаемый в данный момент план. Несмотря на то что с помощью органов чувств в каждый данный момент мы вос­принимаем только часть пространства, мы знаем, что пространство окружающе­го нас мира целостно и непрерывно. Благодаря этим процессам мир предстает перед нами также в его временной целостности и непрерывности, как нечто, что развивается и существует не только в настоящем, но имеет также прошлое и бу­дущее, вследствие чего его временные границы расширяются беспредельно.

Все это не было бы удивительным, если бы мы не знали, что весь этот беспре­дельный в пространстве и времени мир умещается в маленьком пространстве человеческого организма. Удивительное заключается в том,

что организм, точ­нее нервная система, строит весь этот богатый образ мира и к тому же распола­гает его вне себя, пользуясь впечатлениями, получаемыми только и только с сен­сорной поверхности, соприкасающейся с окружающим миром. Сенсорная (от латинского sensusчувство, ощущение) поверхность тела является тем экраном, на который проецируется окружающий мир, тем единственным средством и ис­точником, с

Все знания самого высокого порядка, включая знания об общем устройстве мира являются результатом интегра­ции знаний, получае­мых с помощью познавательных психических процес­сов разного уровня сложности.

единственным средством и источником, с помощью которого нервная система только и может построить все богатство красок и форм этого мира. И хоть это именно поверхность, т. е. тонкая ткань, располага­ющаяся в ограниченном пространстве и имеющая свою соб­ственную конфигурацию и свойства, образ объекта, строя­щийся на основе изменений, происходящих на этой поверх­ности, располагается вне ее, обладает свойством глубины, а сам он кажется независимым и достоверным.

В том, например, что зрительно воспринимаемый нами в данный момент мир представляет собой образ («картинку») лежащей за пределами нашего организма действительности, отчасти можно убедиться, проделав небольшой эксперимент. Для этого нужно сосредоточить взгляд на каком-то отдален­ном предмете и аккуратно сквозь нижнее веко слегка надавить на глазное ябло­ко. Произойдет следующее: от «объекта» как бы отделится его «образ» вместе с окружающим его планом, при этом отделившийся «образ» приобретет безжиз­ненный, уплощенный характер и станет действительно картинкой. Слова «объект» и «образ» взяты здесь в кавычки потому, что в действительности и то и другое суть образы объекта, которые до этого момента совмещались в некое целое, придавая ему качества именно отдельной вещи, а не образа.

В обыденной жизни мы не отдаем себе отчета в том, что, в частности, зри­тельно воспринимаемый нами мир — всего лишь его образ. Образы окружаю­щих нас объектов представляются нам настолько достоверными, что мы отожде­ствляем их с самими объектами, и только в особых условиях это обстоятельство начинает нами осознаваться, да и то лишь частично. В этих случаях мы говорим себе, что нам что-то «кажется», «мерещится». Если имеются какие-то понятные объяснения, то эта «кажимость» переживается нами относительно спокойно, но она приводит в ужас, если таких объяснений найти не удается. Легко понять пе­реживания человека, который ясно видит, например, как находящаяся перед ним приборная доска начинает таять и капать на пол, стены комнаты — изги­баться, части лица стоящего перед ним человека — смещаться относительно друг друга, а сам он начинает скручиваться вдоль вертикальной оси. К счастью, подобные вещи случаются только в особых условиях, при которых происходит «поломка» органов, отвечающих за построение образов окружающего мира, или нарушение выполняемых ими функций, например при сенсорной депривации (редких в повседневной жизни условиях, при которых ограничиваются контак­ты организма с окружающим миром), при поражениях головного мозга, отрав­лениях и при психических заболеваниях (О.Н. Кузнецов, В.И. Лебедев).

Образы окружающего мира представляют собой сложнейшие психические образования, в их формировании принимают участие различные психические процессы, значение которых в структуре целостного образа можно выявить пу­тем искусственного (экспериментального или логического) расчленения этого образа на составные части, а также при нарушениях протекания этих процессов. Принятое в психологии деление единого психического процесса на отдельные познавательные процессы (ощущение, восприятие и др.) является, таким обра­зом, условным. В то же время в основе этого деления лежат объективные специ­фические особенности каждого из этих процессов, отличающие их друг от дру­га по тому вкладу, который они вносят в построение целостного образа. В совокупности они составляют своеобразную пирамиду процессов, в основе которой лежит первоисточник завершенного образа — ощущение. Первичность ощуще­ний при этом не означает, что весь образ является простой их суммой. Ощуще­ния дают лишь исходный материал, на основе которого строится целостный об­раз, дальнейшая же его обработка обусловлена спецификой механизмов, харак­теризующих познавательные процессы более высокого уровня.

Рассмотрим теперь более подробно те основные познавательные психиче­ские процессы, которые участвуют в построении образов окружающего мира.

3.1. Ощущение

Определение ощущения. Простейшим познавательным пси­хическим процессом является ощущение. Простейшим его можно назвать толь­ко по сравнению с более сложными процессами. В действительности ощущение является продуктом сложной деятельности специальных органов, объединен­ных в целостные системы. Вопрос о субъективной природе ощущения и его со­ответствии отражаемым в нем свойствам физического мира является одним из труднейших в философии и психологии. Насколько точно в ощущениях отража­ется объективный мир? Не являются ли ощущения просто знаками тех явлений, которые происходят за пределами организма? Ведь в природе нет таких явле­ний, как свет или звук, существующих в той форме, в которой они представле­ны субъекту. Объективно это — электромагнитное излучение и колебания воз­душной среды с различными длинами волн. Если ощущения не являются точ­ной копией свойств мира, то как можно проверить достоверность всей картины мира, построенной на их основе? На все эти вопросы кратко ответить нельзя, поскольку убедительное утверждение о верности (в отличие от тождественно­сти), с которой в субъективных образах отражается реальная действительность, требует развернутых и обширных логических доказательств.

Несмотря на то, что субъективный образ по некоторым характеристикам не является тождественным объекту, в нем представлено такое количество пара­метров, инвариантных параметрам объекта, которое является достаточным для более или менее успешного приспособления соответствующего организма к сре­де его обитания. Зрительный образ мира, например, у лягушки наверняка гораз­до беднее такового у человека, поскольку ее зрительный аппарат способен реа­гировать только на движущиеся предметы, однако для выживания и сохранения вида верность отражения направления и скорости движения предмета ее орга­ном зрения является вполне достаточной. С усложнением образа жизни услож­няется и субъективный образ среды, достигая наибольшего его соответствия реальности у человека. Отсюда становится ясно, что сложность образов и их каче­ство, связанные со сложностью органов, с помощью которых они строятся, зависят от особенностей взаимодействия устроенного определенным образом организма с обладающей определенными параметрами средой. Наиболее устой­чивыми условиями среды обитания наземных животных являются: наличие электромагнитного излучения определенного диапазона, воздушная среда с ее свойствами, наличие гравитации и др. Приспособление именно к этим условиям и привело к формированию у них органов, чувствительных к изменениям имен­но в этих средах и полях. В связи с этим и говорят, что органы чувств являются органами специфических энергий. Здесь важно добавить, что для организма важна не сама по себе специфическая энергия, а те сведения, которые она ему доставляет.

Для того чтобы вовремя реагировать на эти изменения, в процессе эволюции у живых организмов развились группы специализированных клеток, рецепто­ров (от лат. recipereполучать), чувствительных к различным воздействиям со стороны внутренней и внешней среды. Импульсы, порождаемые этими клетка­ми, по афферентным нервным волокнам направляются в центральную нервную систему, где передаваемая вместе с ними информация перерабатывается, после чего следуют ответные импульсы, которые по эфферентным волокнам направ­ляются к так называемым исполнительным органам, в качестве которых могут выступать мышцы и органы секреции, а также сами рецепторы, которые в свою очередь реагируют на наступившие при этом изменения и вновь посылают свои сигналы. Таким образом замыкается так называемое рефлекторное кольцо, ко­торое является физиологической основой формирования психических феноме­нов. Так работают все анализаторы, в пространстве которых формируются пси­хические образы. Следовательно, анализатор состоит из рецептора, афферент­ных и эфферентных волокон и соответствующего участка центральной нервной системы. Только деятельность анализатора как единого целого приводит к фор­мированию первичного психического образа — ощущения, причем в каждом анализаторе формируется специфический по своему качеству (модальности) образ: свет, звук, вкус, запах, прикосновение, тепло или холод, тяжесть, вибра­ция и ряд других.

Необходимо подчеркнуть, что ощущение возникает только в результате из­менений, происходящих в рецепторах под влиянием различных форм движения либо самих органов чувств, либо окружающей среды. При

полной неподвижности окружающей воздушной массы слу­ховых ощущений не возникает. Кроме того, известно, что глаз постоянно совершает не замечаемые нами быстрые (с ча­стотой около 30-70 раз в секунду) скачкообразные движения с очень маленькой амплитудой, а также медленные «дрейфы» и быстрые «рывки». Если глаз полностью обездвижить, например, с помощью фармакологических средств, зрительные ощущения

Анализатор состоит из рецептора, афферентных и эфферентных нервных волокон и соответствующего участка центральной нервной системы.

также полностью исчезнут. То же наблюдается и в других анализаторах. Таким образом, именно движение яв­ляется источником ощущений. Любое ощущение — это и ре­зультат деятельности самого анализатора, эта деятельность заключается в его активном приспособлении к определенным воздействиям среды, в своеобразном уподоблении ее свой­ствам.

Итак, ощущение — это простейший психический процесс, состоящий в

отражении отдельных свойств предметов и явлений материального мира, а также внутренних состояний организма при непосредственном воздействии раздражите­лей на соответствующие рецепторы (Введение в психологию, 1996). В действительности уже в ощущениях субъекту представлены не только отдельные свойства окружающего мира, но и иные, более общие его характери­стики.

Ощущение возникает только в результате изменений, происхо­дящих в рецепторах под влиянием различ­ных форм движения либо самих органов чувств, либо окружаю­щей среды.

Характеристики ощущений. Все ощущения классифицируются в соответ­ствии с классификацией рецепторов, предложенной знаменитым английским физиологом Шеррингтоном. Все рецепторы он предложил разделить на три группы: дистантные и контактные экстерорецепторы, располагающиеся на по­верхности тела и реагирующие на воздействия со стороны внешней среды; интерорецепторы, реагирующие на изменения во внутренних органах; и проприорецепторы, заложенные в мышцах и связках.

Разделительным правилом при та­кой классификации является характер функций, выполняемых рецепторами и соответствующими анализаторами, в состав которых они входят. Знание о состоянии внутренней среды, представлен­ное в интероцептивных ощущениях, обеспечивается анализа­торами, в состав которых входят интерорецепторы. Налич­ные условия внешней среды даны субъекту в экстероцептивных ощущениях. На основе проприоцептивных ощущений строится знание о взаимном расположении частей тела, абсолютно необходимое для осуществления

Ощущение — это простейший психиче­ский процесс, состо­ящий в отражении отдельных свойств предметов и явлений материального мира, а также внутренних состояний организма при непосредствен­ном воздействии раздражителей на соответствующие рецепторы.

локомоций при перемещении тела в пространстве.

Мы помним, что в психике отражаются только те свойства окружающего мира, которые обнаруживаются в процессе взаимодействия организма с ним. Какие же свойства дей­ствительности отражаются в ощущениях как психических образах этих свойств?

В материалистически ориентированной философии в настоящее время счи­тается, что формами бытия материи являются пространство и время, неотъемле­мым ее атрибутом — движение с энергией в качестве основной его характерис­тики, универсальным же свойством материи является отражение. Эти четыре понятия и образуют основные, фундаментальные характеристики той действи­тельности, в которой существует и к которой приспосабливается живой орга­низм. Именно эти характеристики действительности — пространство, время, энергия и информация (В.А. Ганзен) прежде всего и находят свое отражение в первичном психическом образе — ощущении.

Субъективное «представление» о пространстве возникает уже на уровне ощущений. В пространстве каждого анализатора формируется так называемое сенсорное поле, которое имеет свои собственные пространственные характери­стики. Если мы наденем очки с матовыми

стеклами, дающими только рассеян­ный свет, мы получим зрительное сенсорное поле, которое уже обладает опреде­ленной структурой: любой объект, попавший в это поле, будет располагаться в нем вверху или внизу, справа или слева, приобретая таким образом некоторые координаты. Все охватываемое слухом пространство образует сенсорное поле слуха, имеющее те же характеристики, к которым, однако, добавляется еще одна — «впереди — сзади».

Пространство субъективного образа (ощущения), в котором находит отражение пространство реальной действительности, отличается от физического пространства самого анализатора.

Попавший в сенсор­ное поле слуха объект тоже будет иметь свою локализацию. Осязание образует свое сенсорное поле, в котором местоположение возникшего в нем объекта также может быть тут же определено.

Здесь следует обратить внимание на один очень важный момент: пространство субъективного образа (ощущения), в котором находит отражение пространство реальной действи­тельности, коренным образом отличается от физического пространства самого анализатора. Суть этого важного отли­чия заключается в том, что координаты события, происходящего в сенсорном поле, не всегда совпадают с таковыми в физическом простран­стве анализатора. Иными словами, местоположение объекта, попавшего в сен­сорное поле, определяется в соответствии с его истинным положением, независимо от расположения реагирующих на него рецепторов в пространстве анализатора. Этот феномен подтверждается простым экспериментом Гельмгольца. Для получения необходимого результата нужно, закрыв один глаз, на­править взор другого на угол переносицы и зафиксировать его там. Затем, за­крыть и этот глаз и, не меняя его положения, сосредоточить внимание на собы­тиях, которые будут происходить именно в нем. После этого нужно сквозь веко слегка надавить на глазное яблоко во внешнем нижнем углу глазной впадины. В результате в месте, соответствующем точке фиксации взора, появится светлое пятно. Ощущение света возникает в результате механического воздействия на сетчатку глаза в том ее месте, которое в обычных условиях является проекцией светового луча, исходящего из переносицы при таком положении глаза.

Суть эксперимента заключается в наглядной демонстрации различий между пространством сенсорного поля и физическим пространством зрительного ана­лизатора. Раздражая сетчатку, например справа внизу, мы получаем свет слева вверху, что соответствует обычному положению соответствующего источника света. Этот эксперимент показывает также общее различие между психическим образом и обеспечивающими его формирование физиологическими процессами. Отсюда становится ясным также, что анализатор строит образ, параметры ко­торого должны соответствовать свойствам среды, а не свойствам самого анали­затора.

Второй важной характеристикой действительности является время. Пред­ставление о времени субъект получает уже в ощущениях, переживая длитель­ность и последовательность воздействий со стороны среды. Ощущение длится в соответствии с длительностью объективного процесса

воздействия. Последо­вательность воздействий также дает представление о времени за счет пережива­ния длительности интервалов между ними. Переживание длительности воздействий и интервалов между ними являет­ся основой для формирования представления о времени. Здесь следует обратить внимание читателя на

Переживание длительности воздей­ствий и интервалов между ними является основой для формиро­вания представления о времени.

то, что термин «представление» в данной части текста употребляется в значении знания, которое непосредственно дано субъекту, пред­ставлено (репрезентировано) ему и отличается по своему значению от принятого в психологии термина «представле­ние», обозначающего образы памяти.

Представление об энергии, как об одной из фундаментальных характеристик материи, формируется за счет переживания интенсивности воздействия. Свет может быть тусклым или ярким, звук тихим или громким, прикосновение силь­ным или слабым и т.д. С переживанием интенсивности воздействий связаны такие характеристики ощущения, как чувствительность и пороги чувствитель­ности. Под чувствительностью понимают способность давать ощущение вооб­ще. Под порогами чувствительности понимают такие выраженные в физических величинах значения интенсивности воздействий, пересечение которых приво­дит либо к возникновению, либо к исчезновению адекватных ощущений. Под абсолютным нижним порогом чувствительности понимают минимальную силу воздействия на рецепторы, при которой возникает ощущение. Между нижним порогом чувствительности и чувствительностью имеется обратно пропорцио­нальная зависимость: чем выше порог, тем меньше чувствительность и наобо­рот. При пересечении верхнего абсолютного порога чувствительности ощущение перестает быть адекватным и возникает чувство боли: болезненно яркий свет, болезненно громкий звук и другие болезненные ощущения. Чрезмерные воздей­ствия на органы чувств могут вызвать не только боль, но и шок с потерей созна­ния или временной дезориентацией. На этом факте основано действие, напри­мер, звукового шокера. При изменении интенсивности раздражения интенсив­ность ощущения изменяется не сразу. Минимальная величина, на которую нужно изменить воздействия, чтобы человек ощутил эти изменения (яркости, громкости, силы прикосновения, более соленого или менее соленого и т.д.), на­зывается разностным порогом чувствительности.

Абсолютные пороги чувствительности у человека чрезвычайно низкие и, сле­довательно, чувствительность органов чувств очень высока. Например, чувстви­тельность зрения такова, что в абсолютной темноте человек может увидеть пламя свечи на расстоянии приблизительно 27 км. Слуховая

чувствительность у человека настолько высока, что ощущение звука возникает уже при смещении барабанной перепонки на 10-10 см — это значит, что человек в принципе может услышать тиканье наручных часов на расстоянии 6 м. Вкус вещества человек может почувствовать при растворении все­го 25 г этого вещества в 1100 л воды. Чтобы почувствовать запах, достаточно 0,001 г ароматического вещества на шестикомнатную квартиру.

Чем же определяются пределы чувствительности и нужно ли, чтобы она была еще выше? Расчеты показывают, что большая

Чувствительность — способность рецепто­ра давать ощущение вообще. Порог чувствительности — такое выраженное в физических величи­нах значение интен­сивности воздей­ствий, пересечение которого приводит либо к возникнове­нию, либо к исчезно­вению адекватных ощущений.

чувствительность основных органов чувств только ухудшила бы приспособление к физическому миру. Если бы глаз был более чувствительным, мы уже воспринимали бы волновую природу света и он казался бы нам прерывистым. Мы также могли бы видеть и химические превращения в самом глазу, что тоже только мешало бы адекватному восприя­тию мира. Если бы ухо было лишь немного чувствительнее, мы могли бы услышать возникающие в результате броунов­ского движения удары молекул по барабанной перепонке, в чем нет нужды, поскольку организм в гораздо большей степе­ни «интересуют» колебания воздушной среды, создаваемые макротелами. Таким образом, пороги чувствительности оп­ределяются «соображениями» адаптации нашего организма к жизненно важным условиям окружающей действительности.

Чувствительность не является постоянной характеристи­кой. Она все время находится в зависимости от различных факторов. Такое приспособительное изменение чувствитель­ности к интенсивности

действующего на орган чувств раз­дражителя называется сенсорной адаптацией. Механизмы сенсорной адаптации действуют с целью настройки органов чувств на максимально адекватное отра­жение внешних

воздействий в виде ощущений.

Сенсорная адаптация имеет три формы.

1. При длительном воздействии в некоторых модальностях пороги ощущений повышаются настолько, что ощущение исчезает. Такая сенсорная адаптация называется

Сенсорная адаптация — приспособительное изменение чувствительности рецепторов к интенсивности действующе­го на орган чувств раздражителя.

полной. Наиболее выражена она в тактильном, обонятельном и вкусовом анализаторах. Полная адаптация приводит к тому, что человек спустя определенное время перестает ощущать, например, давление на пле­чо ремня от висящей на нем сумки или «привыкает» к неприятным запахам в помещении. Это значит, что пороги ощущений в процессе сенсорной адаптации повышаются настолько, что данный постоянно действующий раздра­житель перестает вызывать ощущение.

2. Притупление ощущений под влиянием сильных раздражений выражается в таком «привыкании» к яркому свету, сильному шуму, высокой температуре, что они перестают ощущаться как сильные. Такое снижение чувствительно­сти называется негативной адаптацией.

3. Повышение чувствительности, или позитивная сенсорная адаптация, прояв­ляется, например, в обострении зрения после длительного пребывания в темноте или в обострении слуха в тишине. На изменение чувствительности влияет не только сила раздражителя, но и другие факторы, например интенсивность потребности. В голодном состоянии чувствительность к запахам пищи обостряется, что хорошо известно каждому из собственного опыта.

Как же в ощущении представлена четвертая фундаментальная характеристи­ка материального мира — способность материи к отражению или способность передавать информацию? Как мы пытались показать выше, сам по себе психи­ческий образ является одним из звеньев информационного процесса, имеющим собственные характеристики. Эти характеристики представлены в качествен­ных особенностях образов, связанных с отражением отдельных свойств предме­тов и явлений окружающего мира. В качественном своеобразии ощущений субъекту в закодированной форме даются отдельные свойства предметов и яв­лений: в цвете и его насыщенности — свойства поверхности тел, от которых от­разился свет, или той среды, сквозь которую он прошел; в высоте и громкости звука могут отражаться размеры объекта, энергия его движения и удаленность; в тактильно-кинестетических ощущениях — физические свойства поверхности тел и их рельеф; во вкусовых — химические свойства и концентрация растворен­ных в воде веществ и т.д.

Таким образом, в ощущениях субъекту представлены наиболее общие свой­ства окружающего мира в целом, которые в то же время могут быть характерис­тикой отдельных свойств отдельных предметов и явлений этого мира.

Ощущение не является изолированным психическим процессом. Будучи ос­новой, первичным материалом для построения более сложных психических об­разов, ощущения человека испытывают на себе влияние всей его социально обусловленной психики. В частности, пороги ощущений могут зависеть от лич­ностной установки, вплоть до потери чувствительности. Ощущение, например цвета или тяжести предмета, может изменяться также под влиянием механиз­мов восприятия. Особенно тесно ощущения связаны с эмоциями — в любом ощущении в норме всегда в той или иной степени присутствует определенный эмоциональный оттенок (приятное или неприятное ощущение).

Вклад ощущений в создание сложного образа окружающей действительнос­ти можно приблизительно понять, описав переживания некоего гипотетическо­го человека, одиноко сидящего в зрительном зале театра. Представим, что ему видно только пространство сцены, внутренняя поверхность которой покрыта каким-то туманом так, что не видно никаких углов. Действие еще не началось, поэтому сцена пуста, на ней нет ни людей, ни предметов, ни декораций. По чьей-то прихоти сцена то ярко освещается, то постепенно погружается во мрак, вре­менами пространство сцены переливается всеми цветами радуги, меняется не только цвет, но его насыщенность. Человек различает какие-то неясные звуки, которые то заполняют собой всю сцену, то перекатываются по ней во всех направлениях, то раздаются слева или справа, сверху или откуда-то снизу. Он чув­ствует какие-то неопределенные запахи, они становятся то сильными, то едва различимыми. Прохладный поток воздуха обдувает его лицо. Во рту он чувствует сладость от растаявшей конфеты, от которой остался один вкус. Он чувству­ет, как во рту у него поворачивается язык. Ему хочется пить. Где-то внутри по­является ноющая боль. Сидеть неудобно, ноги затекли и что-то царапает шею. Несмотря на то что взгляд его неподвижен, он замечает, что вдруг в сумрачном пространстве сцены подобно тени появляется нечто неопределенной формы. Появившись, оно начинает двигаться: то стремительно взмывает куда-то вверх, то плавно спускается вниз и вбок. Человек не следит за ним взглядом, он толь­ко отмечает его движение как бы внутренним взором, при этом он замечает, что это нечто светится то ярче, то слабее, то меняет окраску. Издаваемый этим «не­что» звук не связывается с ним, а ощущается отдельно. Наш гипотетический человек, имеющий в своем распоряжении только ощущения, не знает пока ничего более того, что описано. Он не знает, что в мире есть отдельные предметы, что они имеют форму и объем и между ними может быть расстояние, что эти пред­меты могут быть разными или очень похожими, что они могут оставаться неиз­менными или со временем изменяться. Обо всем этом наш гипотетический чело­век сможет узнать, только воспользовавшись своим восприятием.

3.2. Восприятие

Определение восприятия. Мы видели, что ощущение как об­раз окружающей среды дает какое-то представление об основных ее свойствах. Для некоторых животных, например для кольчатых червей, такого образа ока­зывается вполне достаточно, однако животные, ведущие более активный образ жизни в среде, наполненной объектами, каждый из которых может оказаться опасным для жизни, этим образом ограничиться не могут. Жизненно важными для субъекта характеристиками окружающих объектов являются их форма, уда­ленность, скорость их перемещения и расстояние между ними. Если оценка свойств поверхности тел, создаваемых ими возмущений воздушной среды, их химического состава может быть неточной, хотя и верной, то неточная оценка формы предмета и его удаленности может оказаться смертельно опасной. Что­бы удовлетворить этим требованиям, у животных и развился особый психиче­ский аппарат, работа которого состоит в воссоздании во внутреннем, субъек­тивном пространстве такого образа окружающего мира, который максимально точно воспроизводил бы пространственные и временные характеристики пред­метов и явлений, в котором в той или иной форме были бы представлены иные их качества, а сам образ был бы для субъекта настолько достоверным, что не вы­зывал бы у него никаких сомнений в их отдельном, независимом от субъекта су­ществовании.

Итак, восприятие — это познавательный психический процесс, состоящий в целостном отражении предметов, ситуаций и событий, возникающий при непо­средственном воздействии физических раздражителей на рецепторные поверх­ности органов чувств.

В результате деятельности восприятия (перцептивной деятельности, от лат. perceptio — восприятие) в субъективном пространстве формируется образ вос­приятия, или перцептивный образ объекта, ситуации или иного события, кото­рый обладает свойствами, отличными от свойств ощущений, на основе которых он строится. Таким образом, образ восприятия — не просто совокупность ощу­щений хотя бы потому, что сами ощущения в процессе построения этого образа могут претерпевать определенные, иногда существенные изменения. Образ вос­приятия, как и ощущение, является чувственным образом объекта, причем обра­зом, который возникает и существует при непосредственном, здесь-и-сейчас присутствии как субъекта, так и самого объекта. Обладая собственными меха­низмами, восприятие строит образ объекта или опознает его вместе с процесса­ми ощущения.

Здесь необходимо отметить, что каждый образ восприя­тия является результатом интеграции ощущений нескольких модальностей, прежде всего

зрительной, слуховой и тактиль­но-кинестетической. Звук будильника сливается с его фор­мой, цветом, весом и гладкой поверхностью в единый образ будильника. Восприятие в то же время всегда в большей или меньшей степени связано также с мышлением, памятью, вни­манием, направляется мотивацией и имеет определенную эмоциональную окраску.

Поскольку образ восприятия является отличным от его объекта, он имеет свои собственные характеристики, обнаружить и понять которые нелегко. Прежде чем переходить к их описанию, еще раз кратко

Восприятие — это познавательный психический процесс, состоящий в целост­ном отражении предметов, ситуаций и событий, возникаю­щий при непосред­ственном воздей­ствии физических раздражителей на рецепторные поверхности органов чувств.

укажем на различия между обра­зом наблюдаемого в данный момент объекта и самим объектом. Обычно это трудный для понимания момент. Чтобы уяснить эти различия, необходимо про­извести нелегкую операцию субъективной децентрации, т.е. занять позицию на­блюдателя, а не участника.

В каком бы тесном взаимодействии с объектом ни находился человек, он все­гда имеет дело не с ним самим, а с его образом, образом чего-то, что реально су­ществует вне нас. «Ну как же, — может сказать кто-то, — я ведь сейчас вижу не какой-то там образ стакана, а сам стакан. Я могу подойти к нему, взять его в руки, пощупать, прикоснуться губами, поставить его на место, отойти от него, и все это время стакан будет оставаться стаканом, занимающим определенное ме­сто в пространстве, обладающим своими качествами, например прозрачностью, температурой, массой, а мой образ его будет меняться — то я вижу его сбоку, то сверху. И, несмотря на все эти изменения, я точно знаю, что это — вполне опре­деленная вещь, с вполне определенными свойствами». В действительности, как показывают экспериментальные исследования и наблюдения, знания о объекте как об отдельной вещи, определяющие качество его неизменности и отдельнос­ти от нас, независящее от наших перемещений и манипуляций, являются продуктом нашего личного и общественного опыта взаимодействия с ним. На то, что люди в конкретных ситуациях взаимодействия с объектом имеют дело с его образом, указывает факт, что они часто спорят по поводу того, каков предмет «на самом деле».

Характеристики образа восприятия. Рассмотрим теперь вкратце основные характеристики этого образа — образа восприятия, или перцептивного образа, не только отдельного объекта, но и всей воспринимаемой наличной ситуации, поскольку свойства образа объекта во многом определяются контекстом воспри­ятия.

Предметность. Эта характеристика образа восприятия указывает на такое его качество, как отделенность его от фона и спроецированность в данную точ­ку пространства, т.е. образа объекта как пространственно обособленного, от­дельного предмета. Здесь необходимо сделать важное замечание. В разговор­ном языке понятия «объект» и «предмет» часто употребляются как синонимич­ные. В научной психологии такое смешение понятий тоже имеет место. На наш взгляд, если мы хотим подчеркнуть отличие субъективного психического обра­за от объекта, при взаимодействии с которым он возникает, то нам следует ясно различать «объект» как вещь, сущность, нечто, что существует за пределами на­шей нервной системы, и «предмет» как психический образ, в котором этот объект представлен субъекту.

Предметность как характеристика образа восприятия заключается в том, что, до тех пор пока мы не зафиксировали взор на каком-то объекте, все окружающее пространство воспринимается нами как относительно недифференцированное, нерасчлененное целое. Стоит нам сосредоточить взгляд на объекте, как все вос­принимаемое пространство мгновенно расчленяется на образ самого объекта и образ пространства. При этом наблюдается специфический феномен, получив­ший в психологии название феномена «фигуры и фона», он заключается в том, что элементы предметного образа объекта моментально структурируются и при­обретают определенную, ограниченную форму, при этом предмет как бы слегка выступает вперед, оказывается на переднем, независимо от его удаленности, плане, а все остальные предметы сливаются в достаточно недифференцирован­ное, неограниченное и располагающееся как бы вокруг и позади предмета поле. Объект воспринимается именно как определенный предмет, имеющий опреде­ленное местоположение в пространстве.

Феномен фигуры и фона хорошо иллюстрируется некоторыми так называе­мыми двойственными изображениями, из которых наиболее известно изображе­ние вазы, образованной профилями двух лиц, обращенных друг к другу. Если сосредоточить внимание на вазе, то исчезают лица, если на лицах, то — исчезает ваза. Предметность отчетливо проявляется также в том, что если на чистом лис­те нарисовать круг, то ограничивающая его линия будет восприниматься как принадлежащая скорее кругу, чем окружающему его пространству.

Благодаря предметности восприятия, мы воспринимаем мир как простран­ство, наполненное отдельными вещами, несмотря на то что некоторые из них в действительности могут и не иметь четко очерченных границ и, следовательно не быть таковыми. Например, дым, выходящий из трубы в тихую погоду, опредмечивается и приобретает в нашем восприятии статус отдельной, более или ме­нее устойчивой вещи, хотя в действительности он не имеет четких границ.

Целостность. Восприятие — это процесс, состоящий в организации отдельных элементов образа в единое целое. При изучении этого процесса было обнаружено, что восприятие стремится организовать элементы таким образом, что это целое определяет значение элементов внутри него. Действие этого механиз­ма наглядно демонстрируется на знаменитом двойственном изображении «жены» и «тещи». В этом изображении значение одних и тех же его элементов зависит от значения, придаваемого всему изображению в целом. Одна и та же линия будет восприниматься либо как уродливый нос, либо как изящный кон­тур щеки и подбородка в зависимости от того, видим мы в данный момент в це­лом старуху или молодую женщину.

С подобными эффектами мы сталкиваемся и в повседневной практике, осо­бенно в затрудненных условиях восприятия. В сумерках в опасном месте остат­ки столба на двух опорах можно принять за человека, и тогда эти опоры будут восприниматься как ноги замершего в грозном ожидании злоумышленника.

Обобщенность. Обобщенность образа объекта при его восприятии заключа­ется в том, что отображаемый единичный объект, сохраняя все свои индивиду­альные особенности, вместе с тем воспринимается в качестве представителя класса объектов, однородных с ним по каким-либо признакам. Воспринимаемый в данный момент объект немедленно относится воспринимающим к определен­ной категории предметов, при этом общие свойства предметов этой категории начинают определять восприятие данного отдельного объекта, т.е. проецируют­ся на него.

Механизмы обобщения, имеющие место уже в процессе восприятия, в целом способствуют лучшему приспособлению к среде, поскольку позволяют мгновен­но определить, с каким именно объектом мы имеем дело, и построить свое пове­дение в отношении него соответствующим образом. Благодаря этим механиз­мам мы, например, редко путаем собаку с кошкой, независимо от того, какими размерами или формой обладает собака, и соответствующим образом строим свое поведение.

Диапазон изменений признаков, входящих в состав данного образа и опреде­ляющих его принадлежность к той или иной категории, в котором он продолжа­ет восприниматься как представитель одной и той же категории, называется зо­ной обобщенности. При пересечении границ этой зоны объект немедленно отно­сится к другой категории. Например, при отодвигании одной из стен комнаты наступит такой момент, когда она перестанет восприниматься как комната и превратится в нашем восприятии в коридор. Если в той же комнате постепенно поднимать потолок, то наступит момент, когда она из комнаты превратится в колодец. Обобщенность перцептивного образа играет в нашей повседневной жизни огромную роль, особенно при непосредственном восприятии людьми друг друга. Всякий раз при столкновении с новыми людьми мы строим свои от­ношения с ними в соответствии с тем, к каким категориям мы их относим на ос­нове их внешности, движений, речи и других качеств, доступных для непосредственного чувственного восприятия.

Константность. Любой организм живет в постоянно изменяющихся услови­ях среды. Движение объектов в пространстве, перемещение самого организма приводит к тому, что условия восприятия объекта постоянно меняются — изме­няется форма его проекции на сетчатке глаза, меняется степень его освещенно­сти и цветовые оттенки. На условия восприятия влияют и другие факторы — су­точное изменение освещенности, наличие или отсутствие облаков и ряд других.

В результате этого совокупность раздражений и их конфигурация при взаимо­действии с объектом постоянно меняются, и один и тот же объект в каждый дан­ный момент предстает в новом виде, при этом сам он остается неизменным. Если бы человек воспринимал все изменения раздражений, сопровождающие дина­мичное взаимодействие организма с объектом, его приспособление к среде было бы крайне затруднительным, поскольку он жил бы в постоянно меняющемся мире. Малейший наклон головы — и один и тот же объект представал бы в но­вом образе. Поэтому в процессе эволюции выработались механизмы восприя­тия, обеспечивающие относительную неизменность перцептивного образа, соот­ветствующую неизменности самого объекта, т.е. константность восприятия. Та­ким образом, константность восприятия — это способность системы восприятия компенсировать изменения условий восприятия объектов.

Механизм константности восприятия компенсирует изменение различных характеристик объекта: его углового размера при приближении или удалении от него, формы при изменении ракурса, а при изменении освещенности — яркости и цвета. Диапазон, в котором при изменении условий восприятия объекта его наличный образ остается неизменным, называется зоной константности.

Для того чтобы убедиться в действии механизма константности, можно про­вести достаточно простой эксперимент. Для этого нужно выбрать небольшой предмет, например стакан, находящийся на расстоянии полутора метров, по­смотреть на него, после этого, взяв в руку карандаш, вытянуть ее и, расположив карандаш вертикально, большим пальцем отметить на нем угловой размер ста­кана так, как это делают художники. После этого, держа палец на зафиксирован­ной отметке, опустить руку и, глядя на стакан, отойти от него на пару неболь­ших шагов. С новой позиции, не прибегая к карандашу, оценить, изменился ли размер стакана (он останется неизменным), затем поднять руку и с помощью карандаша сравнить новый угловой размер стакана с прежним. Он окажется приблизительно в два раза (!) меньше предыдущего.

Восприятие пространства. С усложнением образа окружающего мира его пространственные характеристики приобретают еще большее значение по срав­нению с их отражением на уровне ощущений. Возникновение образа объекта только и возможно при дифференциации пространства с соответствующим вы­делением в нем размеров, форм и взаимной удаленности составляющих его эле­ментов. Любой объект имеет какие-то пространственные характеристики, опре­деляющие его форму, а форма объекта в нашем мире является его наиболее устойчивой жизненно важной для субъекта характеристикой. В повседневной жизни мы определяем принадлежность предмета к какой-то категории прежде всего по его форме.

На уровне восприятия пространство дробится и приобретает глубину. Обра­зы объектов (предметы) в пространстве восприятия располагаются в точном соответствии с их расположением в реальном, физическом пространстве. Еще раз повторим, что точность отражения формы и удаленности объектов является для организма жизненно важной.

Пространство восприятия существенно отличается от сенсорного поля тем, что оно имеет более определенную структуру и размерность. Здесь появляются координаты этого пространства, которые разбивают его на различные секторы и участки, появляются плоскости и сферы, поле восприятия приобретает более очерченную форму. В частности, пространство зрительного восприятия имеет форму эллипса, угловые размеры которого можно установить достаточно легко. Для этого нужно, держа голову прямо, зафиксировать взор на какой-нибудь точ­ке прямо перед собой. Затем, подняв палец над макушкой головы и не меняя точки фиксации взора, начать медленно опускать палец вниз и вперед до тех пор, пока он не появится в поле зрения. Момент появления пальца в зрительном поле укажет на верхнюю границу этого эллипса. То же самое проделать снизу и с боков. Это пространство мы всегда «носим» с собой и оно всякий раз переме­щается при поворотах головы. Помимо границ этого пространства имеется мно­жество других его опорных характеристик, которые способствуют определению положения объекта в объективном пространстве.

Мы уже говорили о том, что точность отражения пространственных характе­ристик крайне важна. Точность зрительного восприятия пространства челове­ком поражает. Она может поспорить с точностью многих технических приспо­соблений. Мы можем:

• различить две точки, отстоящие друг от друга всего лишь на 5 угловых се­кунд (некоторые опытные шлифовальщики видят просветы от 0,0005 мм);

• различить два объекта как стоящие друг перед другом на расстоянии 2600 м;

• очень точно определить середину отрезка и горизонт;

• зафиксировать отклонение от вертикали всего лишь в 30 угловых минут (как это делают, например, опытные каменщики или плотники);

• разделить расстояние до объекта на две части с точностью до 1 угловой ми­нуты;

• оценить расстояние до объекта от 25 см до 1,5 км в субъективных единицах с точностью, которая коррелирует с объективными измерениями с коэффи­циентом корреляции, близким к 1,0.

• ошибаться при делении расстояния в глубину всего лишь на 3,1% — такая точность обеспечивается бинокулярным зрением,

Во многом именно благодаря бинокулярному зрению за счет небольших различий в образах, формируемых каждым глазом, в целостном зрительном обра­зе возникает эффект глубины. В то же время при построении глубины зритель­ной системой восприятия учитываются и другие факторы:

• видимая относительная величина предметов, размеры которых уже из­вестны;

• перекрытия одного предмета другим;

• линейная (схождение рельсов железной дороги у горизонта) и воздушная (синеватый оттенок цвета предметов у горизонта) перспектива;

• распределение света и тени в соответствии с рельефом предмета и местно­сти (теневая часть дальше);

• относительное движение предметов.

В точном построении образа окружающего пространства принимают участие не только зрительные, но и слуховые и тактильно-кинестетические образы.

В слуховом пространстве восприятия точность определения местоположе­ния источника звука, т.е. его локализация, в отличие от локализации ощущения, которое еще не имеет определенных координат, обеспечивается совмещением слухового пространства со зрительным и помещением источника в зрительную систему отсчета. Лучше всего местоположение источника звука определяется при его расположении справа или слева, поэтому для более точного определения его местоположения нужно слегка повернуть голову в другую сторону. Точность местоположения источника звука наихудшая, если источник располагает­ся в плоскости, перпендикулярно пересекающей середину воображаемой линии, соединяющей зрачки глаз. Существует еще одна интересная закономерность: когда источник звука невидим, имеется тенденция высокие звуки помещать в верхней части пространства, а низкие — в нижней.

Основой для построения всего пространства восприятия являются тактиль­но-кинестетические ощущения. В ходе наблюдений и научных исследований было обнаружено, что глаз начинает обладать способностью воспринимать фор­му и местоположение объекта, только вместе с ощупыванием предмета рукой в процессе индивидуального развития в раннем детстве или слепыми от рождения взрослыми людьми после хирургических операций по восстановлению зрения. В связи с этим можно сказать, что выражение «рука обучает глаз» нужно пони­мать почти буквально. Взрослые люди (слепые от рождения) с физиологически полностью восстановленным зрением испытывают в дальнейшей жизни серьез­ные трудности со зрительным восприятием объектов окружающего мира. Для получения зрительного образа незнакомого объекта им необходимо ощупать его, поскольку они продолжают руководствоваться привычной системой про­странственных отношений, которая отличается от таковой у зрячих с детства.

Наиболее важной психологической структурой, формирующейся в проприоцептивном пространстве, является так называемая схема тела — приобретен­ный в процессе индивидуального развития образ собственного тела (не всегда осознаваемый), который позволяет субъекту представить себе в любой момент времени и в любых условиях относительное положение частей тела при отсут­ствии всякой внешней сенсорной стимуляции. Это внутренняя система отсчета, благодаря которой определяется взаимное расположение частей тела. Она игра­ет решающую роль в построении координированных движений при перемеще­нии в пространстве.

Сведения о взаимном положении частей тела при взаимодействии с объек­том являются важнейшими для построения зрительного перцептивного про­странства. Субъективное представление о размерности пространства возникает благодаря соотнесению производимых движений с объективными размерами и пропорциями объектов с их удаленностью. Именно в отношении постижения пространственных характеристик окружающего мира можно сказать, что «чело­век есть мера всех вещей». Не случайно поначалу пространство измерялось в футах, локтях, шагах и т.д.

В наличии схемы тела можно убедиться, проведя небольшой эксперимент. Для этого нужно скрестить указательный и средний пальцы одной руки так, чтобы между их «макушками» образовался достаточно большой промежуток. После этого закрыть глаза, поднести пальцы к носу, поместить нос в этот промежуток и, сосредоточив внимание на ощущениях, исходящих от пальцев, легки­ми прикосновениями поводить ими по носу. При удачно исполненном экспери­менте вместо одного носа будут восприниматься два. Суть феномена заключает­ся в том, что при таком положении пальцев те их поверхности, которые в данном опыте ощупывают

нос, в обычном положении одновременно могут соприкасаться только с двумя объектами. Ощущения, обычно исходящие от этих поверхностей пальцев, и входят в состав упроченной схемы тела. В этом эксперименте мы стал­киваем необычное пространственное расположение налич­ных ощущений с привычной схемой тела, которая и опреде­ляет их интерпретацию.

Те же механизмы восприятия, которые обеспечивают дос­таточно точное определение формы объекта и его местополо­жения в пространстве, приводят к возникновению некоторых пространственных иллюзий. Мало кто обращает на это вни­мание, но мы в каждый данный момент видим все предметы

Схема тела — приобретенный в процессе индиви­дуального развития образ собственного тела (не всегда осознаваемый), который позволяет субъекту представить себе, в любой момент времени и в любых условиях, относитель­ное положение частей тела при отсутствии всякой внешней сенсорной стимуляции.

сдвоенными, за исключением того, на котором мы фиксируем свой взор (а также тех предметов, которые располагаются в определенном геометрическом месте точек окружающего нас пространства, называемого гороптером). Чтобы в этом убе­диться, достаточно расположить вертикально указательные пальцы обеих рук прямо перед собой на одной линии, но на разном расстоянии. При фиксации взора на одном из них (любом) другой немедленно удвоится. Другую интересную зрительную иллюзию можно получить, поместив указа­тельные пальцы горизонтально, на уровне глаз, на расстоянии около 30 см от них так, чтобы кончики пальцев соприкасались. После этого, продолжая наблюдать «боковым зрением» за пальцами, нужно сосредоточить взгляд на каком-то дальнем предмете, находящемся прямо за ними, а затем развести их на полсан­тиметра. При этом появится иллюзорный объект, не существующий в приро­де, — висящий в воздухе палец с двумя ногтями по концам.

Восприятие времени. В отличие от ощущений в образе восприятия субъекту дано не только представление о времени как таковом, но и представление о его размерности. В восприятии время дифференцируется, дробится на отрезки, ин­тервалы. Появляется переживание не просто длительности или последователь­ности, но и определенной длительности и последовательности. На субъективную оценку длительности влияют многие факторы: окружающая среда (в экспери­ментах обнаружено, что шум укорачивает субъективную длительность), задача, стоящая перед субъектом (чем выше активность субъекта, чем сложнее и увле­кательнее задача, тем короче кажется длительность), возраст (с возрастом вре­мя субъективно течет быстрее, при этом точность воспроизведения длительнос­ти повышается), мотивация (в соответствии с законом Вундта — Катца, всякий раз, когда мы обращаем внимание на течение времени, его течение замедляется), фармакологические средства (при приеме гашиша, мескалина время удлиняет­ся, однако оценка интервалов не меняется).

От субъективной оценки длительности текущих интервалов на уровне вос­приятия следует отличать ориентировку во времени как определение данной фазы изменений в общем цикле изменений. Восприятие предметной среды по­зволяет человеку зафиксировать фазы наблюдаемых им в этой среде изменений. Ориентировка во времени опирается на устойчивую периодичность некоторых природных процессов. Двумя наиболее важными системами временных ориен­тиров у человека являются: 1) смена дня и ночи, фазы которых определяются общей степенью освещенности и положением светил и теней от них и 2) ритмы самого организма, соответствующие ритмам активности, связанным с ритмич­ностью возникающих потребностей — перед привычным временем приема пищи ощущается голод, перед сном — усталость. Ориентировка во времени формиру­ется в процессе индивидуального развития. Только к пяти годам ребенок безо­шибочно определяет утро и послеполуденное время.

Восприятие движения. Физическое движение и восприятие движения — не одно и то же. Мы можем воспринимать движение там, где его в действительнос­ти нет. Так возникает, например, иллюзорное движение луны за облаками. От­ражение движения в восприятии является следствием такой же прецептивной деятельности, связанной с переработкой наличных раздражений в процессе вза­имодействия с объектами, как и отражение пространственных характеристик. В восприятии движения важную роль также играет выделение фигуры из фо­на — при логической возможности воспринимается движение того объекта, ко­торый является в восприятии фигурой, а то, что воспринимается как фон, оста­ется неподвижным. Механизмы восприятия, обеспечивающие адекватное вос­приятие движения, могут приводить к возникновению ошибок — иллюзорному восприятию движения, так же как и механизмы восприятия пространственно-временных характеристик среды — к возникновению пространственных иллю­зий. Иллюзорное восприятие движения проявляется, в частности, в так называ­емом «фи-феномене» — например, в восприятии бегущей световой точки при последовательном включении лампочек, расположенных в ряд, а также в стро­боскопическом эффекте, на основе которого построен кинематограф. Суть того и другого в принципе одна и та же — при последовательном предъявлении двух пространственно близко расположенных стимулов с интервалом от 30 до 60 мс они воспринимаются как один движущийся стимул. Иллюзии восприятия про­странства (хорошо всем известные зрительные иллюзии) и движения с отчетли­вой ясностью демонстрируют работу перцептивной системы по созданию обра­за восприятия (перцептивного образа) объекта, отличного от самого объекта.

Реально восприятие движения приспособлено к восприятию тех процессов, которые могут иметь жизненно важное значение и связаны с реальными воз­можностями организма. В связи с этим имеется определенный диапазон скоро­стей, которые наше восприятие в состоянии отразить, и есть скорости, которые ему недоступны, например мы не воспринимаем скорости роста растений и не видим летящую пулю.

Восприятие как процесс. Выше в основном были представлены характерис­тики конечного результата деятельности восприятия — чувственного предмет­ного образа окружающего мира. В возникновении данного образа в субъектив­ном пространстве при непосредственном воздействии раздражителей на органы чувств принимают участие два отличающиеся друг от друга процесса.

Во-первых, предметный образ объекта, формирующийся в какой-то одной модальности, является результатом интеграции ощущений различных модаль­ностей, возникающих в процессе взаимодействия с данным конкретным объек­том. Наиболее существенными для построения предметного образа объекта все же являются зрительные и тактильно-кинестетические ощущения. Именно эти ощущения дают возможность субъекту получить представление о форме пред­мета как отдельной сущности. Данные, получаемые от рецепторов сетчатки гла­за, соотносятся с данными, получаемыми в тот же самый момент от рецепторов, расположенных в коже и мышцах. При одновременном осматривании и ощупы­вании объекта происходит сопоставление этих данных, в результате чего в обра­зе, полученном с помощью глаза, кодируются пространственные характеристи­ки предмета, полученные с помощью кинестетического анализатора. Грубо гово­ря, в угловых размерах зрительно воспринимаемого предмета после завершения построения его перцептивного образа в скрытой форме присутствуют те усилия, которые были использованы в процессе первоначального взаимодействия с ним — это усилия, связанные с изменением пространственного расположения частей конечностей (ног при приближении к нему, рук и пальцев при его ощу­пывании), положения глаза при его осматривании, сопровождающем движения руки, положения головы относительно туловища. Эти мышечные и осязатель­ные данные о размерах, форме и физических свойствах поверхности предметов, соотнесенные с соответствующими изображениями на сетчатке в обобщенной форме хранятся затем в памяти и используются всякий раз, когда в поле зрения или в кинестетической сфере вновь появляется какой-то предмет. Этот процесс построения образов объектов особенно интенсивно протекает в первые месяцы жизни, однако он вновь включается в действие всякий раз, когда условия вос­приятия существенно затрудняются или когда требуется создать более точный детализированный образ объекта, например при рассматривании картины.

В повседневной жизни мы по большей части, однако, пользуемся образами объектов, воспринятых «в общем». Этого оказывается достаточно для успешно­го приспособления. Такая ориентировка в предметном мире возможна потому, что в подобного рода случаях восприятие основывается не столько на построе­нии образа, сколько на его опознании. Опознание предметов становится возмож­ным благодаря тому, что в памяти хранятся не только признаки размерности объектов, их удаленности и наиболее общие признаки предметов — прямые и кривые линии, углы, стандартные формы, стандартные сочетания формы и рас­пределения света и цвета на поверхностях, но и обобщенные образы категорий объектов — так называемые эталоны, энграммы или паттерны образов. Опозна­ние объекта происходит путем соотнесения наличного образа с эталонами, хра­нящимися в памяти. Объект опознается в соответствии с той категорией, к кото­рой его наличный образ оказывается ближе всего. Так, «в целом» мы опознаем автобус, подошедший к остановке, человека за прилавком как продавца, ручку двери, пробегающую мимо собаку и т.д. в случаях, когда наши взаимодействия с ними оказываются мимолетными, непродолжительными. При более тесных взаимодействиях с объектом требуется более точный его образ, и тогда эталон­ный образ достраивается и приобретает индивидуальные черты, что всегда тре­бует времени. Рассматривая, ощупывая объект, наклоняя или поднимая голову, подходя или отходя от него, мы строим индивидуальный перцептивный образ предмета.

Итак, образы восприятия являются результатом действия двух процессов — построения и опознания и, наоборот, опознания и построения.

Восприятие предметного мира является прежде всего результатом взаимо­действия различных анализаторов. Однако восприятие можно рассматривать также как продукт взаимодействия различных познавательных процессов. В со­здании целостного чувственного образа объекта при непосредственном воздей­ствии его на органы чувств принимают участие и ощущение, и мышление, и эмо­ции, и память. Ощущения сливаются с фигурой, имеющей форму, которая яв­ляется результатом деятельности собственно процессов восприятия; далее, посредством процесса категоризации, лежащего в основе мышления, фигура (сцена, событие) соотносится с определенным классом объектов (обобщенность образа); опознание фигуры, в свою очередь, невозможно без процессов памяти; восприятие к тому же всегда в той или иной мере эмоционально окрашено, при этом степень эмоциональной окраски связана с мотивацией.

На последнем обстоятельстве необходимо остановиться чуть подробнее. Вос­приятие всегда характеризуется избирательностью. Мы не в состоянии воспри­нять все детали наличной ситуации. Воспринимается с большей или меньшей подробностью только то, в чем особенно заинтересован человек в данный мо­мент. Имеются три принципа, которые отражают мотивационную основу изби­рательности восприятия.

1. Принцип резонанса — правильнее и быстрее воспринимаются те стимулы, которые соответствуют потребностям, ценностям личности.

2. Принцип защиты — стимулы, противоречащие морально-этическим нор­мам, принятым личностью, а также ожиданиям субъекта или потенциально враждебные стимулы воспринимаются хуже или подвергаются искажению.

3. Принцип настороженности, или сенсибильности, — стимулы, угрожающие целостности личности, могущие привести к серьезным нарушениям в его психическом функционировании, узнаются быстрее всех прочих.

Восприятие, как и все остальные процессы, зависит от культуры. Культура оказывает влияние на то, что человек буквально может или не может воспри­нять. В частности, было обнаружено, что в некоторых африканских племенах люди не в состоянии воспринять перспективу в плоских изображениях, по­скольку европейский способ изображения перспективы на плоскости имеет ус­ловный характер. Восприятие цветовых оттенков также в значительной мере подвержено культурным влияниям.

Итак, чувственные образы предметов, ситуаций и событий являются резуль­татом сложной аналитико-синтетической деятельности мозга. Здесь хочется еще раз подчеркнуть, что психические образы, возникая в пространстве нервной системы, приобретают собственные психологические характеристики — соб­ственное пространство, собственное время, собственную интенсивность, форму и движение, в которых отражается предметный мир, а не сами по себе нервные процессы. В восприятии особенно выпукло представлена предметность психики и сознания.

Восприятие и представление. В обыденной жизни слово «представление» употребляется в различных значениях. Оно может означать понимание, выра­жаемое, например, вопросом: «Ты представляешь себе, что ты натворил?», упо­требляться в значении знания о чем-то, например в высказывании «Я не пред­ставляю себе [не знаю], что это такое», обозначать воспоминание о чем-то, на­пример: «Представь себе озеро, которое мы вчера видели», а может означать образ некоего, не существующего в реальности объекта, явления или события как результат деятельности воображения, что может быть выражено, например, фразой «Представь себе (вообрази) дом, который мы построим. Он будет... [та­ким-то и таким]».

В научной психологии содержанием понятия «представление» является чув­ственный образ предмета, ситуации или события, являющийся результатом де­ятельности памяти или продуктивного творческого воображения. Имеется еще одно значение этого термина — как совокупности всех знаний, действий и эмо­циональных переживаний, связанных с чем-то, что таким образом представлено, дано субъекту, т.е. в таких формах существует в его субъективном опыте. Но это второе понятие, обозначаемое тем же термином, мы здесь рассматривать не бу­дем в силу его крайней сложности и отвлеченности.

Итак, представление — это вторичный чувственный образ, который либо не­посредственно, благодаря памяти, воспроизводится в сознании субъекта, либо является результатом умственных манипуляций с различными чувственными образами, т.е. деятельности воображения, в котором присутствуют элементы мышления. Таким образом, представление также является познавательным пси­хическим процессом, связанным с воссозданием имеющихся или с созданием новых образов объектов — представлений на основе хранящихся в памяти сле­дов образов восприятия. Представления и их свойства, о которых будет сказано ниже, наглядно свидетельствуют о том, что чувственные образы, являясь фено­менами, относящимися к психической сфере и обладающими собственными, отличными от нервных процессов качествами, хранятся в памяти в виде именно чувственных образов. Это подтверждается, в частности, экспериментами Пенфилда на открытом мозге, в которых электрическое раздражение ассоциативных зон коры больших полушарий приводило к тому, что у испытуемого, находяще­гося в этот момент в бодрствующем состоянии, зрительно возникали ярко окра­шенные, детализированные живые сцены из его прошлой жизни.

Представления играют огромную приспособительную роль в жизни челове­ка прежде всего в качестве образов конечных результатов деятельности. Имен­но представление о конечном результате деятельности как о ее цели отличает деятельность человека от поведения животных. Без представления конкретного образа конечного предмета невозможна продуктивная последовательная пред­метная деятельность человека. Конечно, в процессе деятельности этот образ может изменяться в соответствии с новыми условиями и обстоятельствами, но в той или иной форме он всегда должен быть, иначе деятельность будет протекать по принципу проб и ошибок, как это часто наблюдается у животных. Поэтому для повышения продуктивности деятельности, прежде чем начать выполнять какое-то дело, человек должен представить себе образ того предмета или ситуа­ции, которые он хочет создать или достигнуть. Представления помогают человеку также создавать целостную картину

наличного простран­ства: несмотря на то что в каждый данный момент человек видит только часть пространства, благодаря представлениям он знает, что именно и где находится вне пределов его поля зрения, т.е. «воспринимает» окружающее пространство как целостное и непрерывное. Таким образом, представление яв­ляется своеобразным мостом, переходным познавательным психическим процессом между процессом непосредственно­го чувственного восприятия и процессом опосредствованно­го понятийного мышления.

Представление, так же как и восприятие, имеет собственные характеристики. Эти характеристики определяются как тем, что эти образы возникают в сознании при отсутствии

Представление — вторичный чувствен­ный образ, который либо непосредствен­но, благодаря памяти, воспроизводится в сознании субъекта, либо является ре­зультатом умственных манипуляций с раз­личными чувственными образами, т.е. деятельности воображения, в котором присутствуют элементы мышления.

внешних раздражителей в момент их появления и существо­вания, так и теми закономерностями, которые определяют хранение любого материала в памяти. У большинства людей представления имеют следующие характеристики.

Пространственно-временные характеристики представлений:

а) панорамность, которая заключается в том, что воспроизводимые в представ­лении объекты или сцены по их охвату могут превосходить объем поля вос­приятия, например, мы можем представить себе комнату вместе с предмета­ми целиком, хотя воспринимаем всегда только ее часть; панорамность про­является также в том, что мы можем представить себе объект целиком, в то время как воспринимаем в каждый данный момент только часть его;

б) отделенность фигуры от фона: в представлении фигура может существовать отдельно от фона и наоборот;

в) неточность воспроизведения размеров объекта, числа его элементов, а также его схематизация;

г) искажение длительности временных интервалов: чем более заполнен собы­тиями был реальный отрезок времени, тем более длительным он представля­ется.

Модальность представлений. Именно модальность представлений позволяет отнести их к чувственным образам, хотя и вторичным. Преобладание той или иной модальности в представлениях у конкретного человека можно определить с помощью теста Бетса. Для этого человеку нужно предложить представить себе перечисленные ниже образы и оценить по 5-балльной шкале степень их жи­вости:

• цвет родного дома;

• звук кипящего чайника;

• «ощущение» песка при лежании на нем;

• телесные ощущения при ходьбе по лестнице;

• вкус апельсина;

• запах леса (моря);

• ощущение больного горла.

Интенсивность представлений. У подавляющего большинства людей представления гораздо менее яркие, чем образы, возникающие при непосредственном восприятии объектов и ситуаций. Встречаются, однако, люди с очень ярки­ми, насыщенными представлениями, например люди с эйдетической памятью.

Фрагментарность. Эта характеристика говорит о том, что в представляемом образе объекта, как правило, отсутствуют какие-то его стороны, части или черты.

Неустойчивость. Образ объекта в представлении обладает своеобразной текучестью, он как бы мерцает, постоянно слегка меняя свою форму и окраску.

Обобщенность. Обобщенность представления является одной из наиболее важных его характеристик. Уже на уровне представления при создании вторичного образа объекта осуществляется процесс обобщения, который при формировании понятий выходит на передний план. В представлении мы вполне можем воссоздать образ «розы вообще» — вызвать конкретный образ розы, в котором в то же время будут отсутствовать высокоиндивидуализированные черты и будут представлены наиболее характерные особенности данного объекта. Именно процесс обобщения лежит в основе формирования понятий — основных элементов человеческого мышления.

3.3. Мышление

Определение мышления. Венцом эволюционного и исторического развития познавательных процессов человека является его способность мыслить. Благодаря понятийному мышлению человек беспредельно раздвинул границы своего бытия, очерченные возможностями познавательных процессов более «низкого» уровня — ощущения, восприятия и представления. Чувствен­ные образы, создаваемые с помощью этих процессов, обладая качеством надеж­ной достоверности, т.е. высокой степени соответствия объектам и ситуациям реального мира, дают возможность вовремя реагировать на происходящие изме­нения и эффективно строить свое поведение в ответ на эти наличные, непосредственно воспринимаемые события. Придавая движениям определенное направ­ление в пространстве и регулируя их силу и скорость, чувственные образы в то же время, будучи жестко «привязанными» к объекту, его форме, свойствам, ме­стоположению и скорости его передвижения, создают и определенные ограниче­ния в познании окружающего мира. В этих образах окружающий мир предста­ет, так сказать, в нетронутом виде. Для того чтобы проникнуть в суть вещей и явлений, понять скрытые от непосредственного взора связи и отношения внут­ри них и между ними, необходимо активно в них вмешаться, произвести с ними некие физические или мысленные манипуляции, в результате которых эти скрытые связи и отношения становятся явными. Такое постижение этих связей раздвигает границы наличной ситуации не только в том смысле, что мы знаем, что воспринимаемые здесь-и-сейчас объекты и события являются лишь ничтожной частью всего сущего в безграничном пространстве и времени, но и в том, что мы своим умственным взором можем «увидеть» то, что не дано невооруженно­му мыслью глазу, уху, обонянию и т.д. Такой умственный образ окружающего мира, сплетаясь с его чувственным образом, максимально полно отражает окру­жающий мир, хотя в то же время может порождать и химеры. С помощью мыш­ления человек познает окружающий мир во всем его многообразии, свойствах и отношениях.

С приспособительной точки зрения преимущества, которые дает человеку мышление, заключаются также в том, что с его помощью он может, «не сходя с места» и, таким образом, находясь в безопасном положении, «проиграть в уме» различные варианты возможных (и невозможных) событий, которые в действи­тельности нигде и никогда не происходили, предвосхитить наступление наибо­лее вероятных событий, чувственно не воспринимаемых в данный момент в дан­ном месте, и подготовиться к соответствующим ответным действиям, спланиро­вать их и корректировать в процессе их осуществления. С рассматриваемой точки зрения мышление, являясь частью психики, выполняет одну из основных ее функций — функцию упреждения событий. Таким образом, с помощью мыш­ления человек познает не только сущее, действительное, но и возможное, он не только познает, но и создает его.

Прежде чем перейти к раскрытию психологической структуры мышления как познавательного психического процесса, необходимо сказать следующее. Мышление является предметом исследования многих дисциплин: философии, в рамках которой исследуются общие отношения между мышлением и материей, социологии, где изучается зависимость мышления от социальной структуры об­щества и процесса его развития, логики, которая исследует закономерные связи между такими основными формами мышления, как понятие, суждение и умо­заключение, физиологии и других наук.

Предметом именно психологического исследования являются закономерно­сти реального, а не теоретически правильного или истинного, мышления и его связи с другими психологическими явлениями. Дело в том, что реально совер­шающееся мышление может быть, и часто бывает, неправильным с точки зрения формальной логики. Оно может определяться субъективными пристрастиями, быть непоследовательным, свернутым, в процессе его осуществления могут до­пускаться логические ошибки, но именно это живое, обусловленное собственно психологическими факторами мышление и интересует психологов. При изуче­нии мышления конкретных людей в конкретных обстоятельствах были получе­ны очень важные факты. В частности, было обнаружено, что с точки зрения до­стижения конечного результата «ошибка» — понятие весьма относительное, так как именно «ошибка» может выполнять очень важную подготовительную фун­кцию при решении задач. Если логика изучает отношения между готовыми, уже сформированными понятиями, то психологию интересует также сам по себе процесс формирования понятий, при котором может происходить, например, приписывание вещам отсутствующих у них свойств. Кроме того, психологию интересуют не только развитые формы мышления, основанные на оперирова­нии понятиями, но и более простые его формы. Основной тезис о взаимосвязи психических явлений реализуется в исследовании влияния на мышление других психических процессов, состояний и свойств личности, таких как эмоции, уста­новки, характер, личностные особенности.

Что же такое мышление? В чем заключается принципиальное отличие этого познавательного психического процесса от познавательных процессов более низкого уровня? Что является содержанием этого процесса и какого класса за­дачи решаются с его помощью? Всегда ли мы мыслим, когда что-то делаем?

Для того чтобы дать ответы на все эти и подобные им вопросы, необходимо строго договориться, что мы будем считать мышлением, а что нет.

Интуитивно под мышлением мы понимаем нечто, происходящее где-то «внутри», в психической сфере, и это психическое «нечто» влияет на поведение человека таким образом, что оно приобретает нешаблонный,

нестандартный, неповторяющийся характер. В самом деле, когда мы наблюдаем однообразное поведение, слышим давно известные истины, знаем, что человек слепо верит во что-то, мы говорим, что здесь нет и намека на мысль. Приспособительная изменчивость поведения животных в некоторых си­туациях также побуждает нас предполагать наличие в нем разумной основы. Здесь мы сталкиваемся с необходимостью развести понятия «разумный» и «основанный на процессе мышления».

Приспособление к окружающей среде может осуществляться двумя принципиально

Мышление — это социально обусловленный, неразрывно связанный с речью познавательный психический процесс, характеризующийся обобщенным и опосредствованным отражением связей и отношений между объектами в окружаю­щей действитель­ности.

различными путями: а) путем выполнения автоматизированных, жестко запрограммиро­ванных действий, не зависящих от меняющихся обстоятельств и б) путем выработки в данных, конкретных ситуаци­ях новых индивидуальных форм поведения, учитывающих изменившиеся усло­вия. В связи с тем, что никакая заранее подготовленная (врожденная) программа поведения не может полностью соответствовать изменяющимся ус­ловиям среды, любое поведение, основанное на психическом отражении, можно считать разумным, т.е. целесообразным, где разумное означает индивидуально-изменчивое и приспособленное к конкретным обстоятельствам (О.К. Тихоми­ров). В более узком смысле под разумным понимают нахождение обходных пу­тей и использование орудий. Даже у животных всякое поведение представляет собой сплав врожденных и индивидуально-изменчивых форм поведения.

Несмотря на то что по признаку индивидуального приспособления к изменя­ющимся условиям между поведением животных и человека имеется много об­щего, поведение человека, основанное на мышлении, и разумное поведение животных отличаются друг от друга существенно и принципиально. Главное от­личие в том, что поведение животных — приспособительное, поведение челове­ка — приспособительно-преобразующее. В процессе преобразующей деятельно­сти человека мышление выступает как средство постановки цели и как аппарат для подготовки целенаправленных действий. То и другое возможно только на основе использования языка как средства, в котором в обобщенной форме за­креплены наиболее общие свойства предметов и явлений и отношения между ними. Формирование языка, существующего в речевой форме и являющегося средством общения, в свою очередь возможно только в социальной среде. Здесь следует отметить, что спецификой отражения на уровне мышления является отражение именно отношений между объектами и признаками внутри них, оно требуется в том числе и для осуществления обобщений. Специфическое отраже­ние указанных отношений в мышлении психологически представлено в феноме­не понимания. До тех пор пока эти отношения не будут поняты субъектом, их отражение в психике будет представлено только на сенсорно-перцептивном уровне, как это случается при восприятии речевых звуков — можно услышать фразу, произнесенную на родном языке, но не понять ничего.

Суммируя сказанное, можно сформулировать такое определение мышления, в котором найдут отражение наиболее существенные его характеристики, отли­чающие его от иных познавательных психических процессов. Мышление — это социально обусловленный, неразрывно связанный с речью познавательный пси­хический процесс, характеризующийся обобщенным и опосредствованным от­ражением связей и отношений между объектами в окружающей действительно­сти.

Человеческое мышление, обладая всеми присущими ему специфическими свойствами, не обнаруживающимися в рассудочной деятельности животных, не является в то же время внезапно возникшим феноменом и имеет определенные предпосылки, биологические и социальные.

В качестве исходных условий для возникновения мышления выступают две формы деятельности: предметная деятельность и общение. Внутри этих усло­вий — совместных действий с предметом — в формировании мышления уча­ствуют как собственно биологические, так и социальные предпосылки. В каче­стве биологической предпосылки выступает развитое восприятие, которое дает субъекту максимально адекватный образ объекта, без чего невозможна адекват­ная манипуляция им и, соответственно, невозможно отражение связей как внут­ри объекта, так и между объектами. Без регулирующей функции образов невоз­можны также первичные исходные формы предметной деятельности и общения: без наличных образов люди, образно говоря, просто не нашли бы ни объекта для совместных действий, ни друг друга. В свою очередь совместная предметная де­ятельность и общение, развиваясь, становятся мощной движущей силой и глав­ным фактором развития мышления. Исключительно мощным средством фор­мирования мышления, таким образом, является вовсе не созерцание, а деятель­ность, действие, которое, по образному выражению С.Л. Рубинштейна, «как бы несет мышление на проникающем в объективную действительность острие сво­ем». Разламывая кость, раскалывая орех, копая землю, бросая камень, царапая и пробивая мягкое твердым, человек постигает открывающиеся при этом связи между объектами.

Исходной предпосылкой для развития мышления является непосредствен­ная преобразующая активность отдельного индивида. Данная активность при­водит к формированию первой фазы всего процесса — формированию и совер­шенствованию специальных органов действия. У человека таким органом явля­ется рука. Совершенствование руки заключалось в постепенном приобретении ею такой формы, при которой один палец противопоставлен остальным, что спо­собствует совершению разнообразных и тонких действий. Вторая фаза опреде­ляется тем, что действие становится орудийным и коммуникативно опосредованным, т.е. и сами орудия, и цели, и значение действия определяются совмест­но с другими людьми. Далее орудийная коммуникативно опосредованная деятельность сама становится главным фактором становления мыслительных процессов. Обе фазы этого процесса переплетаются и взаимно влияют друг на друга. Наблюдения за детьми, которых воспитали животные, полностью под­тверждают эти представления: у них морфологически (биологически) развитый орган действия — рука — в действительности не является таковым или являет­ся только отчасти, в той же мере у них оказывается неразвитым и мышление.

Итак, на начальных этапах мощным средством развития мышления являет­ся практическое действие. В дальнейшем, при развитом мышлении уже мысль становится средством организации действия, предваряющим его фактором, вы­полняющим программирующую и регулирующую функцию. При этом практи­ческое действие не утрачивает своего значения и продолжает выполнять роль одного из основных средств совершенствования мысли. Об этом следует по­мнить каждому, кто в своем интеллектуальном развитии не желает останавли­ваться на достигнутом.

Развитие органа, приспособленного к выполнению разнообразных манипу­ляций с объектами — их расчленению, соединению, приданию им движения, — приводит к тому, что уже у высших обезьян обнаруживается способность к усмотрению причинно-следственных связей. Шимпанзе, например, вполне в со­стоянии «догадаться» соединить две палки и получить таким образом длинное орудие, с помощью которого можно достать предмет, до которого не дотянуться рукой. Для того чтобы всё это проделать, необходимо выполнить операцию со­отнесения по типу логической импликации — «если..., то...».

Мысль как единица мышления. При рассмотрении познавательных процес­сов более низкого уровня — ощущения, восприятия, представления — мы виде­ли, что каждый из этих процессов предстает перед субъектом не сам по себе, а в форме конечного результата — чувственного образа. Сами по себе эти процессы остаются скрытыми, свернутыми и, по большей части, если не мгновенными, то очень быстротечными. Мышление представлено субъекту не только в форме его результата — мысли, но и в форме процесса.

Процесс мышления субъективно хорошо знаком каждому, однако субъективное — не всегда достоверное, поэтому для раскрытия этапов этого процесса, а также характера производимых при этом операций потребовались специальные исследования. Прежде чем анализировать мышление как

Понимание — это способность реагировать на все, что влияет на эффективность.

Р. Акофф, Ф. Эмери

процесс, рассмотрим существо и свойства его результата, являющегося в то же время и структурной единицей мышления.

В качестве элементарной единицы любого явления долж­на выступать такая его наименьшая часть, при дальнейшем разложении которой явление утратит свою специфику. На­пример, элементарной «единицей», сохраняющей свойства воды, является ее молекула. При дальнейшем ее разложении мы получим вещества, свойства которых будут принципиально отличаться от свойств исходного вещества — воды. Таким образом, мы должны найти такую элементарную единицу мышления, которая все еще будет обладать основным, принципиальным его свойством и при дальнейшем разложении которой это свойство утратится. Основной характеристикой ощущения как образа является его модальность (свет, звук, вкус, запах и т.д.); отличительной характеристикой образа восприятия является его предметность, т.е. отражение в нем отдельного объекта как

предмета с его очертаниями, объемом и рельефом; особенной характеристикой мысли, отличающей ее от чувственных образов, является представ­ленность в ней вычлененных из чувственных образов понят­ных субъекту отношений между отдельными объектами или отдельными свойствами, характеристиками объекта. Можно. Например. С помощью ощущений, восприятия и представлений «отразить» стоящую на окне вазу с цветами. При этом можно почувствовать запах цветов, различить их расцветку, осмотреть и ощупать подоконник, окно, вазу и цветы и таким образом постичь их форму, можно определить, какой из цветков находится ближе, а какой

Характеристикой мысли, отличающей ее от чувственных образов, является представленность в ней вычлененных из чувственных образов понятных субъекту отношений между отдельными объекта­ми или отдельными свойствами, характеристиками объекта.

дальше. С помощью восприя­тия мы можем также выделить вазу с цветами как фигуру, при этом окно и все остальное окружение станет фоном. Мы можем воспринять окно целиком, вместе с вазой, которая бу­дет «встроена» в образ окна, и в этом плане отношения меж­ду ними уже будут представлены, но они не будут вычлене­ны, абстрагированы и, таким образом, поняты. Только с помощью мышления мы можем понять, что ваза именно стоит на окне. То, что она именно стоит, а не, например, лежит, или прибита, или приклеена к окну, можно понять, только произведя какую-то операцию соотнесения — попытаться физически поднять ее, толкнуть, повернуть или проделать это мысленно, манипулируя наличными образами или представлениями, либо проанализировать ситуацию, используя отвлеченные понятия, выраженные с помощью слов. В результате этих дей­ствий, связанных с выполнением операций соотнесения предметов, образов и понятий, и будут обнаружены истинные, недоступные для восприятия отноше­ния между вазой и окном.

На этой неспособности нашего восприятия постичь истинные отношения между явлениями и, таким образом, его способности вводить нас в заблуждение построены некоторые приемы в кино. Мы видим, например, как герой с неимо­верным напряжением сил, весь в поту, на одних пальцах отчаянно карабкается по отвесной скале. Вдруг мы с изумлением замечаем, что капающий с его изму­ченного лица пот падает не вниз, в пропасть под его ногами, а вбок, на скалу, прямо перед его носом. Только тогда, когда оператор поворачивает камеру на 90 градусов и дает общий план, мы начинаем понимать, что герой просто ползет горизонтально по бутафорской «отвесной стене».

Несколько слов о феномене понимания. Несмотря на усилия специалистов, как это ни парадоксально звучит, феномен понимания по-прежнему остается до конца не понятым. Коварство этого феномена заключается в резком расхожде­нии между субъективной ясностью и отчетливостью его переживания и чрезвы­чайной трудностью его аналитического описания. Как бы там ни было, ясно, что, хотя понятными или непонятными могут быть образы, эмоции, воспоминания, понимание является специфической характеристикой именно мысли, мышле­ния. Ведь ни образ, ни эмоция, ни воспоминание не утрачивают своих основных качеств даже в том случае, если они остаются непонятыми. В отличие от них не­понятая мысль перестает быть мыслью, а средство, с помощью которого она пе­редается, превращается в пустую перцептивную оболочку. Если это было рече­вое высказывание, то оно превращается в своеобразный «речевой труп» (Л.М. Веккер). Усвоение такого грамматически правильного набора слов без понимания его смысла — частое следствие зубрежки или бездумного повторе­ния чужих фраз.

Одним из механизмов понимания, схватывания, усмотрения, «синтетическо­го обнаружения» является такое физическое или мысленное переструктуриро­вание ситуации, при котором ее компоненты, включенные в новую структуру, выполняют новые функции. Эти новые функции и отношения и усматриваются. Они и предстают перед субъектом в форме понимания. Здесь вновь отчетливо видно, что в основе понимания — специфической характеристики мышления — лежит активное вмешательство в ситуацию, активное действие. Следовательно, для того чтобы что-то понять, нужно самостоятельно это что-то сделать или переделать — передвинуть, переставить, разобрать и вновь собрать и т. д.

Элементарной единицей мысли, в которой представлены отношения между объектами, является суждение. Суждение — это форма мышления, в

которой от­ражаются связи и отношения между сущностями. Логическое суждение есть связь между субъектом и предикатом, где, в общей форме, субъект — это обозначаемое, а предикат — то или иное его свойство, качество. Имеется еще один компо­нент суждения, который может присутствовать явно или под­разумеваться — это

Суждение — форма мышления, в которой отражаются связи и отношения между сущностями.

связка типа «есть», «имеет», «является» и т.д., которая указывает на бытийный, онтологический статус субъекта. В качестве предиката может выступать любой объект или свойство, например «роза (является, есть) красная», «рыба это (есть) животное». Именно в суждении с его трехчленной или как минимум двучленной формулой отражаются либо отношения между объектами (вазой и окном), либо отношения между объектом и его свойством или качеством (вазой и ее каче­ством — способностью стоять), выраженным логическим сказуемым или преди­катом. Поскольку суждение является логическим следствием усмотрения отношений, выявляемых уже на уровне перцепции, в нем могут отражаться отноше­ния еще до формирования понятия. Суждение с понятиями в качестве его структурного элемента — это только частная, хотя и высшая форма суждений.

Суждение как форма существования элементарной мысли является исход­ной для двух других логических форм мышления — понятия и умозаключения.

Понятие — это мысль, в которой отражаются наиболее об­щие, существенные и отличительные признаки предметов и явлений действительности. Психологически понятие — это совокупность признаков

и правил связи между ними. Эти признаки описывают явления, составляющие данную катего­рию, обозначенную данным именем, словом или знаком. Признаки, описывающие данное понятие, могут относиться к объектам, к субъективным состояниям, связанным с данной категорией объектов, а также к действиям, производимым с ними. Так что некоторые признаки объектам, входящим в данное понятие

Понятие — мысль, в которой отражаются наиболее общие, существенные и отличительные признаки предметов и явлений действительности.

(кате­горию), приписываются. Генетически суждение предшествует понятию, по­скольку, для того чтобы понятие сформировать, необходимо перечислить его признаки, т.е. сформировать суждение об отношениях между субъектом и мно­жеством его предикатов, например: «собака — это лапы... это хвост... это лай... это... и т.д.». На то, что понятие является формой мысли, производной от сужде­ния, указывали Л.С. Выготский, К. Бюллер и др.

Умозаключение — это форма мышления, которая представляет собой такую последовательность суждений, где в результате установления

отношений между ними появляется новое суждение, отличное от предыдущих. Умозаключение является наиболее развитой формой мысли, структурным компонентом которой выступает опять-таки суждение.

Таким образом, суждение является универсальной струк­турной формой мысли, генетически предшествующей поня­тию и входящей в качестве составной части в умозаключение. Итак, для того чтобы вычленить и понять отношения и связи между

Умозаключение — форма мышления, которая представляет собой такую последовательность сужде­ний, где в результате установления отноше­ний между ними появляется новое суждение, отличное от предыдущих.

элементами ситуации, необходимо произвести какие-то действия — операции соотнесения элементов друг с другом.

Какие же операции производятся с объектами и их свойствами для того, что­бы установить отношения между ними, отражаемые в суждении? Такими мыс­лительными, производимыми с помощью физических или умственных действий операциями соотнесения являются следующие:

• сравнение, с помощью которого вскрываются отношения сходства или раз­личия;

• анализ — расчленение целостной структуры объекта;

• синтез — воссоединение элементов в целостную структуру;

• абстракция и обобщение — выделение общих признаков объекта, отделе­ние их от единичных, случайных и поверхностных;

• конкретизация — операция, обратная абстрагирующему обобщению, т.е. возврат к осмысливаемому объекту во всей полноте его индивидуальной специфичности.

В связи с тем, что некоторые из этих операций соотнесения можно произво­дить не только с понятиями, но и с объектами и их образами, мышление имеет различные уровни.

Генетически наиболее ранним уровнем является наглядно-действенное мыш­ление. Это такой уровень мышления, при котором отношения вскрываются пу­тем непосредственного манипулирования конкретными предметами. Когда ре­бенок открывает для себя, что один мяч можно привести в движение, толкнув его другим мячом, или когда плотник, приложив одно бревно к другому, начина­ет понимать, что именно мешает им лежать плотно, они пользуются наглядно-действенным мышлением. Таким образом, хотя этот уровень характеризует мышление преимущественно высших животных и детей раннего возраста, он присутствует и в деятельности взрослых людей с их развитым понятийным мышлением.

Следующим уровнем развития мышления является мышление образами, или наглядно-образное мышление. Это тот уровень, на котором человек вскрывает связи и отношения, не физически перемещая предметы, а соотнося друг с дру­гом образы одного и того же предмета или образы различных предметов. Когда человек, для того чтобы понять устройство какой-нибудь машины, разглядыва­ет ее с разных сторон и таким образом сравнивает ее образы, полученные в раз­ных ракурсах, он манипулирует образами восприятия. Когда он для тех же це­лей представляет предмет и мысленно поворачивает его в разных плоскостях, он оперирует образами представления. И в том, и в другом случае образы являют­ся теми «атомами» мысли, из которых формируется ее «молекула» — понятое отношение между ними.

Наивысшим уровнем мышления является мышление, при котором в каче­стве элементов, над которыми производятся перечисленные и иные операции, служат понятия, представленные словом, — понятийное или словесно-логическое мышление.

Итак, мысль представляет собой результат соотнесения предметов, образов или понятий, причем данный результат может непосредственно отразиться в форме суждения, либо в форме понятия, либо в форме суждения, выведенного из последовательного ряда других суждений. Человеческое мышление отлича­ется от мышления животных тем, что все эти операции совершаются посред­ством системы знаков — языка. Использование знаков с соответствующими пра­вилами связи между ними значительно облегчает процесс мышления с его опе­рациями соотнесения. Оперировать символами гораздо легче, чем предметами или даже чувственными образами. Способность к использованию символов в качестве заместителей категорий объектов дает человеку огромные преимуще­ства перед другими животными в приспособлении к окружающему миру.

Мышление как процесс. Выше уже говорилось о том, что процессуальный характер чувственных познавательных процессов остается, в ochqbhom, скры­тым от субъекта. Иначе дело обстоит с процессом познания на уровне мышле­ния. Здесь процесс соотнесения объектов, образов, понятий и символов может быть развернутым и хорошо осознаваемым в силу того, что сознанию уже пред­ставлены объекты, с которыми производятся операции. Кроме того, процесс мышления иногда развернут во времени так, что он не может остаться незаме­ченным и, наконец, часто он субъективно переживается именно как действие, деятельность, труд, иногда тяжкий, утомительный, порой мучительный, но в то же время приносящий ни с чем не сопоставимое удовлетворение и восторг, ког­да в результате него достигается понимание или обнаруживается решение про­блемы.

Что же представляет собой процесс мышления, каковы его основные этапы и всегда ли мы в повседневной жизни пользуемся этим приспособительным пси­хическим аппаратом — мышлением? Когда мышление включается в процесс на­шего приспособления к окружающему миру? Возможно ли обходиться без него, и в каких случаях человек без него обходится?

Мы видели, что в процессе восприятия окружающего мира мы получаем его чувственный образ, который направляет и регулирует наши

действия. Напри­мер, увидев опасный объект или услышав звук, свидетель­ствующий о его присутствии, почувствовав запах и т.д., мы можем, не раздумывая, пуститься в бегство, при этом на бегу мы будем, без особых размышлений, руководствуясь налич­ными образами, перепрыгивать через препятствия, огибать их, проползать под ними и т. п. В данной ситуации мы можем не пользоваться мышлением, а опираться только на образы восприятия и представления. Например, перепрыгивая через поваленное дерево, мы в соответствии с представлением о нем знаем,

Мысль представляет собой результат соотнесения предме­тов, образов или понятий, он может непосредственно отразиться в форме суждения, либо в форме понятия, либо в форме суждения, выведенного из последовательного ряда других суждений.

какую приблизительно форму оно имеет на неви­димой в данный момент стороне. Так может продолжаться до тех пор, пока мы не столкнемся с препятствием, для преодо­ления которого автоматизированных, привычных действий и навыков нам окажется уже недостаточно, когда возникнет так называемая проблемная ситуация. Итак, мышление как психический аппарат приспособления вступает в действие тогда, когда в процессе приспособления возникает блокада привычного приспособительного действия. Процесс преодо­ления препятствия в этом случае в самой общей форме будет иметь несколько этапов:

а) замешательство;

б) обращение к образам памяти и понятиям;

в) манипуляция образами или понятиями;

г) преодоление препятствия.

Следовательно, для того чтобы мышление «заработало», необходимо появле­ние проблемной ситуации. Однако этого еще недостаточно для возникновения мышления, поскольку некоторые проблемные ситуации могут быть разрешены и без его привлечения, методом проб и ошибок. Специфическим для мышления объектом является не сама по себе проблемная ситуация, а задача, которая фор­мулируется на ее основе.

Задача является специфическим объектом мышления безотносительно к об­ластям человеческого знания — это может быть физический мир, общественная жизнь, межличностные отношения, сам человек, в том числе и его процесс мыш­ления.

Задача может формулироваться самим человеком в ходе его практической деятельности, а может быть дана ему в готовом виде другими людьми.

Все задачи имеют одну общую объективную структуру и характеристики. Общая структура задачи включает в себя условия и требование. Под условиями понимаются все факторы, имеющие отношение к разрешению проблемной ситу­ации. Требование — это цель, которая может быть достигнута при ее разреше­нии. Одной из важных характеристик задачи является ее сложность. Проиллю­стрировать возникновение проблемной ситуации и структурных компонентов задачи можно на простом жизненном примере.

Предположим, что вы после целого дня блуждания по лесу с полной корзи­ной белых грибов возвращаетесь домой. Вы идете по лесу, перешагиваете через канавы, продираетесь сквозь кусты, обходите деревья и

вдруг выходите к реке в неожиданном для вас месте (возникновение проблемной ситуации). Окинув взглядом местность, вы ставите себе задачу перебраться на другой берег. В соответствии с задачей вы изучаете ее усло­вия. Вы знаете, что эту реку вброд не перейти (условие), ви­дите, что мост, на который вы рассчитывали, находится дале­ко и засветло вам до него не добраться (условие). В воде плещется рыба (к условиям не относится). Перед вами отлогий берег, на котором лежат в

Мышление как психический аппарат приспособления вступает в действие тогда, когда в процес­се приспособления возникает блокада привычного приспособительного действия.

беспорядке какие-то пустые бочки, бревна, доски, обрывки веревок, на боку лежит лодка без ве­сел (условия). Вдали летит самолет (к условиям не относит­ся). Течение реки медленное, ветра нет (условия). Вплавь реку с полной корзиной не переплыть (условие). Вы знаете, что, для того чтобы попасть домой засветло и не заблудиться, вам непременно нужно перебраться на другой берег (требование).

Фазы мыслительного процесса. Исходным пунктом мыслительного пути является постановка вопроса. От формулировки вопроса зависит все направле­ние мыслительной деятельности. Условием адекватной постановки вопроса яв­ляется правильная констатация дефицита информации, искомого (неизвестно­го). Понимание того, что именно непонятно в данной ситуации, «понимание непонятности» (Л.М. Веккер), является признаком начала работы мысли, по­этому отсутствие вопросов — «грозный индикатор отсутствия работы мысли» (он же). Является ли в нашей задаче адекватным вопрос, часто предлагаемый студентами в ходе занятий: «Как перебраться на другой берег?». Этот вопрос не является адекватным, потому что его содержание выходит за пределы явных и скрытых условий и требования, ведь на другой берег можно перебраться по воз­духу, по дну реки, вплавь, мысленно. С учетом условий адекватным будет во­прос: «Что именно из имеющихся предметов способно выдержать вес человека вместе с корзиной грибов и может послужить в качестве плавательного средства для преодоления реки?».

Следующей фазой мыслительного процесса является перебор возможных, вероятных, вариантов решения задачи. В нашем примере таковыми будут: лод­ка, бревна, бочки, доски, которые могут быть использованы в качестве плава­тельных средств.

На следующем этапе из всех возможных способов в качестве гипотезы выби­рается наилучший вариант на основе различных критериев — «стоимости», субъективной привлекательности и, наконец, вероятности выполнения требова­ния, — вытекающих из субъективного опыта и знаний (Р. Солсо). Из этих кри­териев наиболее важным является вероятность достижения цели. В нашем слу­чае объектом, удовлетворяющим этому критерию, является, конечно, лодка. На этом же этапе осуществляется проверка выбранной гипотезы. Вы осмотрели лодку и обнаружили такую пробоину, с которой, едва отплыв от берега, лодка может утонуть. Выбор конкретной гипотезы при переборе возможных вариан­тов осуществляется не только на основе рациональных соображений, в этом процессе принимают участие и неосознаваемые факторы. В совокупности эти факторы приводят к оценке адекватности выбранной гипотезы на основе свое­образного, хорошо знакомого всем «вдохновения», которое еще называют «чувством близости решения». Осмотрев на берегу бревна, бочки, доски, заметив что веревка достаточно длинная, вы чувствуете, что решение где-то здесь, в бочках, досках и веревке.

Решение задачи завершается получением ответа или формулировкой сужде­ния. Мысленно соединив пустые бочки с досками и веревкой вы находите, что при этом может получиться вполне надежное, достаточно управляемое, способ­ное выдержать необходимый вес плавательное средство. Задача в принципе ре­шена, благодаря чему может быть разрешена и проблемная ситуация — преодо­ление препятствия.

Поскольку в повседневной жизни в процессе приспособления к физическому миру и социальной среде человек сталкивается с препятствиями на каждом шагу, эффективность их преодоления зависит от того, в какой мере он при этом пользуется усвоенными навыками или ищет новые пути решения. Мышление при этом пронизывает все формы деятельности человека.

Формирование понятий. Наиболее развито у человека понятийное мышле­ние, где элементами, над которыми производятся мыслительные операции, яв­ляются понятия. Предметы и явления окружающего мира представлены челове­ку не только в их чувственных образах, но и в форме понятий — обобщенных внечувственных, умственных образах (репрезентациях) этих объектов и явле­ний. В них отражаются общие для данного класса объектов, существенные и от­личительные признаки. Обобщение признаков невозможно вне использования специальных средств — символов, или знаков, объединенных между собой опре­деленными правилами связи, т.е. языка. В историческом процессе формирова­ние понятий и развитие языка шли в тесном взаимодействии друг с другом. Язык как система знаков, выступающая в качестве средства общения и мышле­ния, воплощенного в форму общения — речь, служил и служит той направляю­щей и организующей силой, которая связывает понятие (значение) со знаком и, таким образом, ограничивает количество и качество признаков, составляющих данное понятие. Процесс формирования понятий с помощью языковых средств особенно отчетливо можно наблюдать при формировании понятий ребенком, а также в искусственно создаваемых условиях. Независимо от того, протекает ли этот процесс в историческом времени и условиях, в условиях и времени форми­рования ребенка или же в коротком времени и специфических условиях экспе­римента, существо его остается неизменным и заключается в следующем. Стал­киваясь в процессе взаимодействия с миром с каким-либо объектом этого мира, имеющим всегда множество признаков, человек получает от окружающих разъяснения по поводу его наименования. При отсутствии такового в обще­ственном словаре для обозначения данной категории объектов, например при столкновении с совершенно незнакомым объектом, он может получить новое наименование. Запоминая признаки данного объекта, человек связывает с ними услышанное имя всякий раз, когда признаки и имя появляются вместе. Индиви­дуальные признаки объектов одного и того же класса, объединяемых окружаю­щими одним именем, неизбежно меняются, в то же время существенные для данного имени признаки остаются неизменными. Получая от окружающих при столкновении с данным объектом с данным набором признаков подтверждение или одобрение по поводу соответствия сочетания признаков данному имени, человек отбрасывает редко подкрепляемые таким образом другими людьми признаки и оставляет часто подкрепляемые, т.е. обобщает их в процессе общения. Процесс обобщения признаков, согласованный с другими людьми, касается не только свойств самого объекта, но и всех аспектов взаимодействия с ним. На­пример, в понятие «еда» включаются самые разнородные объекты, объединяе­мые тем не менее одним очень важным признаком — съедобностью.

Поскольку формирование понятия — процесс социальный, содержание по­нятий зависит от той культуры, в рамках которой он осуществляется. Культура группы или сообщества определяет существенность или несущественность при­знаков, составляющих данное понятие, связываемое с данным именем. Вслед­ствие различий между культурами в каждой группе или сообществе имеются понятия, не представленные в других культурах. Но в силу сходства основных потребностей и относительной независимости их от конкретной культуры, а также сходства в физическом и физиологическом устройстве людей, во всех культурах имеются понятия, в которых представлены одни и те же явления. В общем, можно сказать, что во всех человеческих сообществах имеются тожде­ственные понятия, в которых сходным образом отражены части тела, потребно­сти в пище, воде, крове, типичные человеческие чувства, глобальные простран­ственные и временные отношения, а также наиболее общие свойства объектов, отражение которых обусловлено общим для всех строением органов чувств че­ловека. Понятия, связанные с изменчивыми природными условиями существо­вания, своеобразием хозяйственной деятельности, изменчивой формой удовле­творения потребностей и проявления чувств, понятия, в которых фиксированы единицы измерения пространства, времени и иных свойств объектов, основан­ные на взаимной договоренности, могут существенно различаться от культуры к культуре.

Язык и дискурсивное мышление. В предыдущих разделах мы часто ссыла­лись на тесную связь психических процессов человека с языком и говорили даже, что специфически человеческое развернутое мышление невозможно без языка. Вкратце, что же такое язык?

Язык — это система знаков, служащая средством человеческого общения, мыслительной деятельности, способом выражения самосознания личности, пе­редачи и хранения информации от поколения к поколению.

Что же такое знак и что такое система, связывающая эти знаки?

Эволюционное развитие познавательных процессов происходило закономерным образом: для успешного приспособ­ления к окружающей среде субъект должен был располагать средствами, с помощью которых в

его субъективном про­странстве были бы представлены жизненно важные характеристики данной среды. Такими средствами являются ощущения, образы восприятия, представления, а также пронизыва­ющая все познавательные процессы память. С появлением способности постигать отношения между объектами появи­лась потребность в новом средстве их отражения. Образ объекта, в котором эти отношения представлены в единичной форме, в качестве

Язык — это система знаков, служащая средством человеческого общения, мыслитель­ной деятельности, способом выражения самосознания личности, передачи и хранения информа­ции от поколения к поколению.

такого единичной форме, в качестве такого средства не годится, поскольку он, во-первых, глубоко субъективен, поэтому недоступен другим, во-вторых, изме­няется при хранении в памяти и, в третьих, в нем эти отношения существуют в скрытом, не вычлененном виде. Для фиксации этих отношений потребовалось такое средство, которое обладало бы свойствами вещи и в то же время служило бы носителем этих отношений. Таким средством и является знак — любой пред­мет или звук, в котором в неизбежно обобщенной форме фиксируются отноше­ния между объектом и его признаками и между объектами, что, в общем, одно и то же. Неизбежно обобщенную форму отношения приобретают потому, что для их вычленения и фиксации требуется наблюдение за множеством аналогичных событий.

Помимо свойства независимости от конкретных вещей, внутри которых от­ношения имеются, данное средство должно обладать еще одним важным каче­ством — подобно субъективному образу оно должно всегда

быть под рукой. Та­ким средством и оказался звук. Издаваемый речевым аппаратом звук обладает качеством изменяемости. Количество сочетаний отдельных звуков практически бесчисленно, как и количество отноше­ний между объектами. Таким образом отношения приобрели любезную человеку форму вещи, которой можно манипули­ровать так же, как и предметами. Знак становится удобным орудием мышления, в котором в обобщенной

В элементарных грамматических структурах языка отражаются прежде всего элементарные логические отношения между объектами, а также между объек­том и его свойством.

форме пред­ставлены предметы и отношения между ними. Необходимо подчеркнуть, что общение и обобщение посредством знака тесно связаны друг с другом. Ведь для того чтобы указать другому человеку на вещь или направить его к ней, необходи­мо указать на ту категорию, к которой она принадлежит. С другой стороны, обобщение признаков посредством знаков возможно только в процессе общения, обусловленного необходимостью совершения совместных действий по преобразованию среды при приспособлении к ней. Поскольку вы­членяемые свойства объектов и отношения между ними обусловлены особенно­стями самого субъекта и его потребностями, т.е. имеют произвольный характер, отношения между знаком и закрепляемыми в нем свойствами и отношениями также произвольны, но однозначны. Произвольность этой связи придает языку чрезвычайную гибкость в отражении мира, однозначность же достигается путем установления согласия между людьми относительно данной связи.

Что же представляет собой система, связывающая знаки языка? Такой систе­мой является не что иное, как его грамматика. В элементарных грамматических структурах языка отражаются прежде всего элементарные логические отноше­ния между объектами, а также между объектом и его свойством, так появляется элементарная единица языка — трехчленное или, в пределе, двучленное предло­жение с его подлежащим, сказуемым и явной или скрытой связкой. Таким обра­зом устанавливается связь между логической единицей мысли — суждением и речевой единицей — предложением. Вычлененные мышлением отношения при­обретают свою речевую форму, в которой они только и могут существовать от­дельно и объективно как для самого субъекта, так и для других людей. Дальней­шее развитие языка приобретает самостоятельный характер, обусловленный культурой группы так же, как происходит развитие любого специфического для данной культуры орудия. Язык приобретает специфические особенности, кото­рые в свою очередь могут оказывать влияние на отражение действительности в процессе ее умственного освоения.

Язык и фиксируемые в нем понятия об объектах, их свойствах и отношениях между ними, развиваясь вместе с понятиями, в свою очередь оказывают влияние на восприятие человеком мира и на процесс классификации явлений. Более под­робно об этом мы поговорим в разделе о языке и сознании.

Наиболее развитой формой мышления, осуществляемого посредством язы­ка, является рассуждение — дискурсивное мышление (от лат. discursus

— рас­суждение, довод). Дискурсивное мышление представляет собой цепь суждений, элементами которой являются понятия, и в конце которой появляется новое суждение, являющееся производным от предыдущих. Дискурсивное мышление воз­можно только с использованием языка в качестве его сред­ства. Рассуждающее мышление развивается по так называе­мым логическим законам, правилам, при соблюдении кото­рых новое суждение или

Дискурсивное мышление представ­ляет собой цепь суждений, элемента­ми которых являются понятия и в конце которой появляется новое суждение, являющееся произ­водным от предыду­щих.

вывод в большей мере обладает предсказательной силой, чем при их нарушении. Правиль­ность логического вывода зависит, однако, не только от пра­вильного выполнения логических операций, но от ряда дру­гих условий, в частности от исходных суждений, истинность которых определяется содержанием используемых понятий, личным и обще­ственным опытом, существующим в форме убеждений, в том числе и иррацио­нальных. Функция дискурсивного мышления заключается в доказательстве самому себе и другим верности вывода или принимаемого решения, предшествующего какому-то действию или деятельности, при помощи ссылки на логи­ческую правильность рассуждений. Двумя способами дискурсивного мышления являются индукция и дедукция.

Индукция — это движение мысли в процессе рассуждения от частных суждений к общему выводу. Если рассматривать процесс формирования

понятий в логических терминах, то можно сказать, что он представляет собой типичный пример индукции.

Более сложной формой умозаключения является дедукция, при которой конечное суждение является результатом движения мысли от общих положений к частным

Индукция — движение мысли в процессе рассуж­дения от частных суждений к общему выводу.

суждениям. Такое движение мысли в формальной логике приобретает форму силлогизма, который состоит из общей и частной посылки и вывода. Дедуктивное мышление требует от субъек­та большей способности к отвлечению и обобщению, а также к децентрации — способности на время рассуждения преодолеть эгоцентрическую позицию, взглянуть на явление как бы со стороны. В скрытой форме дедукция, так же как и индукция, присутствует в мышлении человека всегда, однако при решении от­влеченных задач люди с эгоцентрическим мышлением справляются с такими за­дачами с трудом. Так, в исследованиях А.Р. Лурия, проведенных им в 1930-х гг. в далеких кишлаках Узбекистана, и в проведенных Коулом и Скрибнер исследо­ваниях африканских рисоводов народности кпелле было обнаружено, что люди, находящиеся на определенной стадии общественного развития, неспособны ре­шать простейшие силлогизмы типа: «На далеком севере все медведи белые. Но­вая Земля находится на далеком севере. Какого цвета медведи на Новой Зем­ле?» Люди с неразвитым дедуктивным мышлением, а также дети младшего школьного возраста при решении задач такого рода ссылаются на отсутствие соответствующего личного опыта, обращаются к несущественным признакам, задают неуместные вопросы и т.д.

В силлогизме общие и частные посылки часто основываются на убеждениях, распространенных в данной культуре. В связи с этим безупречные с точки зре­ния формальной логики дедуктивные рассуждения могут приводить к выводам, в своих исходных пунктах основанным на верованиях, иррациональных убежде­ниях и тому подобных вещах, как это происходило, например, в средние века, во времена охоты на ведьм. Выводы в дедуктивном мышлении могут определяться и личными верованиями и убеждениями, в том числе и осно­ванными на предрассудках и приметах. Например, вывод о бессмертии души конкретного человека основан на вере в бессмертие человеческой души вообще. Сочетание ложной посылки с

нарушениями логики рассуждений приводит к формированию ложных, болезненных убеждений, как это случается при душевных заболеваниях. Для того чтобы избежать подобных ошибок, люди постоянно сверяют свои представления о мире с представлениями других людей и вносят в свою картину мира соответствующие коррективы. Потребность в

При дедукции конечное суждение является результатом движения мысли от общих положений к частным суждениям.

подобном согласовании взглядов так велика, что при отсутствии такой возможности, например в усло­виях полной социальной изоляции, человек может потерять устойчивые ориен­тиры связывающие его с реальностью, утратить с ней контакт и таким образом превратиться в психотика. Отсюда видно, насколько опасно для человека отсут­ствие условий для нормального общения, как, например, при строгой социаль­ной изоляции, или пребывании в иноязычной среде, или при аутизме.

Способность к дискурсивному мышлению открывает небывалые до того воз­можности для планирования и организации деятельности. Пользуясь словом как средством для закрепления отношений не только между объектами, но и между действиями человек может составить программу действий, зафиксированную в ряде словесных высказываний, а затем сверять этапы реально выполняемых действий с имеющейся словесной программой и вносить соответствующие кор­рективы как в действия, так и в программу в зависимости от конкретных обсто­ятельств. Именно в способности пользоваться языком как средством планирова­ния и организации действий заключается огромная преобразующая сила чело­века, которая, как уже говорилось выше, может использоваться, к сожалению, не только во имя добра, но и во имя зла.

Виды мышления. Мышление подразделяется на виды в зависимости от ис­пользуемых средств, характера решаемых задач, степени развернутости и осо­знанности производимых операций, преследуемых при этом целей и качества получаемого результата. Строгой классификации видов мышления не суще­ствует, поэтому мы рассмотрим только те виды, особенности которых определя­ются наиболее существенными компонентами мышления.

Теоретическое и практическое мышление. Теоретическое мышление направ­лено на познание наиболее общих законов и правил. Оно оперирует наиболее общими категориями и отвлеченными понятиями. Всякого рода научные кон­цепции, теории, методологические основания науки являются продуктом этого вида мышления. Таким образом, теоретическое мышление составляет основу научного творчества.

Основной задачей практического мышления является подготовка физиче­ских преобразований действительности, т.е. постановка цели, создание плана, проекта, схемы действий и преобразований. Его особенность заключается в том, что оно часто развертывается в условиях дефицита времени, а также в том, что в условиях практической деятельности его субъект обладает ограниченными возможностями для проверки гипотез: после того как вы со своими грибами упа­ли в реку с неправильно рассчитанного и сделанного плавсредства, бессмыслен­но составлять план переправы через реку.

Теоретическое и эмпирическое мышление отличаются друг от друга по характеру понятий, которыми мышление опери­рует. Теоретическое мышление оперирует по возможности точно определенными, унифицированными по своему содержанию понятиями, относительно которых степень согласия людей достаточно высока. Эмпирическое

мышление — это мышление интуитив­но и ситуативно определяемыми понятиями, кроме того, в данном случае меж­ду понятиями, используемыми разными людьми, может быть низкая степень со­гласованности.

He мыслям надобно учить, а мыслить.

И. Кант

Различают также интуитивное и аналитическое мышление. Аналитическое мышление развернуто во времени, имеет более или менее четко очерченные эта­пы, а сам процесс мышления в достаточной мере осознан. В отличие от аналити­ческого интуитивное мышление свернуто во времени, иногда решение пробле­мы производится молниеносно, в нем отсутствуют этапы и, наконец, его процесс осознается в минимальной степени.

Очень важным с точки зрения приспособительных функций мышления яв­ляется его деление на реалистическое и аутистическое. Реалистическое мышле­ние основывается на реальных знаниях о мире, направлено на достижение це­лей, обусловленных жизненно важными потребностями и обстоятельствами, оно регулируется логическими законами, а его течение осознанно контролиру­ется и направляется. Аутистическое мышление (от слова «аутизм» — стремле­ние к уходу от реальной действительности во внутренний мир, оторванность от реальности, склонность к фантазиям и мечтам в ущерб актуальным целям и за­дачам) основывается на произвольных, иррациональных допущениях при игно­рировании реальных фактов. Основной его движущей и направляющей силой являются плохо осознаваемые или неосознаваемые желания или страхи. Оно плохо контролируется сознанием и в этом смысле напоминает сновидение, основной характеристикой которого является произвол, неподконтрольность.

Причудливое течение и формы аутистического мышления следует отличать от познавательного процесса, который имеет много общего с процессом мышле­ния — воображения.

Мышление и воображение. Как уже неоднократно говорилось выше, объек­тами манипулирования могут быть конкретные предметы, образы и знаки. Манипулируя образами, хранящимися в памяти, т.е. представлениями, человек может мысленно их расчленять, соединять, изменять их пропорции, перемещать в пространстве, окрашивать в различные цвета, заменять одни элементы други­ми и т.д. Такая способность к мысленному преобразованию чувственных обра­зов памяти и есть воображение. В воображении, таким образом, сливается чув­ственный и отвлеченный характер отражения действительности, позволяющий человеку создавать новые чувственные образы, находящиеся во внутреннем, субъективном пространстве. Представления, полученные в результате деятель­ности воображения, дают человеку возможность в наглядной форме предста­вить себе образ конечного результата в форме предмета или ситуации. На дости­жение этого образа и будут направлены действия, с ним будет сверяться полу­ченный конкретный результат. Именно эта способность отличает разумную продуктивную деятельность человека от рассудочной деятельности животных. Специфические операции соотнесения, характерные для воображения, — агглю­тинация, гиперболизация, заострение, типизация и т.п. — описаны в любом учебнике по психологии, здесь же необходимо отметить, что в процессах вообра­жения участвуют не только мыслительные операции соотнесения, но и языко­вые логические формы мышления. Полученные новые образы могут анализиро­ваться с помощью дискурсивного мышления и на основе этого анализа в них могут вноситься соответствующие изменения с соответствующей их проверкой. Активное продуктивное воображение является основой творческой деятельно­сти человека. Практическим выводом из сказанного здесь является следующее: успех любой деятельности человека связан со степенью четкости полученного с помощью воображения представления о конечном продукте этой деятельности.

3.4. Память

Определение памяти. Из предыдущего изложения понятно, что создание адекватного образа окружающего мира представляет собой сложный многоуровневый процесс, в котором принимают участие познавательные процессы различной сложности. Каждый из этих процессов придает образу свои специфические качества. Процессы восприятия и ощущения дают нам представ­ление о мире как о пространстве, заполненном отдельными предметами, имею­щими форму, объем и определенную фактуру. Эти предметы помещаются в про­странстве вне субъекта, причем одни из них располагаются дальше, другие бли­же в точном соответствии с

расположением реальных объектов. Ощущения придают этим объектам качественные особенности, такие как цвет, вкус, запах, тяжесть и др. Ощущения, помимо того что они скрыто входят в состав формы образа (кинестетические ощущения), придают ему животрепещущий характер и большую достоверность. Процессы категоризации уже на уровне восприятия дают нам возможность в считанные доли секунды понять, с предметами какого рода мы сталкиваемся, и отреагировать

Память является процессом, обеспечивающим построение всестороннего образа мира, связывающим разрозненные впечатления в целостную картину, прошлое с настоящим и будущим.

соответствующим образом. Мышление, обобщая воспринятое, разворачивает панораму нашего жизненного простран­ства, расширяя его далеко за пределы видимого и переживаемого в данный мо­мент, оно позволяет «видеть» скрытые свойства предметов, понимать суть наблюдаемых событий и таким образом предвидеть их наступление. Животное, например, стоя под навис­шей каменной глыбой, удерживаемой в неустойчивом равно­весии хрупкой веточкой, может погибнуть при малейшей случайности. Человек же может «разглядеть» скрытую угро­зу и вовремя покинуть опасное место. Благодаря дискурсив­ному мышлению человек есть то, что он есть, в том мире, ко­торый он постоянно сам создает.

Все это было бы невозможно, если бы живые существа не обладали способностью к сохранению: намерений, восприни­маемых впечатлений, результатов их переработки, а также программ действия. Процессом, обеспечивающим построение всестороннего об­раза мира, связывающим разрозненные впечатления в целостную картину, про­шлое с настоящим и будущим, является память. Без процессов памяти не может быть ни предметного чувственного, ни отвлеченного умственного образа окружающего мира. Память — это «цемент», который соединяет все строительные элементы мозаики в единую, полную жизни картину.

Способность сохранять информацию о событиях является фундаментальным свойством материи вообще, как живой, так и неживой.

Примером этого может быть способность накопителей информации, таких как магнитная лента, винило­вая или лазерная пластинка, сохранять информацию, кото­рая при соответствующих условиях может быть преобразова­на в звук, изображение и, в принципе, в любой чувственный образ. Однако только в деятельности живых организмов спо­собность сохранять структуры воздействий начинает играть важную функциональную роль (поскольку память компью­тера и других носителей включена в функциональные систе­мы живого организма — человека).

Психология, имея свой предмет и объект, наделенный па­мятью, изучает специфические особенности памяти, т.е. те ее механизмы, формы и виды, которыми обладает человек.

Память — это процес­сы организации и сохранения прошло­го опыта, делающие возможным его повторное использо­вание в деятельности или возвращение в сферу сознания. Память связывает прошлое субъекта с его настоящим и будущим и является важнейшей познавательной функцией, лежащей в основе развития и обучения.

Изу­чение памяти животных служит, как и любая другая инфор­мация о них, для углубления понимания памяти человека. В связи со сказанным, в психологии определение памяти приобретает следующую формулировку.

Память — это процессы организации и сохранения прошлого опыта, делаю­щие возможным его повторное использование в деятельности или возвращение в сферу сознания. Память связывает прошлое субъекта с его настоящим и буду­щим и является важнейшей познавательной функцией, лежащей в основе разви­тия и обучения (Психология. Словарь, 1990). Следует отметить, что под опытом здесь понимаются любые психические процессы, предшествовавшие текущим, независимо от степени их осознания. По сути дела, понятия «опыт» и «информация» тождественны, поскольку «информация — это обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспосабливания к нему наших чувств» (Н. Винер).

Можно выделить несколько уровней средств хранения информации — физи­ческий, биологический, физиологический и психологический.

На физическом уровне информация сохраняется за счет структурных преоб­разований, осуществляемых с физическими телами — это «внешняя» память че­ловека (узелки на память, записная книжка и т.д.). На биологическом уровне с целью сохранения информации происходят преобразования биологических структур, например молекул ДНК, РНК и др. На физиологическом уровне ин­формация хранится и преобразуется на основе динамичных физиологических процессов, которые отличаются от биологических своим функциональным ха­рактером, т.е. включенностью в текущие информационные процессы и относи­тельной кратковременностью. Так, в структуре нервных импульсов, несущихся по афферентным волокнам от рецепторов к центру, хранится информация о структуре тех мгновенных изменений в состоянии рецепторов, которые имели место при воздействии на них раздражителей. На собственно психологическом уровне происходят качественные преобразования информации, ее организация и хранение, которые основываются на преобразовании смысловых структур, т.е. значимости и значения для субъекта тех происходящих на предыдущих уровнях изменений, которые ему доступны.

Соответственно этим уровням рассматриваются и механизмы, принимающие участие в процессах памяти человека, из которых, по сути дела, только два вхо­дят в компетенцию психологии — физический и собственно психологический.

Наряду с механизмами психология изучает три группы явлений, относящих­ся к феноменологии памяти.

К первой группе можно отнести те качественные характеристики хранящего­ся опыта, которые представлены в разнообразных видах памяти. Это эмоцио­нальная, образная, словесно-логическая и двигательная память. Нетрудно по­нять, что в данной классификации вновь находят отражение три наиболее об­щие психологические категории: мотив, отраженный в эмоции, образ и действие. Отсюда еще раз отчетливо видно, что память пронизывает все компоненты пси­хической регуляции приспособительного акта.

Вторая группа феноменов образована по признаку длительности хранения опыта. Это формы памяти: мгновенная (иконическая, экоическая), кратковре­менная и долговременная память.

И, наконец, в третьей группе феноменов представлены этапы преобразова­ния информации в памяти и закономерности, характеризующие каждый из них. Это процессы памяти: запоминание, забывание и сохранение и воспроизведение опыта.

Рассмотрим коротко основные закономерности, характеризующие каждую из этих групп явлений.

Виды памяти. Эмоциональная память. Эмоции человека тесно связаны с его потребностями или мотивами, поскольку, как будет показано ниже, в них отра­жаются отношения между потребностями и особенностями ситуации, способ­ствующими или препятствующими их удовлетворению. Эмоции выступают в качестве сигналов о том, в какой мере удовлетворяются или могут быть удовлет­ворены наши потребности. Поскольку эмоция — это сигнал, он может хранить­ся в памяти в той или близкой к той форме, которая сопровождала события, пе­реживаемые впервые. При повторном восприятии или представлении ситуации, вызвавшей эмоцию, ее оценка как желательной или, наоборот, угрожающей, мо­жет производиться за счет немедленного появления хранящейся в памяти эмо­ции. Эта оценка позволяет построить соответствующее поведение еще до того, как ситуация будет осмыслена и проанализирована с помощью мышления. Эмо­циональная память, таким образом, способствует обобщенной, глобальной оцен­ке ситуации с точки зрения ее ценности для субъекта. То, что одни и те же пред­меты и ситуации вызывают (актуализируют) у разных людей различные эмо­ции, указывает на субъективный характер связи между запечатленной эмоцией и вызвавшей ее ситуацией. Например, появление контролера у одного человека вызовет панику, а у другого — желание подшутить над ним. Это можно объяс­нить тем, что у первого эмоция, возможно, связана с потребностью предохранения самооценки от падения, а у второго — с потребностью в самоутверждении или самовозвеличивании. Появление ситуации, подобной той, в которой один человек когда-то пережил (или часто переживал) унижение, а другой — восхи­щение, воскрешает в памяти и соответствующие эмоции. Особенность эмоцио­нальной памяти заключается в том, что повторно переживаемые эмоции никогда не воспринимаются как ожившее воспоминание, поэтому эмоции, возникающие у человека всякий раз при столкновении с какой-то типичной ситуацией, могут ка­заться ему непонятными и даже загадочными. В связи с этим следует сказать, что для произвольного воспроизведения (или его избежания) желательной (нежелательной) эмоции необходимо представить, а еще лучше создать (избежать) типичную для ее возникновения у данного субъекта ситуацию, что люди осо­знанно, а чаще неосознанно, и делают весьма успешно по несколько раз на дню.

Образная память сохраняет пережитый опыт в форме образов. Образная па­мять — суть представления, о которых говорилось в соответствующем разделе. В форме образов в памяти хранятся не только доступные сознанию впечатле­ния, полученные с помощью органов чувств, но и неосознаваемые образы, такие как эталоны или паттерны, которые принимают участие в процессах восприя­тия, например при распознавании образов. В процессе хранения в памяти запе­чатленные образы претерпевают изменения, которые придают представлениям специфические свойства или характеристики, о которых также уже говорилось. Имеются индивидуальные различия в способности произвольно вызывать в со­знании образы памяти. Эти различия касаются как преимущественной модаль­ности, в которой человек переживает наиболее яркие образы, так и самой живо­сти и яркости представлений. В памяти могут храниться не только предметные образы восприятия, но и беспредметные образы, связанные с пережитыми ощу­щениями. Человек может, например, представить себе просто синий цвет, или звук определенного тона, или ощущение зубной боли, или кислый вкус.

В словесно-логической памяти хранятся наши умственные образы мира в форме обобщенных категорий, суждений, абстрактных концептуальных схем и, наконец, мировоззрения в целом. Кроме того, в словесно-логической форме хра­нятся также сознательно планируемые программы деятельности.

В двигательной памяти хранятся схемы различных движений и их систем, образующие двигательные навыки, которые обеспечивают автоматизированный характер действий в повторяющихся или типичных ситуациях. Именно двига­тельная память позволяет нам думать о чем-то постороннем в тот момент, когда мы открываем дверь в собственную квартиру.

Все виды, или компоненты, памяти тесно связаны друг с другом, поскольку они являются компонентами единого, целостного поведенческого акта. Так, на­пример, определенные эмоции можно вызвать, совершая определенные движе­ния, о чем говорил еще У. Джемс: отголоски скорби можно почувствовать, опу­стив плечи, сделав скорбное лицо и говоря тихим голосом, в то время как энер­гичные, резкие движения, сопровождаемые боевым кличем, способны возбудить уверенность в себе и даже гнев. Интересно, что при этом будут возникать и со­ответствующие образы. И наоборот, яркие образы и представления, как извест­но, приводят к появлению не только так называемых идеомоторных движений, но и соответствующих эмоциональных состояний. Наблюдая за человеком, мы судим о переживаемых им эмоциях прежде всего по его движениям, интонаци­ям и преимущественной тематике высказываний, в которых отражаются погло­щающие его представления и мысли. У человека, кроме того, все три компонен­та можно вызвать при помощи слова.

У человека словесно-логическая память является ведущей. В силу ее смысло­вой (семантической) организации, она может оказывать деформирующее влия­ние, как организующее, так и искажающее, на остальные виды памяти. В частно­сти, в экспериментах было обнаружено, что при предъявлении для запоминания неоднозначных контуров предметов с одновременным словесным их обозначе­нием, воспроизводимые впоследствии образы определялись именно их названи­ем. Так, два кружка, соединенные между собой короткой прямой чертой, воспро­изводились в дальнейшем в рисунке по памяти в соответствии с данным им наименованием — либо в виде очков, либо в виде гантелей. Такое деформирующее влияние словесно-логическая память оказывает и на запоминание конкретных, житейских ситуаций: в памяти детали образа ситуации трансформируются та­ким образом, чтобы соответствовать позднейшей ее словесно-логической интер­претации. Было, в частности, обнаружено, что свидетельские показания о дорожно-транспортном происшествии существенно меняются в зависимости от того, какой глагол используется в вопросе о деталях происшествия — «разби­лись», «ударились» или «пришли в соприкосновение». Эти глаголы изменяют смысл ситуации, в соответствии с которым и происходит деформация образов памяти. Оценка скорости автомобилей при дорожно-транспортном происше­ствии зависела от включенного в вопрос глагола — наивысшую оценку скорости давали те свидетели, которым задавался вопрос, содержащий глагол «разби­лись».

Формы памяти. Три формы памяти — мгновенная, кратковременная и долго­временная — отличаются друг от друга как по способу представления в них по­лучаемой извне информации, так и по времени хранения, а также по тем функ­циям, которые каждая из них выполняет в процессах памяти человека. Три фор­мы памяти представляют собой не только формы, но и этапы переработки информации в процессе ее хранения.

Память человека, таким образом, состоит из трех блоков, работающих в це­лях сохранения информации как единого целого. Схема связи между ними име­ет примерно следующий вид.

Внешнее воздействие приводит к возбуждению чувствительных клеток, вследствие чего в данном «сенсорном регистре» остается след от этого воздей­ствия в виде образа соответствующей модальности. Возникший в сенсорном ре­гистре образ опознается и через очень короткое время пересылается в следую­щий блок хранения. Здесь он после некоторых преобразований хранится чуть дольше, после чего либо исчезает (забывается), либо, при его повторении в пре­делах времени его существования в кратковременной памяти, передается на хранение дальше — в долговременную память, где, в случае попадания в нее, он может храниться неопределенно долго. Долговременная память в свою очередь является хранилищем, из которого поступает информация как для нужд сенсор­ного регистра, так и для нужд кратковременной памяти.

Теперь кратко рассмотрим специфику и функции каждого из этих блоков.

Мгновенная, или сенсорная, память — это память тех сенсорных органов, на которые поступила информация. Лучше всего она изучена в отношении зрения и слуха. Образ, возникший в результате возбуждения рецепторов каким-либо единичным воздействием, сразу же не исчезает, он продолжает существовать в той же форме, в которой он возник, постепенно затухая в пределах одной секун­ды для зрительной системы и гораздо дольше для слуховой. Изображение про­должает как бы стоять перед глазами, а звук звучать в ушах, несмотря на то что стимул уже исчез. Такое продолжение существования образа после воздействия имеет важное функциональное значение. Во-первых, это время необходимо си­стеме восприятия для того, чтобы опознать образ. В жизни организма эти доли секунды могут иметь очень важное значение. Если бы образ исчезал вместе с ис­чезновением предмета, его опознание было бы затруднено или невозможно в силу ограниченности скоростных характеристик физиологических систем. Во-вторых, некоторая инертность сенсорного образа приводит к тому, что система восприятия неизбежно объединяет дискретные, т.е. отдельные, единичные сен­сорные образы в образ восприятия, непрерывный в пространстве и во времени. Это проявляется в том, что при наших перемещениях или при перемещениях объекта его образ меняется не скачками (в связи со скачкообразными перехода­ми изображения на сетчатке с одной группы рецепторов на другую), а плавно, градуально. То же самое происходит и в слуховом анализаторе — мы восприни­маем не ряд отдельных звуков, а плавные переходы мелодии. Между зрительной и слуховой сенсорной памятью имеются различия в том, что в зрительной системе последующие воздействия «стирают» предыдущие образы так, что они не накладываются друг на друга. В слуховой сенсорной памяти последующие обра­зы не «стирают» предыдущие, поэтому они могут существовать какое-то время вместе. Это имеет очень важное значение для понимания речевых сообщений: если бы каждый последующий звук услышанной фразы стирал предыдущий, мы не могли бы услышать всей фразы целиком. То же касается прослушивания му­зыки, которая благодаря этому воспринимается как некое завершенное целое.

Кратковременная память (КВП) представляет собой хранилище, в котором происходит «работа» не только с той информацией, которая поступила от сенсорных органов, но и с той, которая извлекается из долговременной памяти. Кратковременная память — это память, которая обслуживает текущую работу с образами, понятиями и словами. Известный американский психолог Р. Кладки предложил наглядную модель кратковременной памяти в виде верстака столя­ра в столярной мастерской. На верстак попадают только те предметы, которые какое-то время необходимы для текущей работы: детали будущего изделия, ин­струменты, клей и т.д. В качестве аналога долговременной памяти здесь высту­пают полки вдоль стены, на которых материалы аккуратно разложены по назна­чению, наименованию или как-то еще иначе. Столяр берет с полки и кладет на верстак то, что ему нужно на данном этапе, оставляя достаточно места для рабо­ты. Когда на верстаке скапливается слишком много предметов, столяр может для удобства разложить их на кучки или в стопки, что позволит поместить на верстаке больше разных материалов. Если число предметов на верстаке стано­вится слишком велико, они могут с него упасть или же столяр ставит их обрат­но на полку.

Подобная аналогия описывает суть функционального назначения кратковре­менной памяти как хранилища, где образы и понятия появляются, обрабатыва­ются, сортируются и какое-то время хранятся. Таким образом, это — рабочая память, где над входными элементами в течение какого-то короткого времени производятся различные операции — структурирование, опосредование или по­вторение.

Время хранения материала в кратковременной памяти — около 30 с. При по­вторении материала в пределах этого времени он может храниться в ней гораз­до дольше.

Объем КВП составляет 7 ± 2 единицы хранения. Под единицами здесь пони­маются не только отдельные буквы, цифры или звуки, но и их группы. Следова­тельно, для того чтобы запомнить большее количество элементов, их можно объединить в группы, однако все же с увеличением количества элементов, вхо­дящих в группу, число групп, хранящихся в КВП, уменьшается. Ограничен­ность объема КВП имеет разнообразные психологические последствия. Не ис­ключено, что магический характер числа «семь», нашедший отражение в посло­вицах (например, «Семь раз отмерь...»), текстах и верованиях, обусловлен именно объемом КВП. Объем КВП несомненно влияет на организацию речи. Обнаружено, что число смысловых единиц во фразе для ее правильного осмыс­ления не должно превышать семи. Подсчитано также, что частота слов с количе­ством слогов в пределах четырех составляет 90—99% в различных языках. По­этому лучше запоминаются и больший эффект производят ясные короткие фра­зы, состоящие из коротких слов.

Структурирование входной информации не сводится только к группирова­нию, оно представляет собой сложный процесс ее преобразования, в котором принимают участие образные, речевые и смысловые компоненты. В кратковре­менной памяти происходит перекодирование формы входной информации из образной в речевую. Под кодом понимают форму представления информации. Доминирующим кодом КВП является слуховой код. Это значит, что зрительные образы у человека в КВП перекодируются в звуки речи и в такой форме КВП с ними оперирует. Так, например, для запоминания зрительно воспринимаемого номера телефона, мы его обычно проговариваем. Слуховой речевой код, однако не является единственным в КВП, поэтому для лучшего запоминания необходи­мо пользоваться всеми тремя средствами — зрительными образами, проговариванием и осмыслением материала. Проговаривание и осмысление материала и есть его опосредование.

Долговременная память (ДВП). Если в кратковременной памяти мы живем, то долговременная память хранит знания, придающие смысл нашему непосред­ственному существованию (Солсо Р., 1996). В долговременной памяти хра­нятся:

• пространственная модель мира, представленная здесь в виде отвлеченных структур, соответствующих образам нашего дома, города, страны и всей планеты;

• знания о законах, устройстве мира и свойствах объектов;

• наши представления о людях, самих себе, социальных нормах и жизненных ценностях;

• моторные навыки, например, звуковой и письменной речи, одевания, езды на велосипеде, умения решать задачи в различных областях деятельности;

• навыки понимания речи или интерпретации произведений живописи или музыкальных произведений;

• планы и программы будущей деятельности.

Информация в ДВП организована определенным образом. Имеется суще­ственное различие в организации информации личного и отвлеченного характе­ра. В связи с этим было предложено даже говорить о двух видах ДВП — эпизо­дической и семантической. В эпизодической памяти содержатся закодирован­ные сведения и события, привязанные к определенному времени, информация о том, как выглядели те или иные вещи, когда мы их видели. В этой памяти хра­нятся всякого рода автобиографические данные, например «Летом 1983 года мы с приятелем ездили на рыбалку». Эпизодическая ДВП содержит сведения, зави­сящие от контекста: «Моя жена надевает золотые сережки, когда к нам приезжа­ет теща». Все остальные сведения внеличного характера хранятся в семантичес­кой памяти — это, во-первых, факты и знания, не связанные с личными пережи­ваниями в определенном месте и времени, и, во-вторых, все, что нам нужно для того, чтобы пользоваться речью. Материал, хранящийся в этих двух видах ДВП, различается не только по своему характеру, но и по подверженности забыванию. Эпизодическая память находится в состоянии непрерывного изменения, по­скольку изменяется личный опыт, поэтому информация в ней легко может стать недоступной, однако она не исчезает совсем, о чем свидетельствуют эксперимен­ты Пенфилда, в которых при электрическом раздражении ассоциативных зон коры в памяти пациентов возникали давно забытые картины.

Информация в ДВП хранится в различных кодах — визуальном, акустиче­ском и семантическом. Доминирующим кодом является семантический, т.е. ос­нованный на смысловой сортировке материала. По всей вероятности, многие зрительные образные представления являются результатом перекодирования с семантического кода в визуальный. Поскольку в символьном, семантическом коде информация хранится в обобщенной форме, образы представления и имеют такой обобщенный характер, даже тогда, когда мы вспоминаем о конкретных событиях.

Время хранения информации в ДВП неограниченно.

Процессы памяти. К процессам памяти относят запоминание, хранение и за­бывание и воспроизведение.

Запоминание. Процесс запоминания — это активный процесс, при котором с исходным материалом производятся какие-то действия. Процесс запоминания начинается в КВП и завершается в ДВП. При этом происходит следующая по­следовательность действий.

В КВП из сенсорной памяти попадает только тот материал, который опознан путем сличения актуального сенсорного образа с эталонами, хранящимися в долговременной памяти. После того как зрительный или

акустический образ попал в КВП, он переводится на язык звуко­вой речи и существует в ней дальше в основном именно в та­кой форме. В процессе этого преобразования происходит классификация материала на основе смысловых признаков для отправки его в соответствующий отдел долговременной памяти. В действительности этот процесс еще более сложный и представляет

Знание, приобретенное с помощью простого зубрения, почти неизбежно забывается совер­шенно бесследно.

У. Джемс

собой установление смысловых связей между полученным материалом и семантически родственными обобщениями, хранящимися в ДВП. При этом происходит преобразование не только наличного материала, но и структур ДВП. Как толь­ко эти связи установлены и закреплены, материал остается в ДВП «для вечного хранения». Успешность установления смысловых связей зависит от ряда сопут­ствующих процессу запоминания факторов:

• от объема материала, находящегося в КВП: он не должен значительно пре­вышать 72 единицы хранения;

• времени пребывания материала в КВП; это время можно неограниченно увеличивать за счет повторения материала;

• от наличия «мешающих» факторов — побочного материала, появляющего­ся в сознании в пределах 30 с до или после получения материала, предна­значенного для запоминания;

• от действия мотивационного фактора в самых разных его формах: эмоций, интереса, выраженности мотива запомнить;

• от разнообразия форм представления материала в КВП, т.е. от наличия разнообразных кодов; визуального, акустического и смыслового;

• от степени «знакоместа» материала, его осмысленности, т.е. наличия зна­ний сходного содержания, хранящихся в ДВП;

• от количества смысловых связей, устанавливаемых в процессе запомина­ния, чему способствует его повторное воспроизведение в разных контек­стах, т.е. его осмысление.

Хранение и забывание. Хранение означает наличие информации в ДВП (в данном случае речь будет идти о ней), что не всегда связано с ее доступностью для сознания. Забывание — неоднородный процесс, он может принимать самые разнообразные формы. Человек, например, не может вспомнить то, что происходило с ним в раннем детстве, потому что до овладения речью он не мог передать на хранение в символической форме то, что воспринял в форме образной. Забы­вание может означать также то, что человек «забывает» сделать что-то из на­меченного ранее, например что-то купить в магазине. Забывание может быть связано также с физической черепно-мозговой травмой, а может быть обязано своим возникновением так называемому вытеснению — непроизвольному забы­ванию событий, вызывающих душевную боль. В связи с этим под забыванием в психологии называется все то, что происходит, когда материал, который был когда-то запомнен и который затем нужно отыскать, не удается извлечь из па­мяти.

Здесь необходимо повторить, что процессы памяти тесно связаны друг с дру­гом. В некоторых отношениях забывание является функцией от запоминания — чем прочнее материал запомнен (а это зависит от перечисленных выше фак­торов), тем меньше он забывается. Тем не менее забывание может иметь и собственные причины, о части которых было сказано в предыдущем абзаце. В целом можно сказать, что чем реже материал включается в активную деятель­ность, тем менее доступным, при прочих равных условиях, он становится — утрачиваются знания, распадаются навыки, угасают чувства. Вторым важным фактором является количество устанавливаемых и возобновляемых смысловых связей между содержанием данного материала и другими материалами, храня­щимися в ДВП. В связи с этим можно сказать, что любая смысловая перестрой­ка опыта, например перемена образа жизни, веры, убеждений, мировоззрения, может сопровождаться утратой или недоступностью прежних элементов опыта. Механизмами забывания являются интерференция, т.е. подавляющее влияние одного материала на другой при его появлении, а также затухание — угасание следов памяти и несоответствие признаков, которое означает, что при воспроиз­ведении наличные коды не соответствуют тем, с помощью которых информация вводилась в память.

Воспроизведение хранящегося в ДВП материала заключается в переводе его из ДВП в КВП, т.е. в его актуализации в сознании. Воспроизведение, как видим, зависит от процессов запоминания и забывания, но имеет и свои особенности и механизмы. Воспроизведение может выступать в трех формах — узнавания, припоминания и воспоминания. Смысл узнавания понятен и без особых разъяс­нений, он связан с сознательной идентификацией образов. Припоминание — сложный процесс памяти, который представляет собой поиск требуемого мате­риала в долговременной памяти. Поскольку материал в памяти организован определенным образом на основе смысловых признаков, составляющих данное понятие или образ, его поиск также представляет собой не слепое блуждание по ячейкам памяти, а определенное движение к нужному материалу по семантиче­ской сети или дереву. Примером поиска нужного материала посредством тако­го движения может быть следующая задача: «Припомните, что вы делали 5 мая 1993 года». На первый взгляд задача кажется невыполнимой — разве можно вспомнить события конкретного дня многолетней давности? Эксперименты, однако, показывают, что, идя путем рассуждений, люди в состоянии не только вспомнить события, но и описать некоторые их детали. Таким образом, усилия при припоминании направлены на организацию поиска информации, соответствующую ее организации в памяти. Для облегчения произвольного воспроизве­дения материала эффективным оказывается использование элементов «внеш­ней памяти» — использование знаков, заметок («узелков на память»), записей и т.д.

Мы уже говорили выше, что различают эпизодическую и семантическую па­мять. Воспроизведение событий из эпизодической памяти может обладать осо­бой яркостью именно вследствие того, что при их запоминании в памяти сохра­няется материал, относящийся не только к различным модальностям, но и к пе­режитым в тот момент эмоциям и действиям. Кроме того, он локализован в определенном месте и времени. Все это делает его более содержательным и от­личает от знаний, получаемых опосредованно. Воспроизведение таких лично пережитых образов называется воспоминанием.

Мнемоника. В психологии в связи с проблемами памяти можно встретить два термина, очень похожих друг на друга — «мнемический» и «мнемонический», значения которых различны. Мнемический означает «имеющий отношение к памяти», мнемонический — «имеющий отношение к искусству запоминания». Основываясь на сказанном выше, можно сделать вывод о том, что, зная законы, регулирующие процессы памяти, можно этими процессами управлять. Приемы управления памятью и называются мнемоникой. Некоторыми из них люди пользуются стихийно, не замечая их действие в повседневной жизни. Наиболее распространенным приемом является уже упоминавшееся использование меток пли предметов в качестве напоминающих знаков. Восприняв эти знаки, человек вспоминает и содержание того, что с ними связано.

Другим распространенным мнемоническим приемом являются разного рода группировки исходного материала для его запоминания. С помощью группиро­вок, например, легче запоминаются телефонные номера. Например, 2-98-71-23 запомнить сложнее, чем 2-987-123.

Одним из наиболее известных мнемонических приемов является метод раз­мещения. Его суть заключается в том, что запоминаемый материал разбивается на части, которые затем помещаются в различных местах зрительно представля­емого образа какого-нибудь помещения или хорошо знакомой улицы. Следуя затем мысленно по привычному маршруту по улице или по помещениям дома, человек просто «подбирает» то, что хранится в разных их углах.

Еще одним распространенным приемом является придание осмысленной связи материалу, между исходными элементами которого осмысленной связи нет. Это относится к запоминанию рядов не связанных между собой слов или букв, последовательностей наименований. Примером такого приема может быть способ запоминания последовательности цветов светового спектра по их на­чальным буквам: «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан» (крас­ный, оранжевый и т.д.). Таким же приемом студенты-медики запоминают по­следовательность 12 пар черепно-мозговых нервов: «О Зиночка, Голубка Белоокая, Тебя Одну Лишь Слышу Я, Бедная Девочка Печальная» (Обонятельный, Зрительный, Глазодвигательный, Блоковый и т.д.).

Хорошим приемом запоминания, например, текстов или последовательности изложения является создание плана или разбиение текста на части с поименованием каждой из них.

Имеются и другие мнемонические приемы, для перечисления и описания ко­торых здесь, к сожалению, нет места.

Резюме

Создание психических образов окружающей среды осуще­ствляется посредством познавательных психических процессов. Элементарным познавательным психическим процессом является ощущение. Каждый вид ощу­щения представляет собой специфический субъективный образ какого-то свой­ства объекта, с которым организм приходит в соприкосновение. Предметные психические образы создаются восприятием, в процессе которого в субъектив­ном пространстве воспроизводятся не только качественные характеристики объектов, но и форма и местоположение предмета в точном соответствии с фор­мой и местоположением объекта. Воспроизведение формы и местоположения объекта является новой по сравнению с ощущением характеристикой психичес­кой деятельности. Психическая деятельность на уровне восприятия позволяет создавать субъективные предметные образы объектов мира, но не может обеспе­чить вычленения и обобщения отношений между объектами в чистом виде. Вычленение и обобщение этих отношений становится возможным на уровне мышления за счет использованием знаковых систем — языка. Знак становится той «вещью», чувственно воспринимаемым объектом, с которым более или ме­нее однозначно связывается данный тип вычлененных отношений или системы отношений. Благодаря знаку становится возможным формирование понятий как систем отвлеченных отношений между объектами. Понятийное мышление беспредельно раздвигает границы человеческого познания, но в то же время вследствие искусственности зафиксированных в понятиях систем отношений оно может приводить и к заблуждениям. Осуществление познавательной психи­ческой деятельности невозможно без процессов памяти. Память скрепляет все уровни познавательных процессов между собой в единую, целостную познавательную психическую деятельность человека.

Вопросы и задания

для самоконтроля

1. Что означает выражение «познавательные психические процессы»?

2. Каким субъективным образам (переживаниям) соответствуют такие физи­ческие и химические характеристики объектов, как их температура, вес, колебания воздушной среды, высокая концентрация растворенной в воде пова­ренной соли?

3. В какой характеристике ощущения субъекту представлена энергия воздей­ствия на организм?

4. В чем заключается специфика отражения реального мира в ощущениях, вос­приятии мышлении?

5. Каковы основные функции мгновенной, кратковременной и долговремен­ной памяти?

6. Назовите основные мыслительные операции.

7. Каков психологический смысл слова «забывать»?

8. Какова роль представлений в повседневной жизни человека? Приведите примеры.

9. Представьте себе свое пальто. А теперь, пользуясь воображением, мысленно его усовершенствуйте.

10. Какую роль, по вашему мнению, играет память в процессах воображения?

11. Решите задачу: «Расставить десять столбов по сторонам квадрата так, чтобы на каждой его стороне оказалось по три столба». Проследите за ходом своих рассуждений.

Глава 4

ЯЗЫК И СОЗНАНИЕ

4.1. Категория сознания в психологии

В самом начале мы уже говорили о том, что психология — это определенная культура, смысловой подуниверсум, содержанием которого явля­ется система понятий, сформированных в результате общения в процессе специ­фической деятельности людей, поддерживающих данную культуру. Любое об­щение в то же время предусматривает обмен мнениями, представлениями по поводу одного и того же вопроса, которые предлагают наиболее авторитетные частники этого процесса. Не всегда при таком общении удается достигнуть полного согласия и прийти к единому, приемлемому для всех определению по­нятия, отражающего существо рассматриваемого явления. В результате, несмотря на то, что большинство членов сообщества интуитивно понимает о чем, соб­ственно говоря, идет речь, одновременно может существовать несколько взгля­дов, особо подчеркивающих или даже выдвигающих в качестве решающего тот или иной признак данного явления.

Одним из таких понятий в психологии является понятие «сознание». Авторы по-разному, прямо, через употребление или по аналогии определяют это поня­тие, по-разному описывают то, что составляет, по их мнению, его содержание, и, следовательно, отводят ему различную роль в целостной психической деятель­ности человека.

Рене Декарт понимал сознание как некую самоочевидную, неоспоримую субъективную данность человеку его собственных психических переживаний, которую невозможно подвергнуть сомнению. Можно сомневаться в истинности и достоверности чего угодно, кроме одного — того, что Я сознаю это.

В дальнейшем сознание понимали и как своеобразную сцену, на которой раз­ворачиваются события, переживаемые субъектом (интроспекционисты), и как взаимодействие представлений (И. Гербарт), и как постоянно изменяющийся поток впечатлений (У. Джемс), и как часть процессов поведения, которая может быть вызвана или заменена словами,

т.е. вербализована (Дж. Уотсон). Подчер­кивали диалоговую сущность сознательных процессов или отождествляли со­знание с мышлением. Сравнивали его со светом, «воплощенном» в различных степенях ясности сознания и с сетью или паутиной, сотканной из значений или смысла слов (М. Вебер). Сводили к нему всю психику в целом и рассматривали его как всего лишь незначительную часть психики, подобную верхушке айсбер­га. Наделяли сознанием, в том числе и животных, и считали его исключительным свойством человека. Вовсе исключали его из рассмотрения в рамках психологи­ческой науки и предлагали рассматривать его как эпифеномен, наивную иллю­зию, характеризующую обычный житейский опыт (бихевиоризм).

Сознание можно определять по-разному, можно сужать или расширять это понятие, подчеркивать в нем качество источника психической активности или же брать за основу переживание очевидной данности, представленности объек­та субъекту. Но главное в том, что новое понятие, каковым является «сознание», должно содержать в себе новое качество психической, душевной жизни, для от­ражения, представления которого в распоряжении как раз нашего сознания не хватает понятий. В таком подходе реализуется известный принцип научного познания человеком мира, предложенный средневековым философом-номина­листом Уильямом Оккамом: нет нужды вводить в объяснение новые понятия, если данное явление можно объяснить с помощью уже имеющихся. «Сознание» и есть тот новый термин, который обозначает и своим содержанием описывает новое качество психики, появляющееся на эволюционной лестнице только у че­ловека.

Что же это за новое качество, свойственное только психической деятельно­сти человека?

Такой несомненной особенностью человека является обладание языком — сложной системой знаков, являющейся единственным средством дискурсивно­го мышления и главным средством общения и социального наследования — пе­редачи накапливаемого опыта от поколения к поколению.

Обладание языком приводит к возникновению новых возможностей для ма­нипулирования психическими образами. Пользуясь языком как средством ото­бражения реальности, человек, как уже говорилось в разделе о мышлении, мо­жет осуществить основное, главное, недоступное ни одному животному ум­ственное действие — выделить и обобщить идеальные по своей сущности отношения и связи между объектом и его свойствами и между отдельными объектами. Пользуясь знаком как средством фиксации однородных отношений, существующих между самыми различными предметами на перцептивном уров­не, человек может сформировать такую идеальную категорию отношений, кото­рая сама в дальнейшем становится средством понимания отношений при вос­приятии какого-то конкретного объекта или ситуации. Например, закрепляя определенное отношение между плодом и веткой, гроздью и лозой, телом и ру­кой в слове «висеть», человек способен в дальнейшем не только поместить в дан­ную категорию данное характерное отношение между любыми другими объек­тами, но и однозначно сообщить о нем другому человеку.

Это приводит к возникновению совершенно нового уровня взаимодействия между субъектами. Для того чтобы обратить внимание сородича на какой-то перцептивный объект (предмет), достаточно простого жеста или крика. Для того же, чтобы передать ему смысл отношений между объектами, необходимо повто­ряющееся совместное действие с объектами, сопровождаемое повторяющимся совместным обозначением этих отношений определенным знаком (звуком или жестом) (П. Бергер, Т. Лукман).

Как уже говорилось выше, логическое суждение об отношении представлено в речи в форме элементарного трехчленного или, в пределе, двучленного предложения, в котором и отражается отношение между логическим субъектом и его предикатом, т.е. объектом и его свойством. Характеризуя какую-то определен­ную категорию объектов, множество суждений сливается в систему отноше­ний — понятие, которое получает таким образом свое обозначение — слово, тер­мин.

Использование языка ведет к коренной перестройке всей психической жиз­ни человека. Способность к образованию категорий позволяет человеку строить во внутреннем, ментальном пространстве идеальные «объек­ты», служащие таким средством реконструкции реальной действительности, которое позволяет обнаружить и выде­лить в ней то, что не поддается непосредственному восприя­тию. Только с помощью языка человек может

сформировать абстрактные категории таких пространственных отношений, как «над», «под», «перед», «за», «впереди», «сзади», «рассто­яние», «размер» и т.д.; таких временных категорий, как «до», «после», «вчера», «завтра», «день», «ночь» и др.; категорий, в которых отражается интенсивность воздействия (энергия) — «сильный», «слабый», «яркий», «тяжелый» и качество объекта — «синий», «гладкий», «холодный». Нигде в природе нет таких объектов, как, например, «животное» или «еда». Эти «объекты» представляют собой определенные идеаль­ные системы отношений, вычлененные и обобщенные

Способность к образованию категорий позволяет человеку

строить во внутреннем, ментальном простран­стве идеальные «объекты», служащие таким средством реконструкции реальной действительности, которое позволяет обнаружить и выделить в ней то,

что не поддается

непосредственному восприятию.

с по­мощью знаков и существующие поэтому, только в сознании человека именно как идеальные, или, как теперь говорят, виртуальные объекты. Благодаря такого рода виртуальным объектам человек формирует категориальную сетку, которая и определяет содержание всех его психических процессов и состояний — ощущения, восприятия, мышления, па­мяти, внимания, представления, эмоциональных реакций и состояний, последо­вательности действий и всей остальной психической жизни.

Человек воспринимает, например, не просто лежащую на столе книгу, а именно книгу-лежащую-на-столе. Опираясь на систему отвлеченных категорий, образованных посредством знаков (слов), человек всегда находится как бы над наличной ситуацией, выходит за те границы, которые определяются перцептив­ным образом (изображением) как таковым. Воспринимая данную ситуацию и опираясь на всю известную ему систему отношений, зафиксированных в каж­дом из этих понятий, он предвидит, что, взяв книгу в руки, он почувствует при­близительно такой-то вес, сможет без особых усилий ее раскрыть, полистать, что он может ее поджечь и она будет гореть, что она достаточно твердая, чтобы прихлопнуть ею какое-нибудь насекомое, что она при приближении к ней не вспор­хнет и не улетит, что, скорее всего, она не умеет разговаривать. Человек также знает многое другое о книге как о представителе той категории, к которой он ее относит. Далее, он знает, что стол, на котором лежит книга, более тяжелый, что на него можно облокотиться; если стол деревянный, то он также будет гореть в огне и плавать в воде. Человек знает также, что для книги отношение между нею и столом, отнесенное к категории «лежать», гораздо более устойчивое, чем поло­жение «стоять». Категорией отношений «на» уточняется взаимное расположе­ние книги и стола. В описываемой ситуации, пользуясь своей категориальной основой, субъект также понимает, что книга, скорее всего именно лежит «на», а не представляет единое целое со столом. Все эти знания даны человеку сразу, одновременно, в одном акте восприятия.

Пользуясь категориальной системой отношений, построенной с использова­нием знаков, человек по сравнению с животными по-новому организует и свою память. Только благодаря использованию знаков человек может мысленно раз­местить объекты и события в пространстве и во времени, соотнося их друг с дру­гом посредством стандартных эталонов пространства и времени: метров, кило­метров, футов, дюймов, секунд, минут, лет. Только благодаря знакам человек может построить шкалу времени и разместить на ней события прошлого и воз­можного будущего.

Никакое животное такими возможностями не располагает, и, следовательно, эффекты, наблюдаемые в психической сфере человека и являющиеся следстви­ем использования им языка в качестве средства для манипулирования образами, являются абсолютно новыми в эволюционном процессе и не могут быть прису­щи ни одному животному. Если называть сознанием то новое качество психики, которое появляется с возникновением языка, то сознанием среди животных, бе­зусловно, обладают только люди.

Культурно-историческая концепция возникновения сознания человека гово­рит о том, что оно возникло не вдруг и не сразу. Это не дар Божий как таковой. Даром Божьим можно считать эволюционные предпосылки к его возникнове­нию. Само же сознание развивалось и развивается до сих пор на основе этих предпосылок. Одной из них явилось развитие в процессе индивидуальной дея­тельности манипуляторного органа — руки. Совершенствование органа, услож­нение выполняемых им действий, появление все более тонких движений, требу­ющих очень точной зрительно-моторной координации, привело к развитию нервных структур, отвечающих за управление движениями тела, в том числе и речевого аппарата.

Параллельно с этим шел и другой процесс. Под давлением того обстоятель­ства, что люди не обладают большой физической силой, естественными сред­ствами защиты (клыками, когтями, рогами), высокой скоростью передвижения, они в целях выживания вынуждены были объединяться в организованные груп­пы для осуществления совместной деятельности. Таким образом, возникло но­вое надорганизменное целостное образование, целесообразная деятельность ко­торого была возможна только при определенных условиях. Эффективность группы при осуществлении совместной целенаправленной деятельности, например совместной охоты (Б.В. Якушин), тем выше, чем успешнее осуществляется в ней распределение труда и взаимная координация действий. Средством такой координации совместных действий и явился знак — звук и жест. Освоив знак как средство для обозначения упомянутых выше категорий отношений, человек получил возможность отражать в вещной форме свои намерения, переживания, программы действий и таким образом делать их доступными для другого субъекта.

Мы помним, что человек может обобщить отношения, только используя знак, т.е. знак становится средством отображения категории отношений. Но не­обходимость в знаке появляется в процессе совместной деятельности. Исполь­зуя один и тот же знак для вычленения той или иной категории отношений, два субъекта становятся обладателями одного и того же знания об этих отношени­ях. Они становятся обладателями совместного знания о них или со-знания.

Термин «сознание» введен в русский язык Н.М. Карамзиным как калька с латинского conscientia, которое и означает сознание. Сознание — это знание, по­строенное на основе использования языка и существующее в знаковой форме. Следовательно, для того чтобы что-то ясно осознать, необходимо это что-то представить в той знаковой форме, которой обладает

данный субъект. Отсюда следует, что полное понимание, осознание какого-то явления наступа­ет только тогда, когда отражаемые отношения выражаются в словесной форме. Это хорошо представлено в известном феномене — когда кому-нибудь что-нибудь объясняешь и сам начинаешь лучше это понимать.

Полное понимание,

осознание какого-то явления наступает только тогда, когда отражаемые отноше­ния выражаются в словесной форме.

Здесь может возникнуть следующее возражение: «Мы не всегда переводим в словесную форму то, что переживаем явно осознанно». Действительно, мы мо­жем, например, сознавать, что мы воспринимаем какой-то объект или ситуацию, и не называть его при этом ни мысленно, ни вслух. Тем не менее, даже в этом «немом» осознанном восприятии знаки принимают участие в скрытой форме, которая проявляется в феномене обобщенности предметного перцептивного об­раза. Объект осознается нами как определенный предмет в зависимости от того, к какой категории мы его относим в момент восприятия. Набор же категорий, к которым может быть отнесен данный объект, определяется языковыми сред­ствами. Таким образом, предметный перцептивный образ данного объекта мо­жет быть осознан в том значении, которое определяется категориальной струк­турой сознания данного субъекта. Дельфинов, например, некоторые люди счи­тают рыбами и поэтому воспринимают их как рыб.

Итак, между развитием знаковой системы как средства отображения катего­рий отношений и развитием сознания имеется прямая связь. Подчеркивая имен­но эту связь, Л.С. Выготский высказал мысль о том, что «речь — коррелят со­знания, а не мышления». В этом высказывании подчеркивается очень важный момент — речь не является сознанием, она лишь коррелирует с его содержани­ем. Следовательно, чем богаче речь, тем богаче и содержание сознания. Речь же в свою очередь тем богаче, чем богаче деятельность и общение в процессе ее осу­ществления.

4.2. Категория значения и сознание

А что же является, собственно, содержанием сознания, с ко­торым коррелирует речь? Таким содержанием является система значений слов и других знаков. Значение слова — это и есть категория идеальных

отношений, образованная посредством знака (слова) и зафиксированная в нем. Формирова­ние значения слова, понятия, соответствующего данному слову, коррелирующе­го с ним, происходит при осуществлении двух одновременно протекающих процессов: процесса общения и процесса обобщения. О формировании понятия в процессе общения мы уже говорили в разделе о мышлении. Здесь же необходимо подчеркнуть, что понятие (значение слова, категория идеаль­ных отношений) — это идеальное образование, мысль, ум­ственный образ категории реальных объектов. Этот умствен­ный образ состоит из совокупности связей и отношений

Умственный образ или понятие — это система таких идеальных отношений между пространствен­ными, временными, интенсивностными

и качественными характеристиками объектов, а также отношений между

объектом и субъек­том, вычленить и обобщить которые можно только посред­ством знака.

меж­ду признаками или свойствами и между данной и другими категориями объектов, выстроенной в определенную си­стему.

Умственный образ или понятие — это система таких иде­альных отношений между пространственными, временными, интенсивностными и качественными характеристиками объектов, а также отношений между объектом и субъектом, вычленить и обобщить которые можно только посредством знака. Используя знак в качестве чувственной опоры для

обобщений, человек может, основываясь на договоренности (конвенции) с другими людьми, устанавливать произволь­ные, а не только данные в непосредственном чувственном об­разе отношения между признаками. Именно таким образом он может образовывать категории, которые невозможно об­разовать без использования знака. Животные тоже несомненно способны к образованию категорий. Именно благода­ря этой способности собака в любой кошке распознает имен­но кошку, однако

Еще вопрос,

лучше ли собака видит радугу,

чем понимает политическую конституцию страны,

в которой живет.

Дж. Венн, английский логик

ни одно животное не способно образовать такую, например, категорию, как «транспорт», включающую в себя не только движущиеся по ули­це опасные объекты, которые на перцептивном уровне может обобщить каждая собака, но и воздушные, морские, речные и вообще любые средства передвижения.

Системность связанных между собой признаков в понятии, являющемся од­новременно и значением слова, обнаруживается немедленно при всякой серьез­ной попытке определить данное понятие. Что такое, например, «дом»? Это за­крытое пространство, образованное стенами, полом, потолком, окнами и кры­шей. А что такое «стена», «пол», «потолок» и т.д.? Стена — это плоское, вертикальное сооружение из твердых материалов и т.д. А что такое «плоский», «вертикальный», «сооружение» и т.д.? И так до бесконечности. Здесь мы видим, что «предмет в понятии» (Л.С. Выготский) — это система понятий. Имен­но поэтому Выготский и говорил, что психологически понятию соответствует мировоззрение, потому что найти место, например, стены в мире искусственных сооружений, место искусственных сооружений в природе — это «целое мировоз­зрение».

Сознание, содержанием которого являются значения (смыслы, понятия), связанные между собой в определенную систему, имеет поэтому смысловое и си­стемное строение (А.Р. Лурия). В связи с этим основной характеристикой сознания является не столько его ясность, сколько сложность образующих его значений и сложность системы, образованной

этими значениями. Это трудный мо­мент, но если мы хотим понять, что такое сознание, мы долж­ны преодолеть эту трудность.

Наступила пора дать определение значению. Итак, «зна­чение — это обобщенная идеальная модель объекта в созна­нии субъекта, в которой фиксированы существенные свой­ства объекта, выделенные в совокупной общественной деятельности» (В.Ф. Петренко). Если это модель, то она должна быть построена из того психического материала, которым

Значение — это обобщенная идеаль­ная модель объекта

в сознании субъекта,

в которой фиксирова­ны существенные свойства объекта, выделенные в сово­купной общественной деятельности.

В. Ф. Петренко

располагает субъект. Что представляет собой этот материал? Во-первых, это обобщенные перцептивные образы данной категории объектов. Во-вторых, это обобщенные схемы действий, выработанные в процессе взаимо­действия с ней в общественно-исторической практике. В-третьих, это те эмоции и чувства, которые сопровождают это взаимодействие (А.Г. Шмелев). В целом можно сказать, что значение — это комплекс установок и ожиданий, предше­ствующих взаимодействию с данной категорией объектов. Значения, которыми располагает данный субъект, «дают» ему знания о конкретном объекте еще до того, как он вступил в непосредственное взаимодействие с ним.

Способность пользоваться языком приводит к появлению у человека еще од­ного отличительного психологического качества — способности вступать в ком­муникацию с самим собой. Как это возможно и зачем вступать в диалог с самим собой? Суть процесса здесь примерно такова. Из предыдущего изложения известно, что внешнее воздействие или внутреннее побуждение или переживание приобретает форму осознаваемой мысли тогда, когда оно предстает перед субъектом в языковой форме, т.е. отображается в категориях, образованных с помощью языка. Представленная в языковой форме, объективированная во внут­ренней или

внешней речи (жестовой, устной или письменной), отображенная в системе знаков и таким образом ставшая, в принципе, доступной другим людям, мысль не­медленно отчуждается от субъекта и оказывается чем-то, что находится вне его и что, следовательно, сразу же может стать объектом для его собственного восприятия. «Отлитая» в речевой форме, мысль, будучи вновь воспринятой субъектом, может в свою очередь возбуждать соответствующие ей вопросы и ответы на нее. Так порождается

Когда вы верите, что «идет автомобиль», ваша вера содержит в себе определенное состояние ваших мускулов, органов чувств, эмоций, а также, возможно, определенные зрительные образы.

Б. Рассел

осознанный внут­ренний диалог с самим собой, или рассуждение. Обретя с помощью знаковых си­стем такую возможность, человек получает экстраординарную в животном мире возможность отдавать команды самому себе, так же как он это делает в отноше­нии других людей. Поведение приобретает характер произвольности. Ни одно животное не может, например, обвести взглядом контур предмета (если по это­му контуру, конечно, не движется какой-либо объект, привлекающий внима­ние), потому что для этого нужно, во-первых, иметь идеальную цель, которая может быть сформулирована только с помощью языка, и, во-вторых, иметь определенную программу действий, последовательность которых в отсутствие ре­ального движущегося объекта может быть опять-таки задана только с помощью языка.

Человек же может не только осматривать (воспринимать) объект по заранее составленной программе, но и произвольно вызывать в памяти воспоминания, произвольно сосредоточивать свое внимание, произвольно выстраивать свои движения, произвольно

Различные языки — это не различные

обозначения одного

и того же предмета,

а разные видения его.

В. Гумбольдт

мыслить. Таким образом, понятия «произвольный» и «сознательный» во многом эквивалентны друг другу. Очень хорошо эта эквивалент­ность подчеркнута в смене юридических критериев невменяемости в новом уголовном кодексе (УК РФ) по сравнению со старым (УК РСФСР). Юридический критерий невменяемости в старой редакции характеризовался тем, что лицо при­знавалось невменяемым, т.е. не ответственным за совершен­ное преступление в том случае, если оно вследствие душевной болезни «не мог­ло отдавать себе отчета в своих действиях или руководить ими». В новой редакции этот критерий выражен иначе — «не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими». От­давать себе отчет и осознавать как видим в данном случае — одно и то же.

4.3. Гипотеза лингвистической относительности

Связь между языком и сознанием проявляется также в пре­делах осознания субъектом явлений в процессе их восприятия. Суть феномена заключается в том, что человек может осознанно воспринимать окружающий мир только в тех категориях, которые образованы с помощью языка той культу­ры, к которой он принадлежит.

Впервые связь между особенностями восприятия окружающего мира и язы­ком народа высказал Вильгельм Гумбольдт. Он утверждал, что различные язы­ки — это не различные обозначения одного и того же предмета, а разные виде­ния его. В дальнейшем зависимость доступной осознанию картины мира от структур языка данного человеческого сообщества получила наименование «гипотезы лингвистической относительности» Сэпира—Уорфа. Выдающийся аме­риканский лингвист

Эдвард Сэпир в 1912 г. опубликовал данные сравнительно­го исследования языковых описаний одних и тех же явлений индейцами разных племен — кватиутл, чиппева, нутка — и показал, как восприятие этого явления зависит от структур языка. В частности, при описании падающего камня европе­ец, наблюдающий это явление, непроизвольно расчленяет его на два конкретных понятия — понятие камня и понятие падения, а затем связывает их в высказывании «камень падает». Индеец чиппева не сможет построить такого выраже­ния, не указав при этом, что камень является неодушевленным предметом. Индеец кватиутл обязательно отразит факт видимости или

С определенными усилиями можно выразить все что угодно средствами любого языка, мы стремимся использо­вать в речи то, что закодировано привычным, конвенциональным способом, и часто уподобляем свои впечатления категориям языкового кода.

Д. Слобин, Дж. Грин

невидимости камня для говорящего в момент говорения. В языке нутка про камень отдельно говорить вообще не обя­зательно, а все явление можно описать одним словом гла­гольной формы типа «камнить».

Б. Уорф в 1956 г., переработав большой эмпирический ма­териал, сформулировал ряд методологических положений, получивших название «гипотезы лингвистической относительности». По мнению Уорфа, мы расчленяем природу в на­правлении, подсказанном нашим языком. Мы выделяем в мире те или иные категории и типы совсем не потому, что они (категории и типы) самоочевидны; напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, ко­торый должен быть организован нашим сознанием, а это зна­чит — в основном языковой системой, хранящейся в нашем сознании.

Отсутствие в языке каких-то понятий вовсе не означает, что их содержание невозможно выразить через другие понятия. Однако при том, что с определен­ными усилиями можно выразить все что угодно средствами любого языка, мы стремимся использовать в речи то, что закодировано привычным, конвенцио­нальным способом, и часто уподобляем свои впечатления категориям языково­го кода (Д. Слобин, Дж. Грин). В то же время сам по себе язык также не являет­ся творцом картины мира людей данного сообщества, он сам произволен от ус­ловий и образа жизни, специфики общения и деятельности этих людей. Легко представить себе, что в языке людей, многими поколениями живущих на равни­не, может не быть такого понятия, как «гора», а также таких связанных с ней понятий (значений), как, например, «склон» или «подножие горы». Следова­тельно, в содержании их сознания будут отсутствовать и метафоры, и аллюзии, и сравнения, смысловое содержание которых опирается на родственные с «горой» смысловые структуры. Именно образ жизни и общие для всех потребности побуждают данных людей категоризировать и обозначать выделенные катего­рии условным знаком (словом) так, а не иначе. Например, на севере выживание людей во многом зависит от способности различать состояния снега и это при­вело к тому, что они образовали около 70 категорий снега и названий для них.

Акцент, сделанный в данном разделе на категориальной структуре сознания, ни в коем случае не означает, что содержание сознания состоит только из таких идеальных форм, как понятие. В человеческом сознании идеальные формы су­ществуют в неразрывном единстве с чувственными формами отражения — обра­зами восприятия, ощущения, представления, воображения. Чувственные обра­зы, или «чувственная ткань сознания» (А.Н. Леонтьев), придают осознаваемым переживаниям качество живого, реального, существующего вне нас мира. Ослепшие вследствие ранения и одновременно с этим потерявшие руки люди, лишенные таким образом источников важнейшей информации, спустя некото­рое время после ранения утрачивают ощущение реального существования дру­гих предметов и людей, несмотря на то, что они при этом сохраняют способность общаться посредством речи. Понимая смысл произносимых другим человеком слов, они в то же время переживают странное ощущение отсутствия этого человека, «как будто человека нет» (Леонтьев А.Н., 1975). Это происходит вслед­ствие того, что человек при таких ранениях утрачивает возможность восприни­мать мир с помощью наиболее важных органов восприятия — зрения и тактиль­но-кинестетической чувствительности рук.

Таким образом, сознание человека — это не некая надстройка, образовавшая­ся хотя бы и с помощью языка, а качественно новая форма существования пси­хики, включающая в себя все предыдущие ее формы.

4.4. Развитие индивидуального сознания

Понимание сути сознательных процессов можно существенно обогатить, если обратиться к процессу формирования сознания в ходе индивиду­ального развития. Коротко этот процесс описать можно следующим образом.

Процесс формирования значений категорий объектов и явлений окружаю­щего мира данным конкретным ребенком происходит благодаря двум механиз­мам — обобщению (или классификации) и общению, служащему побудитель­ным основанием для классификации воспринимаемых явлений. В качестве таких побудительных сил в процессе общения выступают побуждение, предо­стережение, поощрение и наказание со стороны окружающих ребенка взрослых и детей старшего возраста. Под действием этих механизмов общения у ребенка и формируется значение категорий явлений при непосредственном его взаимо­действии с ними. Например, значение креста как священной вещи постигается ребенком благодаря тому, что в отношении этого объекта окружающие одобря­ют одни формы поведения ребенка, другие же, наоборот, сурово пресекают (Т. Шибутани). Поскольку категории, на которые расчленяется мир, зависят от картины мира, определяемой культурой сообщества, значения явлений, усваи­ваемые ребенком, также зависят от культуры группы. Так на основе чувствен­ных впечатлений формируется новое по сравнению с доречевым содержание со­знания ребенка.

Уже в доречевой фазе развития речь взрослого оказывает влияние не только на процесс формирования значений, но и на поведение ребенка. Благодаря речи между отдельными словами и отдельными предметами и действиями устанав­ливаются определенные связи. Слово, сказанное в тот момент, когда ребенок воспринимает некий предмет или осуществляет какое-то действие, становится такой же частью этого предмета или действия, как и другие их свойства — фор­ма, блеск, обычное местоположение, фактура поверхности, сила и направление производимых действий и т.д. Со временем произнесенное взрослым слово ста­новится стимулом, указывающим на предмет или побуждающим к действию, названия конкретных предметов и действий сливаются с самими предметами и действиями. С этого момента между ребенком и взрослым устанавливаются спе­цифические отношения. Оставаясь совместным, действие с предметом, благода­ря слову, начинает разделяться между взрослым и ребенком. Слова-команды «дай мне» или «положи», «возьми» и т.д. расчленяют действие на словесное указание со стороны взрослого и действие, выполняемое ребенком. С усвоением активного словаря речи ребенок получает возможность сам называть для себя предметы и отдавать самому себе команды. Так слово, бывшее побудительной причиной действия, разделенного между двумя людьми, становится побуди­тельной силой действия, в котором субъект является и источником команды и ее исполнителем одновременно. Именно таким образом поведение приобретает характер произвольности. В дальнейшем в процессе интериоризации речи и пре­вращения ее во внутреннюю свернутую речь, слова-команды перестают заме­чаться и источник произвольности действий человека становится для самого субъекта скрытым. С развитием речи и усложнением форм взаимодействия с окружающим миром человек благодаря слову приобретает способность не толь­ко отдавать себе отдельные команды, но и составлять сложные программы пове­дения.

С момента рождения человек оказывается в предметном мире, огромная часть которого, особенно ближайшее окружение ребенка, создана человеком, а сам мир — населен людьми. Таким образом, с самого рождения ребенок погру­жается в мир, который расчленен и организован в соответствии с культурой об­щества и культурой семьи. Эта организация окружающего мира уже на первых порах оказывает влияние на формирование, в частности, богатства переживаний ребенка в чувственной сфере.

Здесь можно говорить о взаимном влиянии культуры группы на богатство чувственных переживаний ребенка и, наоборот, о влиянии сформированной чувственной сферы на богатство категорий сознания, которые может образовать ребенок на этой основе. Чем больше игрушек его окружает, чем больше ему дают двигаться, чем больше с ним разговаривают в раннем детстве, тем богаче будут у ребенка его чувственные впечатления, тем больше у него будет «материала» для категоризации. В свою очередь, чем больше с ребенком общаются и чем бо­гаче словарь окружающих, тем больше категорий ему предоставляется для клас­сификации его чувственных впечатлений, тем больше знаний он может «разде­лить» с окружающими, тем большим количеством впечатлений он может поде­литься с самим собой и тем богаче, следовательно, становится его сознание.

Таким образом, содержание сознания в разные периоды индивидуального развития оказывается различным. Оно развивается и проходит несколько эта­пов — на первых этапах его формирования ведущую роль в построении созна­ния играет непосредственное эмоциональное впечатление, на последующих эта­пах это решающее место занимает сначала сложное предметное восприятие и действие, а на конечных этапах — система отвлеченных кодов, построенных на основе отвлекающей и обобщающей функции языка (Лурия А.Р., 1970). Снача­ла восприятие, действия и эмоции определяются чувственными переживания­ми, затем сами чувственные переживания начинают определяться теми катего­риями, которые образованы с помощью языка. Возникает опосредованное язы­ком восприятие, формируется логическая структура памяти, которая к тому же приобретает характер произвольности, становится произвольным внимание, возникают новые формы эмоциональных переживаний.

Из изложенного выше видно, что основой для формирования сознания явля­ется диалог. Диалог поэтому является и формой его существования. В процессе диалога люди согласовывают свои значения, придавая им таким образом обще­ственный характер. Порожденные в процессе диалога значения категорий объектов и конкретных объектов имеют, таким образом, общественно-истори­ческую природу, но существовать они могут только в форме индивидуального сознания (В.Ф. Петренко). Но диалог между двумя людьми изначально не был самоцелью. Он был средством разделения труда и координации действий в со­вместной деятельности. В связи с этим именно категория деятельности стано­вится центральной в теоретической психологии, придерживающейся перечис­ленных в самом начале принципов — развития, системности и детерминизма.

Резюме

Категория сознания в психологии является одной из тех ка­тегорий, относительно содержания которых нет единодушия. В то же время многие психологи соглашаются с тем, что сознание представляет собой высшую форму психического отражения, являющуюся продуктом исторического разви­тия человека и возникающую в процессе совместной продуктивной, предметной деятельности людей и их общения посредством языка. Обладание языком явля­ется одним из бесспорных, присущих только человеку качеств. Способность че­ловека посредством языка образовывать категории вынуждает связать с этой способностью то качественное своеобразие его психической жизни, которое и придает ей форму сознания. С помощью языка человек может на основе чув­ственных данных формировать абстрактные категории, которые в дальнейшем в свою очередь организуют ощущения, восприятие, мышление и память. С обре­тением языка человек получает возможность, вступая с самим собой в коммуникацию, выстраивать развернутые рассуждения и доказательства и произвольно управлять своими действиями. В соответствии с теорией лингвистической относительности восприятие и интерпретация событий человеком зависят от струк­турных свойств языка, которым он пользуется. Язык же в свою очередь зависит от образа жизни данной группы людей. Диалоговая природа сознания коренит­ся в его происхождении, в знании, разделенном с другим человеком, и получен­ном в процессе совместной с ним предметной деятельности, и обозначенном об­щим для обоих участников этой деятельности знаком. Будучи сходным образом мотивированными и, следовательно, имея общую цель, имея дело с одним и тем же объектом (ситуацией) в процессе совместных действий с ним, люди приобре­тают сходный опыт, характеризующийся сходными чувственными образами этого объекта (ситуации), сходными схемами действий с ним и переживанием сходных эмоций. Связывая все эти субъективные переживания, возникающие в подобных повторяющихся ситуациях совместного действия с данной категори­ей объектов, с определенным жестом или звуком (знаком) и обобщая посред­ством этого знака наиболее существенные, поддающиеся согласованию пережи­вания, оба участника этого совместного действия становятся носителями совме­стного знания (со-знания) об этой категории. Именно так формируется общее для них значение категории отношений, обозначенное данным знаком (словом), т.е. значение знака.

Вопросы и задания

для самоконтроля

1. Что такое язык?

2. Как связаны между собой язык и сознание человека?

3. Каков психологический смысл термина «сознание»?

4. В чем сущность гипотезы культурно-лингвистической относительности?

Глава 5

ЭМОЦИИ

5.1. Определение эмоций

Когда человека хотят изобразить существом, лишенным че­ловеческих качеств, прибегают к двум крайностям: либо представляют его по­добным автомату, роботу, бесстрастно вычисляющему преимущества и недо­статки своего положения в данной ситуации, либо, наоборот, уподобляют его животному, которое ведет себя импульсивно и эмоционально, непосредственно реагируя на происходящие события без учета возможных последствий. И наобо­рот, когда хотят придать роботу человеческие качества, его наделяют чувствами, способностью к состраданию и даже некоторой долей безрассудства. «Очелове­чивание» же животного связывается с приданием его поведению большей сдер­жанности, рассудительности и целеустремленности. Взаимоотношения между чувствами и рассудком, разумом и эмоциями являются центральной темой всей мировой художественной литературы и драматургии. Человек, способный на сильное чувство, на самопожертвование во имя любви вызывает симпатию. Ге­рой, оказавшийся в исключительно выгодном для себя положении благодаря своей холодной, бесстрастной расчетливости, вызывает чувство неприязни и презрения. В то же время человек сдержанный, способный к трезвой оценке си­туации, несмотря на обуревающие его эмоции, вызывает уважение, так же как у некоторых людей появляется чувство зависти к человеку, способному прояв­лять свои эмоции и желания естественно и непринужденно. Лавирование меж­ду «Сциллой» разума и «Харибдой» чувств является вечной проблемой человека как личности.

Несмотря на то что эмоции и чувства хорошо известны подавляющему боль­шинству людей, формально определить их весьма непросто. Затруднения в пе­реводе их содержания на научный язык связаны с глубоко субъективным харак­тером переживания эмоциональных реакций, состояний и чувств и отсутствием их аналогов в иных психических явлениях. В каких бы терминах мы ни пыта­лись выразить наши эмоции и чувства, как бы полно мы это ни делали, всегда остается нечто, что не поддается описанию.

Ссылки на такие физиологические проявления, как сердцебиение, учащение дыхания, потливость или мышечная дрожь или такие изменения в психической сфере, как утрата четкости восприятия последовательности мышления, обострение или притупление ощущений, или на ситуацию, вызвавшую ту или иную эмоцию, отчасти передают внутренние переживания эмоций, но целостный характер и отдельные иногда очень важные нюансы

Необходимыми условиями возникновения эмоций являются: наличие потребностей и знания об особеннос­тях данной ситуации с точки зрения возможности их удовлетворения.

переживаний в таких описаниях могут теряться. Именно поэтому люди тратят так много слов и времени для выражения того, что можно, эмоционально пережить в считанные секунды. Невыразимость эмоции с помощью речевых средств связана с их принципиально различной природой: язык дискретен, прерывист, в то время как эмоции градуальны, непрерывны. Именно поэтому для передачи эмоциональных состояний люди изобретают отличные от речи средства, обладающие свойствами целостного охвата происходящего и непрерывностью изменений  это «язык» искусства. В познании человеком эмоций и чувств искусство и наука взаимно дополняют друг друга. Психология поэто­му ¾ и наука, и искусство. Научная психология с помощью языка науки формально определяет психические явления и исследует их, основываясь на этих определениях; психология как искусство ¾ это практическая психология, где понимание другого человека построено на использовании всех доступных средств взаимодействия, в том числе и таких царалингвистических средств, как интонация, мимика, жестикуляция, позы и др.

Прежде чем формально определить эмоции, давайте в общих чертах, опираясь на личный опыт, вспомним, в каких ситуациях эмоции возникают и какие условия для ЭТОГО необходимы. Такой анализ неизбежно покажет, что одним из важнейших условий для возникновения эмоций является наличие какой-то подробности, желания или интереса. Нас оставляют равнодушными предметы и ситуации, которые не выражают наших интересов и потребностей. Мы смеёмся, плачем, тревожимся, негодуем, удивляемся, любим, испытываем неприязнь и т.д. только тогда, когда хотим что-либо получить или чего-либо избежать, когда получаем неожиданно много или слишком мало из того, что хотим, или когда нам не удается получить то, что мы желаем, или же на нас сваливается многое из того чего мы пытались всячески избежать. Сама ситуация, содержащая обещание исполнения наших желаний, или угрозу их неисполнения, или даже угрозу появления нежелаемого, или обещание неисполнения нежелательного вызывает соответствующие эмоции. Особенно сильные эмоции человек испытывает в связи с фундаментальными потребностями, удовлетворение которых имеет жизненно важное значение ¾ это потребности в самосохранении, развитии и продолжении рода.

Следовательно, необходимыми, даже на первый взгляд условиями возникновения эмоций являются: наличие потребностей и знания об Обычной ситуации с точки зрения возможности их удовлетворения. Для того чтобы оставаться в рамках научной психологии, нам необходимо дать такое формальное определение эмоций, которое учитывало бы эти основные условия. Поскольку эмоции ¾ это психические феномены, т.е. являются частью психики,

Эмоции — это психическое отраже­ние в форме непо­средственного, пристрастного переживания, жизненного смысла явлений и ситуаций, обусловлен­ного отношением их объективных свойств к потребностям субъекта.

при установлении и родовидовых отношений между эмоциями и психикой основное свойство психики — отражение действительности — должно присутствовать и в определении эмоций.

Итак, эмоции (от лат. emoveoпотрясаю, волную) — это психическое отражение в форме непосредственного, при­страстного переживания, жизненного смысла явлений и ситу­аций, обусловленного отношением их объективных свойств к потребностям субъекта (Психология: Словарь, 1990).

Как видим, не удалось полностью избежать некоторой тавтологии, поскольку пристрастное переживание — это и есть эмоциональное переживание. Тем не менее, в этом опре­делении содержится одна из основных особенностей эмоций, отличающая их, например, от познавательных процессов — непосредственная представленность в них субъекту отношения между потребностью и возможно­стью ее удовлетворения.

5.2. Двойственная природа эмоций

Давно замечено, что при описании эмоциональных пережи­ваний люди обязательно обращаются к описанию тех телесных изменений, ко­торые при этом происходят. В лабораторных условиях повседневные наблюде­ния за телесными проявлениями эмоций подтверждаются данными о многочисленных физиологических изменениях, сопровождающих эмоции. Помимо всем известного изменения частоты пульса и дыхания, повышенного или пониженно­го пото- и слюноотделения, тремора (дрожания) конечностей и головы, напря­жения скелетных мышц, даже при едва заметных переживаниях эмоций наблю­даются и другие, незаметные физиологические сдвиги, например изменение со­противления кожи, частоты и амплитуды электрической активности мозга и других параметров. Обязательная включенность телесных реакций в эмоцио­нальные переживания даже послужила У. Джемсу, выдающемуся американско­му психологу, основанием для формулировки теории эмоций, в соответствии с которой субъективно переживаемые эмоции есть не что иное, как переживание телесных изменений, происходящих в организме в ответ на восприятие какого-то факта. В доказательство Джемс предлагает нам представить себе какую-ни­будь эмоцию и мысленно вычесть из всего комплекса переживаний все ощуще­ния телесных органов. В результате мы увидим, что от эмоции ничего не оста­нется. Образно эту зависимость, по Джемсу, можно выразить формулой: «Мы плачем не потому, что нам грустно, но нам грустно потому, что мы плачем».

Эта непременная связь между эмоцией и ее физиологическими проявления­ми используется для проверки искренности высказываний на так называемом «детекторе лжи» или просто полиграфе. Суть испытания заключается в том, что с помощью детектора лжи регистрируются мгновенные физиологические изме­нения в ответ на предъявляемые человеку

стимулы. Если мышечные проявления эмоций человек контролировать может, то физиологические он подчинить волевому контролю не в состоянии, особенно когда речь идет о чрезвычайно зна­чимых для него событиях. Более того, сдерживая внешнее проявление эмоции, он только ее усиливает. Все это приво­дит к тому, что, когда человеку среди прочих,

Модальностью эмоции называется

ее субъективное переживание, т. е.

ее качественная особенность эмоции.

предположи­тельно нейтральных, задают вопрос о каком-то предположительно эмоционально значимом для него событии, он, независимо от своего устного ответа, обязательно отреагирует физиологическими реакциями.

Физиологические изменения являются одним из двух компонентов эмоций, причем компонентом весьма неспецифическим. Ряд физиологических реакций проявляется как при положительных, так и при отрицательных эмоциях, напри­мер сердце может забиться не только от страха, но и от радости, это же справед­ливо и в отношении частоты дыхания и многих других реакций. Специфичность эмоции придает та субъективная окраска переживаний, благодаря которой мы никогда не спутаем страх с радостью, несмотря на сходство некоторых сопровождающих их физиологических реакций. Субъективное переживание эмоции, т.е. ее качественная особенность, называется модальностью эмоции. Модаль­ность эмоций — это и есть субъективно переживаемые страх, радость, удивле­ние, досада, гнев, отчаяние, восторг, любовь, ненависть и т.д.

Таким образом, каждая эмоция состоит из двух компонентов — импрессивного, характеризующегося переживанием субъективной неповторимости дан­ной эмоции, и экспрессивного — непроизвольных реакций организма, включаю­щих в свой состав реакции внутренних органов и систем, недифференцирован­ные мышечные реакции (дрожь, усиление тонуса), а также так называемые выразительные движения, имеющие помимо всего прочего коммуникативный, сигнальный характер (крик, мимика, поза, интонации голоса)

5.3. Формы эмоций

В зависимости от длительности, интенсивности, предметно­сти или неопределенности, а также качества эмоций, все эмоции можно разде­лить на эмоциональные реакции, эмоциональные состояния и эмоциональные отношения (В.Н. Мясищев).

Эмоциональные реакции характеризуются высокой скоростью возникнове­ния и быстротечностью. Они длятся минуты, характеризуются достаточно вы­раженным их качеством (модальностью) и знаком (положительная или отрица­тельная эмоция), интенсивностью и предметностью. Под предметностью эмоци­ональной реакции, понимается ее более или менее однозначная связь с вызвавшим ее событием или предметом. Эмоциональная реакция в норме всегда возникает по поводу событий, произведенных в конкретной ситуации чем-то или кем-то. Это может быть испуг от внезапного шума или крика, радость от ус­лышанных слов или воспринятой мимики, гнев в связи с возникшим препят­ствием или по поводу чьего-то поступка и т.д. При этом следует помнить, что эти события — лишь пусковой стимул для возникновения эмоции, причиной же является либо биологическая значимость либо субъективное значение этого со­бытия для субъекта. Интенсивность эмоциональных реакций может быть раз­личной — от едва заметной, даже для самого субъекта, до чрезмерной — аффек­та. Степени аффекта могут достигать только некоторые эмоции — гнев, радость, горе, тревога, страх, и тогда они принимают форму соответственно ярости, вос­торга, отчаяния, растерянности и ужаса. Аффект и есть та бурно протекающая эмоция большой интенсивности, которая оказывает выраженное дезорганизующее действие на протекание, в частности, познавательных психических процессов.

Эмоциональные реакции часто являются реакциями фрустрации каких-то выраженных потребностей. Фрустрацией (от лат. frustatio — обман, разрушение планов) в психологии называют психическое состояние, возникающее в ответ на появление объективно или субъективно непреодолимого препятствия на пути удовлетворения какой-то потребности, достижения цели или решения задачи. Тип фрустрационной реакции зависит от многих обстоятельств, но очень часто яв­ляется характеристикой личности данного человека. Это мо­жет быть гнев, досада, отчаяние, чувство вины.

Фрустрация — психическое состоя­ние, возникающее в ответ на появление объективно или субъективно непрео­долимого препятствия на пути удовлетворе­ния

какой-то потреб­ности, достижения цели или решения задачи.

Эмоциональные состояния характеризуются: большей длительностью, кото­рая может измеряться часами и днями, в норме — меньшей интенсивностью, по­скольку эмоции связаны со значительными энергетическими тратами из-за со­провождающих их физиологических реакций, в некоторых случаях беспредмет­ностью, которая выражается в том, что от субъекта может быть скрыт повод и вызвавшая их причина, а также некоторой неопределенностью модальности эмоционального состояния. По своей модальности эмоциональные состояния могут представать в форме раздражительности, тревоги, благодушия, различ­ных оттенков настроения — от депрессивных состояний до состояния эйфории. Однако чаще всего они представляют собой смешанные состояния. Поскольку эмоциональные состояния — это тоже эмоции, в них также отражаются отноше­ния между потребностями субъекта и объективными или субъективными возможностями их удовлетворения, коренящимися в ситуации.

При отсутствии органических нарушений центральной нервной системы со­стояние раздражения является по сути дела высокой готовностью к реакциям гнева в длительно текущей ситуации фрустрации. У человека возникают вспышки гнева по малейшим и разнообразным поводам, но в основе их лежит неудовлетворенность какой-то личностно значимой потребности, о чем сам субъект может не знать.

Состояние тревоги означает наличие какой-то неопределенности исхода бу­дущих событий, связанных с удовлетворением какой-то потребности. Часто состояние тревоги связано с чувством самоуважения (самооценкой), которое мо­жет пострадать при неблагоприятном исходе событий в ожидаемом будущем. Частое возникновение тревоги в повседневных делах может свидетельствовать о наличии неуверенности в себе как качестве личности, т.е. о неустойчивой или низкой самооценке, присущей данному человеку вообще.

Настроение человека часто отражает переживание уже достигнутого успеха или неудач, либо высокую или низкую вероятность успеха или неудачи в скором будущем. В плохом или хорошем на­строении отражается удовлетворение или неудовлетворение какой-то потребности в прошлом, успех или неудача в дости­жении цели или решении задачи. Не случайно

человека в плохом настроении спрашивают, не произошло ли что-ни­будь. Длительно текущее сниженное или повышенное настроение (свыше двух недель), не характерное для данного человека, является патологическим признаком, при котором неудовлетворенная потребность либо действительно отсут­ствует, либо глубоко скрыта от сознания субъекта, и ее обнаружение требует специального психологического анализа. Человек чаще всего переживает смешанные состояния, например сниженное настроение

Чувства — устойчи­вые эмоциональные переживания, связанные с каким-то определенным объектом или категорией объектов, обладающих особым значением для человека.

с оттенком тревоги или радость с оттенком беспокойства или гнева. Человек может переживать и более сложные состояния, примером чего являет­ся так называемая дисфория — длящееся два-три дня патологическое состояние, в котором одновременно присутствует раздражение, тревога и плохое настрое­ние. Меньшая степень выраженности дисфории может встречаться у некоторых людей и в норме.

Эмоциональные отношения иначе еще называют чувствами. Чувства — это устойчивые эмоциональные переживания, связанные с каким-то определенным объектом или категорией объектов, обладающих особым значением для челове­ка. Чувства в широком смысле могут быть связаны с различными объектами или действиями, например, можно не любить данную кошку или кошек вообще, можно любить или не любить делать утреннюю зарядку и т. д. Некоторые авто­ры предлагают называть чувствами только устойчивые эмоциональные отноше­ния к людям. Чувства отличаются от эмоциональных реакций и эмоциональных состояний длительностью — они могут длиться годами, а иногда и всю жизнь, например чувство любви или ненависти. В отличие от состояний чувства пред­метны — они всегда связаны с предметом или действием с ним.

Эмоциональность. Под эмоциональностью понимают устойчивые индивиду­альные особенности эмоциональной сферы данного человека. В.Д. Небылицын предложил при описании эмоциональности учитывать три компонента: эмоци­ональную впечатлительность, эмоциональную лабильность и импульсивность.

Эмоциональная впечатлительность — это чувствительность человека к эмоциогенным ситуациям, т.е. ситуациям, способным вызвать эмоции. Поскольку у разных людей доминируют разные потребности, у каждого человека есть свои ситуации, которые могут вызвать эмоции. В то же время имеются определенные характеристики ситуации, которые делают их эмоциогенными для всех людей. Это: необычность, новизна и внезапность (П. Фресс). Необычность отличается от новизны тем, что имеются такие типы раздражителей, которые всегда будут для субъекта новыми, потому что для них нет «хороших ответов», это — силь­ный шум, потеря опоры, темнота, одиночество, образы воображения, а также со­единения знакомого и незнакомого. Имеются индивидуальные различия в сте­пени чувствительности к эмоциогенным ситуациям, общим для всех, а также в количестве индивидуальных эмоциогенных ситуаций.

Эмоциональная лабильность характеризуется скоростью перехода от одного эмоционального состояния к другому. Люди отличаются друг от друга тем, как часто и насколько быстро у них изменяется состояние — у одних людей, напри­мер, настроение обычно устойчивое и мало зависит от мелких текущих событий, у других, с высокой эмоциональной лабильностью, оно меняется по малейшим поводам несколько раз в день.

Импульсивность определяется быстротой, с которой эмоция становится по­будительной силой поступков и действий без их предварительного обдумыва­ния. Это качество личности еще называют самоконтролем. Различают два раз­ных механизма самоконтроля — внешний контроль и внутренний. При внешнем контроле контролируются не сами эмоции, а только их внешнее выражение, эмоции присутствуют, но они сдерживаются, человек «делает вид», что он не испытывает эмоций. Внутренний контроль связан с таким иерархическим рас­пределением потребностей, при котором низшие потребности подчинены выс­шим, поэтому, находясь в таком подчиненном положении, они в соответствующих ситуациях просто не могут вызвать неподконтрольных эмоций. Примером внутреннего контроля может быть увлеченность человека делом, когда он дол­гое время не замечает голода («забывает» поесть) и поэтому к виду пищи оста­ется равнодушным.

5.4. Функции эмоций

В психической жизни человека эмоции выполняют множе­ство разнообразных функций, общей характеристикой которых является функ­ция

оценки значимости для субъекта той или иной ситуации или объектов в их отношении к его мотивационной сфере. В форме эмоции субъекту предстает степень настоятельности потребности, в том числе и степень ее удовлетворения к настоящему моменту, в наличной ситу­ации, а также вероятность ее удовлетворения в ожидаемой ситуации. Из этой общей функции эмоций вытекают и более специфические: функция побуждения, подкрепления, предвосхищающая функция, функция дифференцирующей и синтезирующей основы образа, функция мобилизации орга­нов действия, функция «аварийного» разрешения ситуации, организующая функция, коммуникативная

В психической жизни человека эмоции выполняют функции, общей характеристикой которых является функция оценки

зна­чимости для субъекта той или

иной ситуации

или объектов

в их от­ношении к

его мотива­ционной сфере.

функция, а также множество иных функций, выполняемых дифференциальны­ми эмоциями, такими как радость, гнев, презрение и т.д.

Функция побуждения заключается в том, что эмоции не только сигнализиру­ют о потребности или желании, но и с достижением ими определенной интен­сивности они настоятельно побуждают субъекта их удовлетворить. Нехватка или несовместимость чего-то с внутренними условиями существования орга­низма или личности вызывает эмоциональные переживания, иногда очень силь­ные, побуждающие человека действовать. Это и испуг, и гнев, и зависть, и нена­висть, и чувство вины, и любовь, и множество других оттенков эмоциональных переживаний.

Подкрепляющая функция заключается в том, что после достижения ситуа­ции, получения предмета или выполнения действия, способных удовлетворить потребность, возникает состояние, в ряде случаев очень сильное, как награда за достижение цели, которая в свою очередь в дальнейшем становится силой, по­буждающей к достижению подобных ситуаций. Эта схема верна как в отноше­нии положительных, так и отрицательных эмоций, которые «наказывают» чело­века за осуществление или неосуществление определенных действий и в даль­нейшем побуждают его избегать ситуаций, наносящих вред организму или личности, т.е. не способствуют, а препятствуют удовлетворению потребностей. Косвенным образом подкрепляющая функция эмоций подтверждается наличием специальных мозговых структур, раздражение которых приводит к возникнове­нию соответствующих эмоций. В частности, Олдс (начиная с 1954 г.) обнаружил в глубоких структурах мозга крыс участок, раздражение которого, по-видимому, вызывало переживание удовольствия. Когда крыса получила возможность само­стоятельно с помощью педали, замыкающей электрическую цепь, раздражать этот участок, количество таких самораздражений доходило до 8000 в час.

В процессе индивидуального развития подкрепляющая функция эмоций предшествует побуждающей. Карл Бюлер показал, что переживание удоволь­ствия у детей сдвигается по мере развития ребенка. В раннем возрасте эмоции удовольствия возникают в момент получения желаемого результата и, таким образом, играют завершающую роль. В дальнейшем ребенку доставляет удо­вольствие не только результат, но и сам процесс деятельности. Будучи связан­ным с этим процессом, эмоция выполняет функциональную роль. У более стар­ших детей эмоции начинают играть побуждающую роль.

Сам по себе след, оставленный в психике пережитой эмоцией в результате удачных или неудачных действий не имел бы смысла, если бы он не использо­вался в будущем. Еще до того как человек осознает или поймет на рациональном уровне значение ситуации или объекта, эмоции просигнализируют ему о воз­можном приятном или неприятном исходе событий, выполняя при этом пред­восхищающую функцию. Это и неясное беспокойство, и страх, и радостное вол­нение, и другие формы предчувствия событий.

Дифференцирующая и синтезирующая функция эмоций проявляется в та­ких феноменах, как избирательность восприятия, направленность мышления и наличие аффективных комплексов. Именно эмоциональное отношение к проис­ходящему позволяет субъекту отобрать из бесчисленного множества впечатле­ний те, которые отвечают его насущным потребностям. Хорошо известно, что эмоциональные переживания направляют не только восприятие, но и мышление человека, как это бывает, например, при ревности или состоянии влюбленности. Синтезирующая функция эмоций проявляется в существовании так называе­мых аффективных когнитивных комплексов — совокупности образов, связан­ных с ситуацией, в которой возникло сильное эмоциональное переживание. Лю­бой из объектов данной ситуации может возбудить пережитую эмоцию. Так, вещи близкого человека, места встречи с ним, виденные вместе с ним картины и т.д. вызывают печаль после его потери.

Функция мобилизации органов действия и «аварийного» разрешения ситуа­ции ярко проявляется в состоянии аффекта, когда человек совершает действия, по силе и стремительности несопоставимые с его обычными возможностями. В этих же состояниях проявляется и организующая функция эмоций, когда все психические процессы объединяются для достижения одной цели.

Коммуникативную функцию выполняют, строго говоря, не сами по себе эмоции, а те выразительные движения, которые их сопровождают. У человека и высших животных, ведущих стадный образ жизни, процессы научения, предуп­реждения друг друга об опасности, побуждения других особей к совершению каких-либо действий и другие формы взаимодействия во многом связаны с вы­разительными движениями. Крик при испуге, подкрепленный появлением ре­альной опасности, или расслабленная поза, за которой следует дружелюбное об­щение, становятся сигналом и в дальнейшем служат непроизвольным средством коммуникации. Вообще процесс коммуникации возможен только с помощью движений, которые в этом процессе приобретают характер жестов. Движения голосовых связок и всего речевого аппарата, в результате которых возникают звуки, представляют собой частный случай движений и также являются жес­тами. С появлением способности устанавливать произвольную связь между зна­ком и обозначаемым у человека появляются и символические жесты, обозначающие эмоции, которые, переплетаясь с непроизвольными выразительными движениями, образуют «язык» эмоций. Непроизвольные движения плохо конт­ролируются, поэтому они являются более надежным источником информации о переживаемых в данный момент субъектом эмоциях и чувствах. Человек может очень убедительно признаваться в любви принятым в данном обществе спосо­бом, но если он в действительности при этом испытывает чувство ненависти, он может выдать себя непроизвольным жестом — мимикой, позой, интонацией, оговоркой. Условные формы проявления эмоций и чувств изменяются от куль­туры к культуре, однако «язык» выразительных движений, сопровождающих фундаментальные эмоции и чувства, универсален, именно поэтому люди в со­стоянии понять эмоциональные переживания любого человека, живущего на планете, такие как страх, удивление, любовь, радость, тревога и т.д.

5.5. Классификация эмоций

Какие же эмоции составляют ту базу, на основе которой, по­добно семи нотам в музыке или семи цветам радуги, образуется богатейшая па­литра человеческих чувств и эмоциональных переживаний? Классификаций базовых эмоций много. В начале века американский психолог Вудвортс предло­жил линейную шкалу эмоций, которая отражает весь континуум эмоциональ­ных проявлений:

1. Любовь, веселье, радость.

2. Удивление.

3. Страх, страдание.

4. Гнев, решимость.

5. Отвращение.

6. Презрение.

В этой шкале каждая эмоция является чем-то средним между двумя соседни­ми. Шлосберг соединил первую и шестую эмоции и получил таким образом круг, который отражает все переходы от одного эмоционального переживания к другому, противолежащие же эмоции противоположны по своему содержанию. Степень выраженности эмоций определяется по параметру удовольствие—не­удовольствие, который по сути дела представляет собой знак эмоции.

Американский психолог К. Изард предлагает считать основными или, по его терминологии, фундаментальными эмоциями следующие:

1. Интерес.

2. Радость.

3. Удивление.

4. Горе, страдание и депрессия.

5. Гнев.

6. Отвращение.

7. Презрение.

8. Страх.

9. Стыд и застенчивость.

10. Вина.

Эти 10 эмоций Изард называет фундаментальными потому, что каждая из них имеет: а) специфический нервный субстрат; б) характерные только для нее выразительные нервно-мышечные комплексы; в) собственное субъективное пе­реживание (феноменологическое качество). Каждая из этих эмоций описывает­ся по нескольким параметрам: знак эмоции, условия возникновения, биологи­ческое и психологическое значение.

Например, радость характеризуется следующим образом. Это положитель­ная эмоция, которая обычно следует за достижением или успехом в результате усилий, которые затрачивались не для достижения радости или пользы. Биоло­гическое назначение радости: она усиливает социальные связи, предполагает освобождение от негативной стимуляции, облегчает привязанность к объектам, которые помогли уменьшить неприятные переживания. Психологическое зна­чение: обеспечивает социальное взаимодействие, увеличивает устойчивость к фрустрации, поддерживает уверенность и мужество, успокаивает человека. Пути достижения радости: целенаправленная деятельность, открытость и искренность и расширение социального функционирования. Препятствия к до­стижению радости: формализация действий, наличие контроля, заурядность и монотонность жизни; безличные и чрезмерно иерархизированные отношения; догматизм со стороны родителей в процессе воспитания; неопределенность мужских и женских ролей в семье; преувеличение значения материального успе­ха и достижения; телесные недостатки.

Эмоции и познавательные психические процессы. Эмоциональные реакции, состояния и отношения могут оказывать влияние на протекание познаватель­ных психических процессов.

Ощущения. Люди, находящиеся в состоянии выраженной депрессии, описы­вают свои ощущения как притупленные, неяркие, невыразительные: все вокруг как бы окрашивается в оттенки серого цвета, другие цвета становятся бледными, неинтересными, пища кажется безвкусной, пресной или одинаковой на вкус, звуки становятся или приглушенными или чрезмерно громкими, тело наливает­ся непривычной тяжестью, так что каждое движение вызывает чувство диском­форта. В приподнятом настроении человек, наоборот, ощущает необычайную легкость, все вокруг окрашивается в сочные цвета, все вызывает интерес и жела­ние действовать, пища приобретает все оттенки вкуса. Известно, что страх повы­шает болевую чувствительность, а гнев или азарт — понижает, например, во вре­мя упоения боем человек может не чувствовать значительных повреждений.

Восприятие. Сильные эмоциональные реакции могут существенно влиять на точность и содержание восприятия. Искажения эти могут быть настолько серь­езными, что разные люди, бывшие свидетелями сцен с сильным эмоциональным воздействием, могут совершенно по-разному описывать произошедшее. Это об­стоятельство хорошо известно следователям по уголовным делам. Эмоциональ­ные состояния оказывают

влияние на избирательность вос­приятия: например, в подавленном состоянии человек обра­щает больше внимания на негативные стороны жизни, что может служить диагностическим признаком — чем больше

Трус и таракана

при­нимает за великана.

Русская пословица

человек подмечает плохое, тем больше оснований для сужде­ния о его сниженном настроении. Влияние эмоционального отношения на восприятие известно всем: когда что-то или кто-то очень нравит­ся, недостатки и изъяны не замечаются, человек их буквально «не видит» и искренне считает, что другие его просто дурачат или завидуют ему.

Мышление. Эмоциональные реакции могут оказывать существенное влияние на процессы мышления. Сильный страх приводит к путанице в мыслях, человек не в состоянии контролировать ход мыслей, допускает множество ошибок, не может выполнить простейших задач. Радость, чувство эмоционального подъема в определенных пределах, наоборот, способствует продуктивности мышления, у человека рождаются новые идеи и решения, его мышление становится свобод­ным, нетривиальным. Эмоциональные состояния оказывают влияние не только на продуктивность, но и на динамику и содержание мышления. В подавленном состоянии мышление замедляется, становится тугоподвижным, неповоротли­вым, в содержании преобладают темы неудачи, поражения, невозможности решения проблем. В приподнятом эмоциональном состоянии темп мышления ускоряется, появляется ориентация на дело и достижения. Эмоциональные от­ношения также влияют на процесс мышления. Это можно подтвердить триви­альными примерами вдохновения, вызванного чувством любви, или фиксации мышления на одной тематике при переживании ревности или ненависти и т.д.

Память. Лучше запоминается и дольше хранится в памяти эмоционально окрашенный материал — тексты, события, сцены, сами по себе переживания. Материал, не вызывающий эмоционального отклика, интереса, требует для его запоминания большего количества повторений, что находит свое отражение в так называемой «зубрежке». Кроме того, он и сохраняется хуже.

Таким образом, эмоции, оказывая общее активирующее или, наоборот, де­прессивное влияние, могут либо повышать, либо снижать эффективность позна­вательных психических процессов.

Итак, эмоции, являясь компонентом психики, имеют свое специфическое содержание, отличное от содержания познавательных

процессов, а также механизмов, обеспечивающих организацию целенаправленных действий, и выполняют свою специфическую роль в организации целостного приспособительного акта. Эмоции сигнализируют о наличии какой-то потребности, предупреждают об особенностях ситуации с точки зрения удовлетворения потребностей, являются награ­дой или наказанием, придают определенный чувственный тон нашим ощущениям и восприятиям, активизируют или угнетают мышление и, организуясь в определенные устойчивые образцы

Эмоции, оказывая общее активирующее

или, наоборот, депрессивное влияние, могут либо повышать,

либо сни­жать эффективность познавательных

пси­хических процессов.

(паттерны), становятся важной характеристикой конкретной личности. Эмоции наполняют содержани­ем формы, которые выстраивает перед нашим взором разум, придают смысл оценкам, даваемым всему сущему нашим рассудком. Утрата человеком чувств, способности относиться к происходящему эмоционально (как это бывает при психической патологии) может переживаться крайне мучительно — это и есть знаменитая anaesthesia psyhica dolorosa«скорбное бесчувствие», при котором человек чувствует себя «окаменевшим, деревянным», жизнь теряет краски, окружающее становится застывшим, отдаленным, а время кажется остановив­шимся. Монотонная, «серая», лишенная событий жизнь также может приводить к эмоциональному обеднению с соответствующими тягостными переживаниями. При прочих равных условиях, чем активней человек, тем богаче его эмоцио­нальная жизнь.

Резюме

Эмоции еще до рациональной оценки ситуации сигнализиру­ют субъекту (в форме непосредственного переживания) о ее особенностях с точ­ки зрения удовлетворения актуальных потребностей человека. Имеются три группы основных потребностей — биологические, социальные и идеальные по­требности познания. К этим группам потребностей различные авторы прибавля­ют и иные потребности, присущие человеку, например эстетические потребно­сти, потребности в самоакутализации и др. Отношение объективных свойств си­туации к потребностям, т.е. жизненный смысл ситуации, и представлен субъекту в переживаемых им эмоциях. Эмоции имеют двойственную природу — в них сливаются вместе их субъективное качество (страх, радость, горе и т.д.) и переживание телесных изменений, сопровождающих любые эмоции. Эмоции можно разделить на эмоциональные реакции, эмоциональные состояния и эмо­циональные отношения (чувства). Каждая из этих форм эмоций характеризует­ся длительностью, предметностью, интенсивностью и качеством (модальностью). Поскольку эмоции являются компонентом психики, они выполняют и основную функцию психики — функцию упреждения, предвосхищения насту­пления биологически или личностно значимого события. С этим связана основ­ная — оценочная — функция эмоций. Кроме этой функции в целостной психи­ческой деятельности эмоции выполняют и другие функции. Существуют раз­личные классификации, так же как и различные теории эмоций. Одной из таких теорий является теория У. Джемса, в соответствии с которой эмоция является субъективным переживанием телесных изменений, представляющих собой ре­акцию организма на жизненно важную ситуацию. При этом формула эмоций приобретает непривычный вид: «Нам грустно, потому что мы плачем».

Вопросы и задания

для самоконтроля

1. Какое качество реальности человеку представлено непосредственно в пере­живаемых им эмоциях?

2. Опишите подробно сущность двойственной природы эмоций.

3. Что такое эмоциогенная ситуация?

4. Чем эмоциональная реакция отличается от эмоционального состояния?

5. Перечислите основные функции эмоций.

Глава 6

ЛИЧНОСТЬ В ПСИХОЛОГИИ

6.1. Понятие «личность»

Изучением вопросов, связанных с понятием «личность», за­нимается не только психология, но и многие другие науки, такие, например, как философия, педагогика, социология, криминология и др. В самой же психоло­гии практически нет такой области, где бы не присутствовал (явно или неявно) «личностный взгляд» на проблему. Всем ведь понятно, что процессы восприя­тия, памяти, мышления, речи и т.д. сами по себе не существуют. И воспринима­ет, и запоминает, и мыслит — личность. Все эти и другие психические процессы включены в личностный контекст. Не случайно поэтому выдающийся отече­ственный психолог В.Н. Мясищев говорил, что психология безличных процес­сов должна быть заменена психологией деятельной личности. Только условно можно рассматривать эти процессы в отрыве от их носителя — личности. Мы знаем, что в зависимости от различных установок личности каждый человек по-своему воспринимает окружающую действительность, в том числе и окружаю­щих его людей. Личностное отношение человека к той или иной информации влияет на процесс ее запоминания (и забывания тоже). Личностные особеннос­ти, установки, субъективное отношение к конкретным людям прямо влияют на поведение человека, его взаимодействие и общение с другими людьми и т. д.

Что же такое «личность» в психологии? Существует много определений это­го понятия, но, несмотря на все различия между собой, в главном они не проти­воречат друг другу. Итак, в дальнейшем, говоря о «личности», мы будем иметь в виду, что личность — это социальный индивид, субъект общественных отно­шений, деятельности и общения. В несколько упрощенном виде можно сказать, что термином «индивид» обозначают биологическую сущность человека, а тер­мином «личность» — его социальную сущность. Индивидом рождаются, а лич­ностью становятся. Однако было бы неверным представлять себе существова­ние этих двух «ипостасей» человека в разрозненно-независимом виде.

Социальное в человеке не оторвано от биологического. Индивидное начало включено в личность и проявляется в личностном. Но проявляется уже будучи «переработанным», ассимилированным в личность, т.е. проявляется на более высоком личностном уровне. В этой связи очень метким представляется замеча­ние (Е.А. Климов) о том, что споры о доминировании «социального» или «био­логического» в человеке столь же уместны и логичны, как и споры о доминиро­вании машинного и металлического в пишущей машинке или книжного и бу­мажного в книге.

Представление о системном единстве биологического и социального в лич­ности характеризует и понимание личности Э. Фроммом — выдающимся психо­логом и философом XX столетия, — который считал, что личность есть целостность врожденных и приобретенных психи­ческих свойств,

Личность — это социальный индивид, субъект обществен­ных отношений, деятельности

и общения.

характеризующих индивида и делающих его уникальным. Личность включает в себя и темперамент, и способности, и особенности эмоционально- волевой сферы, и характер. Но все-таки сущность личности — это ее ценност­ные ориентации, ее мотивационная сфера, ее система социальных отношений и установок, в том числе обязательно и самоотношение.

Классический механицизм пытается непосредственно вывести психические явления из внешних воздействий. Отражением этого подхода на уровне лич­ностной феноменологии является механистическая концепция социализации личности, предполагающая, что личность есть зеркальное отражение, «слепок» социальных воздействий, оказанных на нее в разное время в процессе онтогене­за. Мы специально особо выделили термин «механистическая», желая подчер­кнуть, что феномен социализации личности вовсе не обязательно может пони­маться только так упрощенно. В сущности, указанная механистическая концеп­ция социализации личности вообще не является психологичной.

В противоположность этому, для многих теорий в широком поле персоналистической психологии характерным является радикально оппозиционный под­ход, объясняющий психические явления исходя лишь из внутриличностных об­разований (мотивация, аттитюды, потребности, влечения, личностные свойства и т.д.). По мнению С.Л. Рубинштейна, для решения вопроса и преодоления этой антитезы недостаточно соединить тот и другой подход, утверждая, что надо учитывать и внешние воздействия, и внутреннюю обусловленность психиче­ских явлений личностью, приняв, таким образом, теорию двух факторов.

Пытаясь преодолеть отмеченное противоречие между этими двумя концеп­циями, С.Л. Рубинштейн предлагает свою знаменитую формулу о том, что внешние причины всегда действуют лишь опосредствованно через внутренние условия. При этом подчеркивается, что при объяснении любых психических яв­лений личность выступает как воедино связанная совокупность внутренних ус­ловий, через которые преломляются все внешние воздействия. Сами эти внут­ренние условия включают в себя психические явления — психические свойства и состояния личности. Этот подход преодолевает механистическое социологизаторство и является, конечно, психологичным. Психологичным, но отнюдь не панпсихологичным — рассматривающим личность как «вещь в себе», самодо­статочную и изолированную от социума.

6.2. Социализация личности

Человек — существо социальное. С первых дней своего суще­ствования он окружен себе подобными. С самого начала своей жизни он вклю­чен в социальные взаимодействия. Первый опыт социального общения человек приобретает еще до того, как научится говорить. Этот опыт,

субъективно усво­енный в процессе социального взаимодействия, становится неотъемлемой час­тью личности. Социализация — это и есть процесс и результат усвоения и по­следующего активного воспроизводства индивидом социального опыта. Процесс социализации неразрывно связан с общением и совместной деятельностью лю­дей. С точки зрения психологии социализация не может, однако,

Социализация — это процесс и результат усвоения и последующего активного воспроизводства индивидом социального опыта.

рассматривать­ся как простое, положение, в механическое отражение личностью социаль­ного опыта, непосредственно испытанного или полученного в результате наблюдения. Усвоение этого опыта субъективно. Одни и те же социальные ситуации по-разному восприни­маются, по-разному переживаются различными личностями. А потому разные личности могут выносить из объективно одинаковых социальных ситуаций различный социальный опыт. Это положение, в числе других, лежит в основе проч­ной связи двух одновременно и противоположных и единых процессов — социализации и индивидуализации.

Процесс социализации может осуществляться как в специальных социаль­ных институтах, так и в различных неформальных объединениях. К специаль­ным социальным институтам, одной из важнейших функций которых является социализация личности, относятся школы, профессиональные учебные заведе­ния (профтехучилища, техникумы, вузы), детские и молодежные организации и объединения. Важнейшим институтом социализации личности является семья. Социализация может носить одновременно регулируемый, целенаправленный и нерегулируемый, стихийный характер. Как соотносятся понятия «воспитание» и «социализация»? Воспитание, по существу, есть одна из форм социализации личности, а именно управляемый и целенаправленный процесс социализации. Но было бы большим упрощением представлять себе дело так, будто в офици­альных социальных институтах (школа, например) социализация всегда имеет целенаправленный характер и не может быть по форме стихийной, а в нефор­мальных объединениях — наоборот. Возможность одновременного существова­ния социализации и как целенаправленного, и как нерегулируемого процесса поясним с помощью следующего примера. Конечно, на уроке в школе усваива­ются важные знания, многие из которых (особенно по общественным и гумани­тарным дисциплинам) имеют непосредственное социальное значение. Однако ученик на уроке усваивает не только те социальные знания, которые являются целью урока, не только те социальные правила и нормы поведения, которые дек­ларируются учителем в процессе обучения и воспитания. Ученик усваивает и тот социальный опыт, который является сопутствующим, «случайным» с точки зрения учителя или воспитателя. Это не опыт декларируемых правил и норм, а реально испытываемый или наблюдаемый опыт социального взаимодействия учителя с учениками, учеников между собой, учителей между собой. И этот опыт может быть как позитивным, так и негативным. Он может совпадать с це­лями процесса воспитания (и тогда он лежит в русле данного целенаправленно­го процесса социализации личности), а может противоречить поставленным це­лям.

Можно выделять первичную и вторичную социализацию. Принято считать, что первичная социализация представляет собой нечто гораздо большее, чем просто когнитивное обучение и связана с формированием обобщенного образа действительности. Характер же вторичной социализации определяется разделе­нием труда и соответствующего

Воспитание — это, по существу, одна из форм социализации личности, а именно управляемый и целенаправленный процесс социа­лизации.

ему социального распределения знания. Иначе говоря, вторичная социализация (П. Бергер, Т. Лукман) представляет собой приобретение специфическо-ролевого знания, когда роли прямо или косвенно связаны с разделени­ем труда. Существует и несколько иное представление, в рам­ках которого (Б.Г. Ананьев) социализация рассматривается как процесс, протекающий в следующих двух направлениях: становление человека как личности и становление человека как субъекта деятельности. Конечным результатом этой со­циализации в виде личности и в виде субъекта деятельности является образование индивидуальности.

Социализация не есть антипод индивидуализации, процесс социализации не ведет к нивелированию личности, индивидуальности человека. Скорее наобо­рот, в процессе социализации и социальной адаптации человек обретает свою индивидуальность, но чаще всего сложным и противоречивым образом. Мы уже говорили, что усвоение социального опыта всегда субъективно. Одни и те же социальные ситуации по-разному воспринимаются и по-разному переживаются различными личностями. А потому они оставляют неодинаковый след в психи­ке, в душе, в личности различных людей. Следовательно, социальный опыт, ко­торый выносится разными людьми из объективно одинаковых социальных ситуаций, может быть существенно различным. Таким образом, лежащее в основе процесса социализации усвоение социального опыта становится и источником индивидуализации личности, которая не только субъективно усваивает этот опыт, но и активно его перерабатывает. Распространенная в психологии лично­сти (и в науках о личности в целом) парадигма «от социального к индивидуаль­ному», несомненно, имеет серьезные основания и глубокий смысл. Однако ее прямолинейное понимание и соответствующее развитие лишает человека субъектного начала или, по крайней мере, делает это начало незначимым. По­строение на этой основе подлинной психологии личности лишено всяких перс­пектив и попросту невозможно. Личность — это не только социальный индивид, это и активный субъект социального развития, и, что не менее важно, активный субъект саморазвития. Таким образом, чрезвычайно важно не просто говорить об усвоении социального опыта индивидом, но необходимо обязательно рас­сматривать личность в качестве активного субъекта социализации. Представля­ется, что продуктивной в этом контексте является идея о том, что индивид изначально является социальным (а не когда-то потом становится таковым), поэто­му его развитие осуществляется (или может осуществляться? — А. Р.), в бесконечно многообразных направлениях, а не только от общественного к инди­видуальному (А.В. Брушлинский, 1991). Дальнейшее

становление этого подхо­да в психологии не предполагает, конечно, отказа от концепции развития лично­сти в процессе социализации. В противном случае — это была бы уже другая крайность. В действительности важно рассматривать лич­ность в качестве активного субъекта социализации. Более того, пожалуй, даже и процесс социальной адапта­ции личности следует рассматривать как активно-развивающий, а не только как активно-приспособительный. Хотя, воз­можно, именно здесь будет уместно заметить, что любому

Лежащее в основе процесса социализа­ции усвоение социаль­ного опыта становится и источником

индиви­дуализации личности, которая не только субъективно усваива­ет этот опыт,

но и активно его перерабатывает.

процессу развития присуща внутренняя динамика приобре­тения и потерь. Ни один процесс развития, как справедливо отмечено (Paul В. Baltes, 1994), не состоит исключительно только из роста и совершенствования. Процесс социализации не завершается по достижении че­ловеком взрослости. Социализация личности, образно говоря, относится по типу к процессам «с неопределенным кон­цом», хотя и с определенной целью. И продолжается этот процесс непрерывно на протяжении всего онтогенеза человека. Из этого следует, что социализация не только никогда не завершается, но и «никогда не бывает полной» (П. Бергер, Т. Лукман). Наверное, кто-то может увидеть в этом основы для пессимизма и признаки фатальной обреченности на пути к достижению совершенства. Нам же представляется, что здесь заложено больше позитивных тенденций и оптимис­тических начал. Ибо отмеченная незавершенность и неполнота развития могут быть интерпретированы как основания бесконечности и неограниченности саморазвития личности.

6.3. Я концепция личности

Я-концепция — это обобщенное представление о самом себе, система установок относительно собственной личности или, как еще говорят психологи, «теория самого себя». Важно заметить, что Я-концепция является не статичным, а динамичным психологическим образованием. Формирование, раз­витие и изменение Я-концепции обусловлено факторами внутреннего и внеш­него порядка. Социальная среда (семья, школа, многочисленные формальные и неформальные группы, в которые включена личность) оказывает сильнейшее влияние на формирование Я-концепции. Фундаментальное влияние на форми­рование Я-концепции в процессе социализации оказывает семья. Причем это влияние сильно не только в период самой ранней социализации, когда семья яв­ляется единственной (или абсолютно доминирующей) социальной средой ре­бенка, но и в дальнейшем. С возрастом все более весомым в развитии Я-концеп­ции становится значение опыта социального взаимодействия в школе и в неформальных группах. Однако семья как институт социализации личности про­должает играть важнейшую роль также в подростковом и юношеском возрасте.

В самом общем виде в психологии принято выделять две формы Я-концеп­ции — реальную и идеальную. Однако возможны и более частные ее виды, на­пример профессиональная Я-концепция личности, или Я-профессиональное. В свою очередь профессиональная Я-концепция личности также может быть ре­альной и идеальной.

Понятие «реальная» отнюдь не предполагает, что эта концепция реалистич­на. Главное здесь — представление личности о себе, о том, «какой я есть». Иде­альная же Я-концепция (идеальное «Я») — это представление личности о себе в соответствии с желаниями («каким бы я хотел быть»).

Конечно, реальная и идеальная Я-концепции не только могут не совпадать, но и в большинстве случаев обязательно различаются. Расхождение между ре­альной и идеальной Я-концепцией может приводить к различным, как негатив­ным, так и позитивным следствиям. С одной стороны, рассогласование между реальным и идеальным «Я» может стать источником серьезных внутриличностных конфликтов. С другой стороны, несовпадение реальной и идеальной Я-концепции является источником самосовершенствования личности и стрем­ления к развитию. Можно сказать, что многое определяется мерой этого рассо­гласования, а также его интерпретацией личностью. В любом случае, ожидание полного совпадения Я-реального и Я-идеального, особенно в подростковом и юношеском возрасте, является мало на чем основанной иллюзией. По существу, на представлении о том, что реальная и идеальная Я-концепции в большинстве случаев (статистическая норма) в той или иной мере закономерно не совпадают, построены и некоторые методики измерения адекватности самооценки.

Несмотря на очевидную близость, психологические понятия самооценки и Я-концепции имеют отличия. Я-концепция представляет набор скорее описа­тельных, чем оценочных представлений о себе. Хотя, конечно, та или иная часть Я-концепции может быть окрашена положительно или отрицательно. Понятие самооценки, наоборот, непосредственно связано с тем, как человек оценивает себя, свои собственные качества. Например, осознание человеком того, что по темпераменту он является сангвиником, или того, что он высокого роста и у него карие глаза, составляют часть его Я-концепции, но при этом данные свойства не рассматриваются в оценочном плане. В случае же с самооценкой, те или иные качества рассматриваются как хорошие или плохие, субъект оценивает себя по этим качествам в сравнительном плане, как человека, который «лучше» или «хуже» других. Иначе говоря, если мы будем выделять в Я-концепции когни­тивную и аффективную составляющие, то, по существу, самооценку можно рассматривать как аффективно-оценочный компонент Я-концепции. Важно и то, что одни и те же качества в структуре самооценки различных личностей мо­гут интерпретироваться одним человеком в позитивном плане (и тогда они по­вышают самооценку), а другим — в негативном (и тогда они понижают само­оценку).

Самооценка относится к центральным образованиям личности, ее ядру. Са­мооценка в значительной степени определяет социальную адаптацию личности, является регулятором поведения и деятельности. Хотя, конечно, следует отда­вать себе отчет в том, что самооценка не есть нечто данное, изначально присущее личности. Само формирование самооценки происходит в процессе социализа­ции, в процессе деятельности и межличностного взаимодействия. Социум в зна­чительной степени влияет на формирование самооценки личности. Отношение человека к самому себе является наиболее поздним образованием в системе от­ношений человека к миру. Но, несмотря на это (а может быть, именно благодаря этому), в структуре отношений личности самооценке принадлежит особо важ­ное место.

Самооценка прямо связана с процессом социальной адаптации и дезадаптации личности. Несмотря на всю противоречивость современных данных о само­оценке несовершеннолетних правонарушителей, практически общепризнанны­ми являются представления о связи самооценки с асоциальным и делинквентным поведением подростка. Споры же в основном сводятся к выяснению того, какой характер носит самооценка правонарушителя — завышенный или зани­женный. Наиболее распространенной позицией, основанной на эмпирических исследованиях, является позиция о завышенной самооценке и подростков-делинквентов и взрослых правонарушителей. Отмечается в связи с этим, что не­адекватная, завышенная самооценка, связанная с социальной дезадаптацией личности, создает достаточно широкую зону конфликтных ситуаций и при определенных условиях способствует проявлению делинквентного поведения.

Вместе с тем имеется и другая точка зрения, также основанная на экспери­ментальных данных. По мнению ее сторонников, уровень самооценки у несовер­шеннолетних правонарушителей ниже, чем у правопослушных подростков. Большинство же исследований, в которых получены противоположные резуль­таты, как считают сторонники данной концепции, являются методически некор­ректными. В ряде исследований показано, что у молодых преступников и тех, кто попал в сферу внимания общественных организаций, занимающихся «труд­ными» подростками, Я-концепция отрицательная. В работах этого направления указывается, что неблагоприятная Я-концепция (слабая вера в себя, боязнь по­лучить отказ, низкая самооценка), возникнув, приводит в дальнейшем к нару­шениям поведения. При этом выделяют (X. Ремшмидт) следующие воздействия неблагоприятной Я-концепции.

1. Снижение самоуважения и часто, как следствие, — социальная деградация, агрессивность и преступность.

2. Стимуляция конформистских реакций в трудных ситуациях. Такие моло­дые люди легко поддаются влиянию группы и втягиваются в преступные действия.

3. Глубокое изменение восприятия. Так, молодые люди с негативной само­оценкой с трудом сознают, что совершают хорошие поступки, поскольку считают себя не способными к ним.

В целом надо заметить, что в современной психологии имеется определенное противоречие в данных по вопросу о завышенности и заниженности самооцен­ки подростков-правонарушителей. Когда возникает такая «тупиковая» ситуа­ция, в науке часто актуализируется потребность в разработке иной концепции, некоего третьего подхода, имеющего объяснительную силу и снимающего про­тиворечия.

На рассматриваемую проблему и создавшееся противоречие можно взгля­нуть и с иных концептуальных позиций. Можно полагать, что главное в пробле­ме самооценки подростков-делинквентов состоит не в ее завышенности или заниженности, а в том, что самооценка у них, как правило, находится в противоре­чии с оценкой социума, не соответствует внешней оценке (родителей, педагогов, класса). В этом плане оценка всегда ниже самооценки подростка (даже если по­следняя достаточно адекватна). В этом заключается пусковой механизм делинквентности, толчок к асоциальному поведению подростка. Потребность в уваже­нии, признании является одной из важнейших потребностей личности. В неко­торых концепциях личности она относится к базовым, фундаментальным потребностям (например, у А. Маслоу). Блокирование реализации этой потреб­ности автор концепции общего адаптационного синдрома Г. Селье рассматрива­ет в качестве мощного фактора дистресса. В связи с этим он подчеркивает, что человек нуждается в признании, он не может вынести постоянных порицаний, потому что это больше всех других стрессоров отрицательно влияет на любую деятельность. Очевидно, все сказанное справедливо для личности подростка-юноши даже в большей степени, чем для взрослых, с учетом характерного для этого возраста кризиса идентичности и острого его переживания.

В условиях, когда самооценка подростка не находит опоры в социуме, когда его оценка другими постоянно низка в сравнении с самооценкой, когда постоян­но блокируется реализация одной из фундаментальных потребностей — потреб­ности в уважении — развивается резкое ощущение личностного дискомфорта. Личность не может постоянно пребывать в состоянии острого дискомфорта и дистресса, подросток не может не искать выхода из сложившейся ситуации. Его самооценка должна найти адекватную опору в социальном пространстве. Одним из распространенных путей решения этой проблемы является переход подрост­ка в группу, в которой оценка окружающими его личности будет адекватна са­мооценке или даже будет ее превосходить. В данной группе подростка ценят (это подтверждается постоянно вербально и невербально), что приводит к удовлетворению потребности в уважении, а следовательно, и к состоянию удовлет­воренности, комфорта от принадлежности к группе.

Самооценка подростка, таким образом, наконец получает адекватную опору в пространстве внешних социальных оценок личности. Группа, в которую пере­ходит подросток, может иметь различную ориентацию, различные ценности. К сожалению, очень часто в новой неформальной группе, где подросток находит необходимую социальную опору, доминирующей является контрнормативная шкала ценностей. Как показывают исследования, контрнормативность ценнос­тей является характерной чертой групп подростков-делинквентов. Однако опи­санный путь противоречия между самооценкой и оценкой может и не приводить к негативным последствиям. Это происходит в том случае, когда подросток включается в неформальную группу, ориентированную на нормативную шкалу ценностей. Данный механизм или концепция пускового механизма делинквентности позволяет объяснить и то, почему терпят провал отчаянные попытки пе­дагогов и родителей вырвать подростка из «нехорошей компании». По суще­ству, такие попытки априорно обречены на провал, так как за ними стоит нега­тивное психологическое следствие для личности — подростка снова пытаются лишить социальной опоры, включив в неприемлемую и отторгаемую им (а так­же, и даже может быть в первую очередь, отторгающую его) группу. Существу­ет, следовательно, лишь один эффективный путь для решения этого психологи­ческого противоречия. Необходимо не просто пытаться вырвать подростка из одной группы, но надо «подставить» ему вместо этой асоциальной группы дру­гую группу — просоциальной ориентации. Очевидно, излишне напоминать при этом, что данная новая группа должна быть такой, чтобы самооценка подростка находила в ней адекватную опору в виде социальной оценки его личности.

Рассмотренный здесь подход объясняет и те, казалось бы, парадоксальные факты, когда подросток упорно держится за некоторую асоциальную группу, хотя и занимает в ней очень низкое положение. В таких случаях действительно переход личности в данную группу не сопровождается повышением оценки лич­ности группой. Однако принадлежность к данной асоциальной группе позволя­ет удовлетворить потребность во внешнем подтверждении самооценки за счет подростков, не входящих в группу. Работает модель: внутри группы — «шестер­ка», но для посторонних подростков — «авторитет». В крайних вариантах такое удовлетворение может достигаться и путем проявления агрессии, унижающей и подчиняющей других подростков — не членов группы.

6.4. Социальная зрелость

личности

Все мы, разумеется, помним и бессмертного фонвизинского Митрофанушку, чье имя давно стало нарицательным, и пушкинского Гринева из «Капитанской дочки». Оба они — «недоросли», и если в наши дни это слово звучит по меньшей мере уничижительно, то в XVIII—XIX вв.

это было всего лишь обозначением социального статуса, частично обусловленного возрастом. Недорослем называли молодого человека, еще не вышедшего из-под опеки ро­дителей. Точно такое же положение мог занимать и какой-нибудь юноша пещерного века, пока обряд инициации не пе­реводил его в другую категорию — социально зрелых людей,

Стать зрелым мужем — это значит снова обрести ту серьезность, которою обладал в детстве, во время игр.

Ф. Ницше

охотников, «добытчиков». Для этого ему требовалось, напри­мер, лицом к лицу встретиться со злым духом или диким зве­рем. Во времена действия «Капитанской дочки» этот переход в иное качество тоже совершается быстро — Петруша Гринев резко меняется, столкнувшись с опасным путешествием, лю­бовью к Маше Мироновой, дуэлью, Пугачевским бунтом. А вот Митрофан, насколько мы можем предположить, так до старости и останется в мальчиках под крылом госпожи Простаковой — «в недо­рослях». Значит, дело не в биологическом взрослении. А в чем же?

Проблематикой социальной зрелости личности занимаются различные на­уки. К ним относятся педагогика, психология, социология, криминология и др. Перечень этот кому-то может показаться странным — а почему же в этом ряду стоит и криминология? Ученые считают, что изучить любое явление полностью мы можем, лишь всесторонне рассмотрев его. То есть исследователь для полно­ты картины всегда обязан учитывать и модель желаемого (идеала), и модель не­желаемого (антиидеала). Точно так же в обыденной жизни, задумав какое-то ответственное дело, мы обычно заранее мысленно проигрываем и свою победу, и свое поражение. Криминология изучает именно «минусы», антиидеал. И пото­му ее роль в исследовании социализации личности очень велика: вклад крими­нологии в данную проблематику состоит в том, что эта наука создает модель со­циально НЕзрелой личности, прогнозирует возможные ошибки воспитания и их последствия.

Многие науки не обходят стороной социальную зрелость личности, а для та­кой относительно новой области человекознания, как акмеология (от греч. acmeрасцвет), это стержневая проблема. Собственно говоря, сам предмет акмеологии — феномен зрелости человека. В сфере внимания этой науки — про­цесс и результат достижения человеком вершин как индивидом, личностью, субъектом деятельности (в том числе и профессиональной) и индивидуаль­ностью.

Но что же имеется в виду под «зрелостью человека»? Единое определение не найдено до сих пор, ученые спорят над объективными критериями — как опре­делить человеческую зрелость. Б.Г. Ананьев считал, что именно эти разногласия и привели к тому, что в психологической литературе понятие «зрелость» посте­пенно заменяется понятием «взрослость». Однако эта замена, казалось бы, при­званная прояснить ситуацию, в действительности создает еще большую терми­нологическую путаницу.

Совершенно очевидно, что даже на индивидном уровне понятия «зрелость» и «взрослость» — это не полные синонимы. И еще более они расходятся, когда речь идет о взрослости и профессиональной (субъектно-деятельностной) зрело­сти.

То же самое размежевание имеет место и на личностном уровне рассмотре­ния человека. Итак, эти термины обозначают разные понятия. Использование термина «взрослость» в значении «зрелость» недопустимо еще и потому, что та­кая подмена исключает из поля научных исследований проблему «зрелости» как таковую.

В рамках одной парадигмы проблема зрелости может рассматриваться на уровнях индивида, личности, субъекта деятельности и индивидуальности. При­менительно к другой системе понятий мы можем подразумевать интеллектуаль­ную зрелость, эмоциональную зрелость и личностную зрелость. И в той и в дру­гой системе, как, собственно, и в любой иной парадигме, существует объектив­ная реальность, очерчиваемая понятием «личностная зрелость». Наиболее сложным и неисследованным из всех аспектов зрелости как раз и является лич­ностная зрелость. На сегодняшний день, пожалуй, невозможно дать исчерпыва­ющей полноты модель социальной зрелости личности.

В представлениях древних людей земля покоилась на трех китах или на трех слонах. У личностной зрелости четыре «кита», четыре основных, базовых со­ставляющих, вокруг которых группируются множество других: 1) ответственность; 2) терпимость; 3) саморазвитие; 4) положительное мышление, положи­тельное отношение к миру (этот компонент присутствует во всех предыдущих).

Рассмотрим эти компоненты более подробно.

Ответственность — это то, что отличает социально незрелую личность от обычного человека (не говоря уже об образцах зрелости). В настоящее время в психологии личности достаточно распространена концепция двух типов ответ­ственности. Она возникла в русле направления, известного как психология кау­зальной атрибуции (Дж. Роттер).

Ответственность первого типа — это тот случай, когда личность считает от­ветственной за все происходящее с ней в жизни саму себя. (В терминологии Дж. Роттера интернальный локус контроля.) «Я сам отвечаю за свои успехи и неудачи. От меня самого зависит моя жизнь и жизнь моей семьи. Я должен и могу это сделать», — вот жизненное кредо и постулаты такой личности. Любо­пытно, что именно на таком девизе строятся и действия героев «американской мечты».

Вспомним национальную героиню Америки Скарлетт О'Хара из романа М. Мит­челл «Унесенные ветром». Пройдя через ужасы войны и голод, она клянется, что никог­да ни она, ни ее близкие не будут голодать. И надеется эта отважная женщина только на себя, ни от кого не ожидая помощи, в отличие от других хрупких и неприспособленных женщин-южанок, плывущих по течению и гибнущих, в то время как Скарлетт борется за жизнь и находит выход из любой ситуации.

Ответственность второго типа связана с ситуацией, когда человек склонен считать ответственным за все происходящее с ним в жизни либо других людей, либо внешние обстоятельства, ситуацию (экстернальный локус контроля). От­ветственность и за неудачи, и за успехи возлагается на родителей, учителей, в будущем — на коллег, начальство, знакомых. В детстве квинтэссенцией такой ответственности со знаком минус может служить фраза «а это он первый на­чал». Легко заметить, что на обыденном языке, на языке житейских понятий второй тип ответственности обозначается не иначе, как безответственность. У людей взрослых, но социально незрелых и безответственных, кредо «виноват стрелочник» может принимать самые причудливые формы.

В чеховской «Дуэли» безвольный, безответственный Лаевский объясняет собствен­ные неприятности тем, что он «типичный продукт нашего сурового века», искалеченный обломок эпохи, приравнивая себя к «лишним людям» русской литературы. Зоолог фон Корен презирает его именно за то, что Лаевскому и в голову не приходит винить во всем себя, свою лень и душевную вялость. Более карикатурный пример — король из «Обык­новенного чуда», списывающий все свои выходки на дурную наследственность: в нем просыпается то тетя с материнской стороны, то еще какой-нибудь сумасшедший род­ственник.

На сегодняшний день уже во многих исследованиях установлено, что интер­налы (люди с первым типом ответственности личности) более уверены в себе, более спокойны и благожелательны, более социально популярны. Общее пред­ставление о более высокой благожелательности интерналов к другим подтверж­дают, например, следующие исследовательские данные. Ответственные под­ростки, с интернальным локусом контроля, более положительно относятся к учителям, а также к представителям правоохранительных органов. Результаты исследований (К. Муздыбаев) свидетельствуют о том, что существует соотно­шение между интернальностью и наличием смысла жизни. Чем больше субъект верит, что все в жизни зависит от его собственных усилий и способностей, тем в большей мере находит он в жизни смысл и цели. Но исследования также пока­зывают, что экстерналы (люди с ответственностью второго типа, или «безответ­ственностью»), напротив, отличаются повышенной тревожностью, обеспокоен­ностью, они менее терпимы к окружающим, повышенно агрессивны, конформ­ны, менее популярны в обществе. По некоторым данным (А.А. Реан), среди делинквентных подростков (правонарушителей) доля экстерналов составляет 84%, в то время как к интерналам относятся лишь 16%. Из этого явствует, что абсолютное большинство обследованных не способны брать ответственность на себя, но «взваливают» ее на других или на ситуацию, на «роковые обстоятель­ства».

А вот в другом исследовании (А.А. Реан, Д.Ю. Карандашев) объектом изу­чения были молодые люди того же возраста, но уже с четкой просоциальной ориентацией, с положительной шкалой ценностей. В результате было обнаруже­но совершенно иное распределение по типам контроля. В группе молодых лю­дей с просоциальной ориентацией, проявляющих высокий уровень социальной зрелости, интерналами оказались 72%, а экстерналами лишь 4%. Таким об­разом, обобщение данных различных экспериментальных исследований позво­ляет с уверенностью утверждать, что интернальность (или преобладающая тен­денция личной ответственности) соотносится с социальной зрелостью и просоциальным поведением. Экстернальность же связана с недостаточной социаль­ной зрелостью, а при определенных условиях она является фактором риска асоциального поведения.

1. Ответственность — это необходимая составляющая, атрибут зрелого по­ступка. Но вся жизнь слагается из поступков, или даже «жизнь в целом может быть рассмотрена как некоторый сложный поступок» (М.М. Бахтин). Ближе всего, пожалуй, к излагаемым здесь представлениям о фундаментальном значе­нии феномена ответственности в структуре личностной зрелости находятся идеи гуманистической (в широком смысле) и экзистенциальной психологии. Вы­дающийся ученый-гуманист XX столетия Э. Фромм полагал, например, что забо­та, ответственность, уважение и знание — это совокупность качеств зрелого че­ловека. Другой известный персонолог гуманистической ориентации В. Франкл также уделяет ответственности значительное место в своей концепции и утверждает, что духовность, свобода и ответственность — это три основы, три экзистенциала человеческого существования. Очень важно то, что нельзя признать человека свободным, не признавая его в то же время и ответственным. Челове­ческая ответственность — это ответственность, происходящая из неповторимо­сти и своеобразия существования каждого индивида. На ответственный посту­пок, как заметил М. Бахтин, способен лишь человек, который осознал эту свою единственность и неповторимость. И даже более того — именно в ответственно­сти перед жизнью заключена сама сущность человеческого существования (В. Франкл). Очевидно, с ответственностью связана не только сущность бытия зрелой личности, но также успешность и способы ее самоактуализации.

Чтобы пояснить эту мысль, вернемся к пушкинскому герою — Петруше Гри­неву. В самом начале романа он — незрелый и потому не вполне свободный че­ловек. Его судьбой полностью распоряжается властный отец: выбирает место, где сын будет проходить военную службу, учит, как себя вести в той или иной ситуации. Неудивительно, что 17-летний юноша яростно отстаивает свою сво­боду, однако первые же порывы ставят его перед необходимостью держать ответ за свои поступки: чтобы насладиться самостоятельностью, он пьет, играет в би­льярд и проигрывает большую сумму денег, которую вынужден заплатить. По мере развития сюжета он обретает все большую свободу, и во время столкнове­ния с Пугачевым это уже более зрелый человек, который сознательно берет от­ветственность за любимую девушку и сам принимает решения, от которых зави­сит его жизнь и жизнь других людей. Однако и родители, и дядька Савельич еще долго видят в нем незрелого мальчика. Если бы Гринев оставался дома, под крылом родителей, он еще нескоро обрел бы свободу, а значит, нескоро повзрослел. Служба, дуэль, путешествие, участие в военных действиях — вот обстоятель­ства, способствовавшие его росту как личности.

Дело в том, что социальная зрелость и ее составляющая — ответственность — формируется лишь в адекватной деятельности. Формирование ответственности прямо связано с предоставлением личности свободы в принятии решений. Вопрос о мере свободы должен решаться с учетом возрастных и иных конкретных особенностей и обстоятельств. Но сам принцип остается незыблемым. При этом верный тезис о том, что нельзя признать человека свободным, не признавая его в то же время и ответственным, нуждается в следующем обязательном дополне­нии обратного характера: нельзя признать человека ответственным, не призна­вая его в то же время и свободным.

Формирование ответственности идет рука об руку с развитием автономнос­ти личности и обеспечением свободы принятия решений относительно самого себя. Когда мы хотим сформировать или развить в личности ответственность, но при этом блокируем развитие и проявление автономности, а также свободы при­нятия решений, это напоминает анекдотическую ситуацию в одной из черновых глав романа Набокова «Пнин», где главный герой учится вождению автомоби­ля по учебнику... лежа в больничной постели с сильным радикулитом! Нельзя научить человека плавать, не пуская его в воду. К сожалению, такая практика не просто имеет место, но и чрезвычайно распространена. На вопрос: «Поощряем ли мы самостоятельность и автономность в процессе воспитания и обуче­ния?» — скорее приходится ответить «нет», чем «да». В семье это выражается в таком типе воспитания, как сверхопека. В школе та же сверхопека, причем не только в воспитании, но и в обучении. Поощрение инициативности, автономно­сти в учебной деятельности, конечно, имеют место. Но являются скорее исклю­чением, чем правилом. Такая поведенческая позиция взрослых, как показывают исследования (Реан А.А., 1992, 1999), находит удобную и прочную опору в сис­теме их социально-перцептивных стереотипов, в их представлениях об учащих­ся как о неспособных в большинстве своем к проявлению автономности, самостоятельности в деятельности. Эмпирические исследования также показывают, что педагоги ценят дисциплинированность учащихся гораздо больше, чем само­стоятельность личности.

2. Терпимость — следующая важнейшая составляющая социальной зрелости личности. Однако терпимость терпимости — рознь. В структуре общего феноме­на терпимости можно выделить (А.А. Реан) два ее вида:

1) сенсуальная терпи­мость личности и 2) диспозиционная терпимость личности.

Сенсуальная терпимость связана с устойчивостью к воздействию социаль­ной среды, с ослаблением реагирования на какой-либо неблагоприятный фактор за счет снижения чувствительности к его воздействию. Сенсуальная терпи­мость, таким образом, связана с классической (и даже психофизиологической) толерантностью, с повышением порога чувствительности к различным воздей­ствиям социальной среды, в том числе воздействиям субъектов межличностно­го взаимодействия. Образно говоря, сенсуальная терпимость есть терпимость- черствость, терпимость-крепость, терпимость-стена.

В русской классической литературе много ярких тому примеров — это и пушкин­ский Скупой рыцарь из «Маленьких трагедий», до того очерствевший душой, что может спокойно смотреть, как стоит на коленях под дождем, вымаливая у него деньги, бедная вдова, или знаменитый Плюшкин Гоголя. В этом же ряду особенно выделяется Иудуш­ка Головлёв Салтыкова-Щедрина — он как раз очень любит, как вы помните, производить впечатление человека кроткого и терпимого к окружающим, постоянно произносит слащаво-нравоучительные речи, но на самом деле он черств и безжалостен к самым близким людям. Говоря о терпимости как составляющей социальной зрелости личнос­ти, мы имеем в виду, конечно, не эту терпимость, а диспозиционную.

В основе диспозиционной терпимости лежит принципиально иной механизм, обеспечивающий терпимость личности при социальных взаимодействиях. В данном случае речь идет о предрасположенности, готовности к определенной «терпимой» реакции личности на среду. За диспозиционной терпимостью стоят определенные установки личности, ее система отношений к действительности: к другим людям, к их поведению, к себе, к воздействию других людей на себя, к жизни вообще. Примерами установок личности, обеспечивающих ее диспозици­онную терпимость, являются, скажем, такие: «все люди когда-нибудь ошибают­ся», «каждый имеет право на свое мнение» (пли ироничное: «где есть двое уче­ных, там есть три мнения»), «агрессия и раздражительность часто провоцируют­ся особенной ситуацией, в которой оказался человек, а не являются его внутренней сущностью», «человек имеет право на срыв», «опаздывающий сам переживает еще больше, чем те, кто его ждут» и т.п. Принятие стратегии и по­зиции, известной под названием «альтруистический эгоизм», вероятнее всего, также приводит к существенному повышению терпимости личности. Несомнен­но, что и в данном случае надо говорить о диспозиционной, а не сенсуальной терпимости. Диспозиционная терпимость, образно говоря, есть терпимость-по­зиция, терпимость-установка, терпимость-мироощущение.

Подлинным воплощением такой терпимости можно назвать князя Мышкина, кото­рый в черновиках Ф.М. Достоевского прямо назван «князь-Христос». Мышкин всю свою жизнь строит именно по принципу терпимости и всепрощения, ища оправдания любым проступкам и срывам окружающих его людей, — как мы хорошо помним, среди них есть и падшая женщина, и преступники.

Такая терпимость не связана с психофизиологической толерантностью. (То­лерантность — повышение терпимости к каким-либо воздействиям среды за счет снижения чувствительности.) При данном виде терпимости человек сохра­няет чувствительность и эмпатийность, способность к сопереживанию и сочув­ствию. Сильной диспозиционной терпимостью, таким образом, может обладать и высокосензитивная личность. В диспозиционной терпимости в полной мере проявляется позитивное отношение к миру, определяющее положительный взгляд на мир, позитивное видение действительности.

Однако в реальной жизни с развитием такого компонента, как терпимость все обстоит не столь благополучно, как хотелось бы. Вот некоторые данные ис­следований (Реан А.А., 1992, 1999), проведенных среди школьников обоего пола в возрасте 15¾17 лет. Как оказалось, высокие показатели по параметру спонтанная агрессия имеют 53% обследованных, а низкие — только 9%. У ос­тальных показатели на уровне среднестатистической нормы. Итак, 53% с высо­кой спонтанной агрессией. Но прежде всего следует пояснить, что имеется в виду под «спонтанной агрессией». Спонтанная агрессия — это подсознательная радость, которую испытывает личность при наблюдении трудностей и трудных ситуаций у других. Такому человеку доставляет удовольствие «ткнуть носом» других в их ошибки. Это спонтанно возникающее, немотивированное желание испортить кому-то настроение, досадить, разозлить. Такому человеку нравится поставить в тупик другого своим вопросом или ответом.

Именно спонтанную агрессивность проявлял уже упоминавшийся выше Иудушка Головлёв, изводя своими нудными проповедями родственников, с удовольствием напо­миная им об ошибках и неудачах, наблюдая, как близкие люди попадаются в расставлен­ные им капканы. А помните малолетнего ростовщика Слаенова, одну их самых ярких ролей в фильме, поставленном по книге «Республика Шкид»? Этот подросток, скупая у товарищей хлеб, с явным удовольствием следил, как они выкручиваются из долгов и страдают от голода.

Высокие показатели по другому параметру — реактивная агрессия — имеют 47% обследованных, а низкие — только 4%. Но реактивная агрессия — это как раз проявление агрессивности при взаимодействии, при общении в качестве ти­пичной реакции. Таких людей отличает недоверчивость. Обид они просто так, как правило, не прощают и долго их помнят. Характерным является яркая аг­рессивность при отстаивании своих интересов и вообще конфликтность лич­ности.

Наконец, на все это накладываются высокие показатели по раздражительно­сти — 56% имеют по ней высокие значения и только 4% — низкие. А раздражи­тельность — это эмоциональная неустойчивость, вспыльчивость, быстрая поте­ря самообладания. Наверное, не стоит даже приводить примеры — к сожалению, с раздражительностью мы то и дело сталкиваемся в повседневной жизни и пре­красно помним, что у раздражительных людей резкую реакцию часто вызывают даже мелочи. Для них характерна еще и поспешность в оценке окружающих. Приведенные данные исследований о высоком уровне и широкой распростра­ненности агрессивности в подростково-молодежной среде интересно дополня­ются результатами других исследований, прослеживающих динамику роста агрессивности. Установлено, что только за последние 3—4 года уровень агрессив­ных проявлений у несовершеннолетних (учащиеся обычных школ, училищ, техникумов) в среднем повысился в 1,5 раза, а наиболее высокие показатели агрессии имеют 12¾13-летние подростки (Т.Н. Курбатова). Все это вместе взятое вряд ли позволяет говорить о сформированности социальной терпимости лич­ности или хотя бы о благоприятных тенденциях ее формирования. Больное не­терпимостью общество заражает этой болезнью свое молодое поколение. Опас­ность состоит в том, что у нового поколения болезнь может стать врожденной и массовой и таким образом может превратиться из социальной патологии в соци­альную норму, как это описано в антиутопии Э. Берджесса «Заводной апель­син», где агрессией заражены поголовно все подростки, и это уже никого не удивляет. Кстати, термин заражение использован здесь безо всяких кавычек на­меренно, так как механизмы подражания и психологического заражения — не метафоры, а объективно существующие психологические механизмы.

3. Саморазвитие. Потребность в саморазвитии, самоактуализации — осново­полагающая составляющая зрелой личности. Идея саморазвития и самореализа­ции является основной или, по крайней мере, чрезвычайно значимой для многих современных концепций о человеке (А. Маслоу, К. Роджерс, Э. Фромм, А.В. Брушлинский, В.П. Зинченко, К.А. Абульханова-Славская и др.). Она за­нимает ведущее место в гуманистической психологии, одном из наиболее мощ­ных и интенсивно развивающихся направлений современной психологической науки и практики. Центральное место идея «самости» (самореализация, само­развитие, самосовершенствование) занимает и в акмеологии. Стремление к саморазвитию — это не идея-фикс о достижении абсолютного идеала. Идеальным быть трудно, да и вряд ли нужно. На уровне обыденного сознания можно согла­ситься с мыслью: трудно быть идеальным человеком, пожалуй, труднее только жить с идеальным человеком.

Но постоянное стремление к саморазвитию — это нечто иное. Актуальная потребность в саморазвитии, стремление к самосовершенствованию и самореа­лизации представляют огромную ценность сами по себе. Они — показатель лич­ностной зрелости и одновременно условие ее достижения. Кроме всего прочего, актуальная потребность в саморазвитии, самоактуализации — это источник дол­голетия человека, причем долголетия активного, и не только физического, но и социального, личностного. С выраженным стремлением к саморазвитию связаны и профессиональные успехи, достижение профессионального «акме», а также и его профессиональное долголетие, что уже подтверждено экспериментальными данными.

Сама по себе, вне связи с феноменом самотрансценденции, идея саморазви­тия и самоактуализации, несмотря на свое фундаментальное значение, являет­ся недостаточной для построения акмеологии личности. Концепция личностной зрелости должна базироваться на представлении о единстве самоактуализации и самотрансценденции и о действии в отношении них принципа дополнительно­сти.

Феномен самотрансценденции человеческого существования занимает важ­ное место в науках о личности (педагогика, психология, философия), особенно там, где рассматриваются вопросы личностной зрелости. При этом самотрансценденцию связывают с выходом человека за пределы своего «Я», с его направлен­ностью на других людей, на какое-то дело, в целом, на что-то вне самого челове­ка. В более категоричной форме эта мысль звучит в утверждении: «быть человеком — значит быть направленным не на себя, а на что-то иное» (В. Франкл). Вместе с тем необходимо заметить, что категоричное противопоставление самотрансценденции и самоактуализации как двух альтернатив очевидно нецелесо­образно. Сила гуманистического подхода и перспективы его развития состоят в органичном соединении этих двух идей. С этим же связаны перспективы разра­ботки проблемы личностной зрелости. К сожалению, этой проблеме целостного объединения двух принципов пока уделяется явно недостаточно внимания. Однако понимание того, что такое единение все-таки возможно, пусть и не все­гда четко, но уже проявлялось: самоактуализация может быть осуществлена лучше всего через увлеченность значимой работой (А. Маслоу). По мнению В. Франкла, человек осуществляет сам себя в служении делу или в любви к дру­гому. Э. Фромм видит в самоактуализации утверждение собственной жизни, счастья, развития, свободы. Самоактуализация человека коренится в его способ­ности любить; причем любовь неделима между «объектами» (другими) и соб­ственным «Я». Возможно, целью человеческого существования является одно­временно собственное совершенство и счастье окружающих. Формулирование же в качестве цели «личного счастья» ведет к эгоцентризму, а стремление к «со­вершенствованию других», как справедливо заметил И. Кант, не может принес­ти ничего, кроме неудовлетворенности.

6.5. Некоторые модели личности

На сегодня в психологии нет какой-либо единственной обще­принятой теории личности, но существует великое множество различных тео­рий, концепций и моделей личности, имеющих значительное влияние и большое число сторонников. Здесь мы кратко остановимся лишь на некоторых извест­ных моделях личности.

Существуют теории личности, которые известны не только психологам, но и популярны в широких слоях населения. Одной из таких концепций является психодинамическая теория личности 3. Фрейда. По Фрейду, личность образует­ся тремя структурными компонентами: ид (оно), эго (я) и суперэго (сверх-Я). Сфера ид — это инстинктивное ядро личности. Мощные инстинкты, находящи­еся в сфере ид, требуют своей реализации и определяют (прямо или косвенно) поведение личности. В целом функционирование сферы ид подчиняется прин­ципу удовольствия. В психодинамической теории Фрейда выделяются два ос­новных инстинкта — сексуальный инстинкт, трактуемый еще как инстинкт жиз­ни (либидо, эрос), и деструктивный, разрушительный инстинкт, трактуемый как инстинкт смерти (мортидо, танатос). Такая форма человеческого поведения, как агрессия, рассматривается в данной концепции в качестве инстинктивной формы поведения, в качестве проявления деструктивного инстинкта личности.

Сфера эго — это рациональная часть личности, т.е. сфера сознания. Эго на­ходится в постоянном взаимодействии со сферой ид, пытаясь предотвратить опасные, дезадаптивные проявления двух базовых инстинктов. Рациональная сфера эго должна разрабатывать для личности такие программы действий, кото­рые, с одной стороны, удовлетворяли бы требованиям ид, а с другой стороны, учитывали бы требования и ограничения социального мира и собственного со­знания человека. Функционирование сферы эго определяется принципом ре­альности.

Сфера суперэго — это сфера морального «Я» личности, включающая в себя систему норм, ценностей, этических представлений, согласующихся с требова­ниями социума. Эта сфера формируется в процессе социализации и является, по Фрейду, последним (во временном смысле) компонентом развивающейся лич­ности. Сфера суперэго, хотя и не является инстинктивной, так же как и ид, на­ходится в противоречии с рациональным

эго. Можно сказать, что суперэго пытается убедить эго в приоритете идеалистических целей над реалистическими.

Психодинамическая концепция 3. Фрейда имеет так же много противников, как и сторонников. Пожалуй, это та тео­рия, относительно которой высказывается самое большое ко­личество крайних, радикальных оценочных суждений — от восторженного принятия до безусловного отвержения. В наиболее крайней форме неприятие психоанализа научной пси­хологией было, пожалуй, сформулировано всемирно извест­ным психологом П. Фрессом, который как-то заявил, что психоанализ — это вера, а для того чтобы

Сущностные основы теории Адлера связаны с такими понятиями, как

  1. фиктивный

фина­лизм;

  1. стремление к

превосходству;

  1. чувство

неполно­ценности

и компенса­ция;

  1. социальный интерес;

  2. стиль жиз­ни;

6) креативное «Я».

верить, надо снача­ла «встать на колени». Теория личности А. Адлера известна как индивидуальная теория личности или индивидуальная психология. Эту теорию также традиционно относят к психоаналитическому направлению (Адлер — один из первых и любимых учеников Фрейда), хотя в действительности большинство положений индивидуальной психологии развивались как антитезисы теории Фрейда. Теория А. Адлера, как это ни парадоксально звучит, по своему духу и основным концептуальным положениям может быть рассмотрена как предвестник и предтеча современной гума­нистической психологии.

Сущностные основы теории Адлера связаны с такими понятиями, как 1) фик­тивный финализм; 2) стремление к превосходству; 3) чувство неполноценности и компенсация; 4) социальный интерес; 5) стиль жизни; 6) креативное «Я».

Фиктивный финализм. По Адлеру, основные цели человека, т.е. те цели, ко­торые и определяют направление жизни личности, представляют собой фиктив­ные цели — их соотнесенность с реальностью невозможно проверить. Но, не­смотря на фиктивность, именно наличие таких финальных целей является ре­альным стимулом активности человека и объясняет его поведение. Некоторые люди, например, могут выстраивать свою жизнь, исходя из представления о том, что напряженная работа и только немного удачи позволяют достичь почти все­го. Это утверждение (по Адлеру) — лишь фикция, так как многие из тех, кто на­пряженно работает, не получают того, что они заслуживают. Другими примера­ми фиктивных убеждений, которые способны оказывать влияние на жизнь чело­века, являются следующие: «честность — лучшая политика», «все люди созданы равными». Вера в то, что праведники попадут в рай, а грешников ждет ад, несо­мненно, также оказывает влияние на поведение человека. И эта вера тоже явля­ется примером фиктивного финализма. Финальная цель, являясь фикцией, не­ким идеальным представлением, несмотря на это, играет роль реального стимула, мотива вполне конкретного устойчивого поведения человека.

«Индивидуальная психология решительно настаивает на том, что психоло­гические феномены невозможно понять, не основываясь на принципе финализ­ма. Причины, силы, инстинкты, побуждения не могут быть основой для объяс­нения. Только финальные цели могут объяснить человеческое поведение» (Adler A., 1930).

Стремление к превосходству. Первоначально в качестве конечной цели, к ко­торой стремятся все люди, Адлер называл стремление к власти. Позднее он от­казался от термина «воля к власти» в пользу термина «стремление к превосход­ству». Стремление к превосходству при этом не сводится лишь к достижению высокого социального статуса или лидерства. Стремление к превосходству — это общее стремление к росту, движение в направлении «снизу вверх». Таким образом, стремление к превосходству может выражаться огромным числом раз­личных способов, и каждый человек по-своему реализует это стремление.

Чувство неполноценности и компенсация. Чувство неполноценности — это чувство, возникающее в связи с переживанием собственной социальной или психологической несостоятельности. Оно возникает из ощущения дефектности или несовершенства в любой жизненной сфере. Чувство неполноценности при­суще практически всем людям. По существу, в основе всего, что делают люди, лежит стремление к преодолению ощущения собственной неполноценности и к упрочению чувства превосходства. Следовательно, чувство неполноценности не является признаком патологии. Напротив, оно является причиной совершен­ствования человека. Вместе с тем чувство неполноценности при определенных обстоятельствах (например, связанных с неправильным воспитанием) может усиливаться и достигать аномального уровня. В этом случае говорят о формиро­вании комплекса неполноценности. Адлер выделял три вида страданий, испы­тываемых в детстве, которые могут привести к развитию комплекса непол­ноценности: неполноценность органа, чрезмерная опека, отвержение со стороны родителей. Стремление к компенсации неполноценности ведет человека к разви­тию — либо в той сфере, в которой ощущается неполноценность, либо в другой. В качестве классического примера компенсации неполноценности органа мож­но вспомнить Демосфена, который в детстве страдал заиканием, а впоследствии стал одним из величайших ораторов. Однако в определенных случаях компенсация может уступить место гиперкомпенсации, в результате чего развитие может пойти по аномальному пути и привести к формированию компенсаторного ком­плекса превосходства.

Социальный интерес. Социальный интерес (или чувство общности), по Адле­ру, включает в себя стремление к кооперации, к идентификации с группой, к проявлению эмпатии и т.п. Концепция социального интереса в сущностном плане состоит в том, что у людей выражена тенденция подчинять свои личные потребности, частные выгоды делу социальной пользы, общей пользы. В основе своей социальный интерес является врожденным, так как люди — по своей природе социальные существа. Однако спонтанно, автоматически эта природная предрасположенность вряд ли будет реализована, для того чтобы она прояви­лась в должной мере, необходимы определенные усилия. В развитии социально­го интереса большое значение, таким образом, имеет социальное окружение и воспитание, причем уже на самых ранних этапах развития ребенка.

Жизненный стиль. Точно определить, что такое жизненный стиль, достаточ­но трудно, так как сам Адлер по-разному представлял это понятие в своих рабо­тах. Вместе с тем именно это понятие считается наиболее характерной особенно­стью теории личности Адлера. Да, все люди имеют общую базовую цель — дос­тижение превосходства, но пути ее достижения — различны. Жизненный стиль включает в себя уникальное соединение черт, способов поведения и привычек, которые, взятые в совокупности, и определяют неповторимую картину суще­ствования индивида. Все поведение человека определяется его жизненным сти­лем. Один человек старается обрести превосходство, развивая свой интеллект, другой видит этот путь в физическом совершенствовании. Жизненный стиль, по Адлеру, формируется в детстве, приблизительно к пятилетнему возрасту, и в дальнейшем не претерпевает существенных изменений. Предполагается, что жизненный стиль определяется специфической неполноценностью ребенка, во­ображаемой или реальной. То есть жизненный стиль — это компенсация конк­ретной неполноценности. В его основе лежат наши усилия, направленные на преодоление чувства неполноценности и за счет этого упрочивающие чувство превосходства.

Креативное «Я». Концепция креативного «Я» является самым главным и са­мым последним (в том числе и в хронологическом плане) элементом теории личности Адлера. Согласно идее креативного «Я», человек сам творит свою лич­ность. Наследственность и даже субъективный жизненный опыт являются лишь материалом, из которого человек сам строит свою личность. И даже такое осно­вополагающее для Адлера понятие, как стиль жизни, оказывается подчиненным креативному «Я»: стиль жизни формируется под влиянием творческих способ­ностей личности. То есть каждый человек может свободно создавать свой соб­ственный стиль жизни. Таким образом, именно креативное «Я» является в тео­рии Адлера первопричиной личности — той первопричиной, которая определя­ет и жизненный стиль, и развитие социального интереса, и сами цели жизни, а также способы их достижения.

Широкое распространение получила в психологии концепция личности Г. Айзенка. В ней выделяются два измерения личности: интроверсия—экстра­версия и нейротизм—стабильность. Указанные два измерения (или фактора) являются независимыми друг от друга. Каждый из полюсов этих измерений личности представляет собой некую суперчерту, так как, по Айзенку, в основе каждой из них лежит совокупность нескольких составных черт. Кроме того, каждая суперчерта (например, интроверсия) — это не дискретный количествен­ный показатель, а континуум определенной протяженности. Поэтому в теории Айзенка относительно суперчерт применяется термин «тип».

Экстравертированный тип характеризуется обращенностью личности к окружающему миру. Таким людям свойственны: импульсивность, инициативность, гибкость поведения, общительность, постоянное стремление к контактам, тяга к новым впечатлениям, раскованные формы поведения, высокая двигатель­ная и речевая активность. Они легко откликаются на различные предложения, «зажигаются», берутся за их выполнение, но также легко могут и бросать нача­тое, берясь за новое дело.

Интровертированный тип характеризует направленность личности на себя, на явления собственного мира. Для таких людей характерна низкая общитель­ность, замкнутость, склонность к самоанализу, рефлексии. Прежде чем взяться за что-либо, они анализируют условия, ситуацию, задачу; склонны к планирова­нию своих действий. Внешнее проявление эмоций находится под контролем, но это не свидетельствует о низкой эмоциональной чувствительности, скорее спра­ведливо обратное.

В зависимости от сочетания параметров интроверсия—экстраверсия и нейротизм—стабильность, всех людей можно разделить на четыре группы (табл. 6.1).

Таблица 6.1

Категории людей, выделяющиеся на основе

комбинации суперчерт (Eysenk,1975)

СТАБИЛЬНЫЙ

НЕВРОТИЧНЫЙ

ИНТРОВЕРТ

Спокойный,

уравнове­шенный,

надежный,

контролируемый,

миро­любивый, внимательный,

заботливый, пассивный

Склонный к переменам настроения, тревожный, ригидный, рассудительный, пессимистичный, замкнутый, необщительный, тихий

ЭКСТРАВЕРТ

Лидер, беззаботный, веселый, покладистый, отзывчивый,

разговор­чивый, дружелюбный, общительный

Ранимый, беспокойный, агрессивный, возбудимый, непостоянный, импульсивный, оптимистичный, активный

Важно отметить, что представленные в таблице черты, описывающие тот или иной тип личности, относятся к крайним вариантам типа. Понятно, что при ме­нее выраженных особенностях (экстраверсии, интроверсии или нейротизма) и описания будут более «мягкими», не столь категоричными.

За годы существования данной концепции по всему миру проведено огром­ное количество исследований, целью которых было выявление различий между типами. В качестве небольшой выдержки из них представим следующие факты (Wilson, 1978; Хьел Л., Зиглер Д., 1997). Эмпирически установлено, что:

• экстраверты значительно более терпимо относятся к боли, чем интроверты;

• экстраверты делают больше пауз во время работы, чтобы поболтать и по­пить кофе, чем интроверты;

• интроверты предпочитают теоретические и научные виды деятельности, в то время как экстраверты склонны отдавать предпочтение работе, связан­ной с людьми;

• интроверты чувствуют себя более бодрыми по утрам, тогда как экстравер­ты — по вечерам; соответственно, интроверты лучше работают утром, а эк­страверты — во второй половине дня;

• интроверты чаще признаются в практике мастурбации, чем экстраверты; но при этом экстраверты вступают в половые связи в более раннем возрас­те, более часто и с большим числом партнеров, чем экстраверты.

Значительно позже того, как Айзенк описал экстраверсию, и интроверсию, он ввел в свою теорию еще одно измерение — психотизм.

Таким образом, в насто­ящее время в теории Айзенка выделяются не два, а три ортогональных (незави­симых) измерения личности. Люди с высокой степенью выраженности такой суперчерты, как психотизм, являются эгоцентричными, импульсивными, равнодушными к другим, склонны к асоциальному поведению, трудно контактируют с людьми и не находят у них понимания, отличаются конфликтностью и неадекватностью эмоциональных реакций.

Основными подструк­турами личности, по К. К. Платонову, являются

1) направленность личности, 2) опыт,

3) особенности психических процессов, 4)биопсихические свойства.

В модели личности К.К. Платонова, которая известна под названием динамической функциональной структуры лично­сти, выделяются четыре процессуально-иерархические под­структуры личности. При этом задается субординация низ­ших и высших подструктур. Основными подструктурами личности являются 1) направленность личности, 2) опыт, 3) особенности психических процессов, 4) биопсихические свойства. В свою очередь каждая из этих подструктур состоит из ряда компонен­тов, которые К.К. Платонов называет «подструктурами подструктур». Направ­ленность личности включает в себя убеждения, мировоззрение, идеалы, стрем­ления, интересы, желания. Опыт включает в себя привычки, умения, навыки и знания. Подструктура «особенности психических процессов» — это ощущение, восприятие, память, мышление, эмоции, воля, внимание. Биопсихические свой­ства включают в себя темперамент, половые и некоторые возрастные особен­ности.

На все подструктуры личности, кроме того, накладываются способности и характер. Все подструктуры различаются между собой по степени представлен­ности в них социального и биологического, спецификой их развития и формиро­вания в процессе жизнедеятельности, а также соотнесением их с конкретным уровнем психологического анализа. Иерархия основных подструктур личности, а также их содержание представлены в табл. 6.2.

Таблица 6.2

Основные подструктуры личности и их иерархия

(по К. К. Платонову, 1984)

Под­струк­туры

Подструктуры подструктур

Соотношение социального

и биологического

Специфи­ческие

виды

формирова­ния

Необходимые уровни

психологического

анализа

Направ­ленность личности

Убеждения, мировоззрение,

идеалы; стрем­ления, интере­сы, желания

Определяющую роль игра­ет социальное, биологическо­го

почти нет

Воспитание

Социально-

психологиче­ский

Опыт

Привычки, умения, навыки, знания

Значительно

больше социального

Обучение

Психолого-

педагогический

Особен­ности психиче­ских

про­цессов

Внимание, воля, чувства, восприятие, мышле­ние, ощущение, эмоции, память

Чаще больше социального

Упражнение

Индивидуаль­но-

психологи­ческий

Биопсихические свойства

Темперамент,

половые, возрастные,

фарма­кологически обусловленные свойства

Социального

почти нет

Тренировка

Психофизиологический

Нейропсихологический

В следующей главе книги, посвященной психологии мотивации, мы рассмот­рим еще одну модель личности, в основе которой лежит представление о базо­вых, фундаментальных потребностях человека и их иерархии. Автором этой концепции личности является А. Маслоу — один из основоположников такого популярного и перспективного направления современной психологической на­уки, как гуманистическая психология.

Резюме

Личность — это социальный индивид, субъект общественных отношений, деятельности и общения. В несколько упрощенном виде можно ска­зать, что термином «индивид» обозначают биологическую сущность человека, а термином «личность» — его социальную сущность. Индивидом рождаются, а личностью становятся. Социальное в человеке не оторвано от биологического. Индивидное начало включено в личность и проявляется в личностном.

В процессе социального взаимодействия человек приобретает определенный социальный опыт, который, будучи субъективно усвоенным, становится не­отъемлемой частью личности. Социализация — это процесс и результат усвое­ния и последующего активного воспроизводства индивидом социального опыта. Процесс социализации неразрывно связан с общением и совместной деятельно­стью людей. Разные личности могут выносить из объективно одинаковых соци­альных ситуаций различный социальный опыт. Это положение является одним из оснований, лежащих в основе прочной связи двух одновременно и противопо­ложных и единых процессов социализации и индивидуализации.

Социализация не есть антипод индивидуализации, процесс социализации не ведет к нивелированию личности, индивидуальности человека. Скорее наобо­рот, в процессе социализации и социальной адаптации человек обретает свою индивидуальность, но чаще всего сложным и противоречивым образом. Лич­ность — это не только социальный индивид, но это и активный субъект социаль­ного развития, и что не менее важно, активный субъект саморазвития. Таким образом, чрезвычайно важно не просто говорить об усвоении социального опы­та индивидом, но необходимо обязательно рассматривать личность в качестве активного субъекта социализации.

Я-концепция — это обобщенное представление о самом себе, система устано­вок относительно собственной личности или, как еще говорят психологи, Я-кон­цепция — это «теория самого себя». В самом общем виде в психологии принято выделять две формы Я-концепции — реальную и идеальную. Однако возможны и более частные ее виды, например профессиональная Я-концепция личности, или Я-профессиональное. В свою очередь профессиональная Я-концепция лич­ности также может быть реальной и идеальной.

Реальная и идеальная Я-концепции не только могут не совпадать, но и в большинстве случаев обязательно различаются. Расхождение между реальной и идеальной Я-концепцией может приводить к различным, как негативным, так и позитивным следствиям. С одной стороны, рассогласование между реальным и идеальным «Я» может стать источником серьезных внутриличностных конф­ликтов. С другой стороны, несовпадение реальной и идеальной Я-концепции яв­ляется источником самосовершенствования личности и стремления к развитию. Самооценку можно рассматривать как аффективно-оценочный компонент Я-концепции. Отношение человека к самому себе является наиболее поздним образованием в системе отношений человека к миру. Но, несмотря на это, в структуре отношений личности самооценке принадлежит особо важное место.

Проблематикой социальной зрелости личности занимаются различные на­уки. К ним относятся такие науки, как педагогика, психология, социология, кри­минология и др. Проблема социальной зрелости личности является централь­ной для такой относительно новой области человекознания, как акмеология. Предметом акмеологии является феномен зрелости человека, или процесс и ре­зультат достижения человеком вершин как индивидом, личностью, субъектом деятельности (в том числе и профессиональной) и индивидуальностью.

На сегодня в психологии нет какой-либо единственной общепринятой тео­рии личности. Тем не менее, существуют такие теории, которые имеют значи­тельное влияние и большое количество сторонников. Одной из таких концепций является психодинамическая теория личности 3. Фрейда. Теория личности А. Адлера известна как индивидуальная теория личности, или индивидуальная психология. Эта теория также относится традиционно к психоаналитическому направлению, хотя в действительности большинство положений индивидуаль­ной психологии развивались как антитезисы теории Фрейда. Широкое распро­странение получила в психологии концепция личности Г. Айзенка, в которой выделяются два измерения личности: интроверсия — экстраверсия и нейротизм — стабильность. В целом, в настоящее время существует множество теорий личности, которые развиваются в рамках таких направлений, как психоанализ, неофрейдизм, когнитивно-бихевиоральный подход, гуманистическая психоло­гия, структурно-типологическое направление.

Вопросы и задания
для самоконтроля

1. Что такое «личность»?

2. Как понимается в психологии феномен социализации?

3. Каково соотношение социализации и индивидуализации?

4. Что такое Я-концепция?

5. Каково место и значение Я-концепции в структуре личности?

6. Какие науки занимаются феноменом социальной зрелости личности?

7. В чем состоит ответственность по интернальному и по экстернальному типу?

8. Каково место терпимости в структуре зрелого социального поведения?

9. Что такое автономность личности и в каких условиях она формируется?

10. Какие психологические теории личности вы знаете?

Глава 7

МОТИВАЦИЯ

7.1. Мотивация в структуре личности

Мотивация как ведущий фактор регуляции активности лич­ности, ее поведения и деятельности представляет исключительный интерес для всех людей. Но особенное значение в этом плане психология мотивации имеет для представителей профессий так называемого социономического типа, где главным объектом труда является человек (врачи, педагоги, менеджеры, руково­дители и т.д.). По существу, никакое эффективное социальное взаимодействие с человеком (в том числе социально-педагогическое взаимодействие с ребенком, подростком, юношей) невозможно без учета особенностей его мотивации. За объективно абсолютно одинаковыми поступками, действиями человека могут стоять совершенно различные причины, т.е. побудительные источники этих действий, их мотивация может быть абсолютно разной.

Однако прежде чем перейти к обсуждению конкретных фактов и закономер­ностей, нам необходимо определить основное понятие. В современной психоло­гии при сходности общего подхода к пониманию мотива, существуют значитель­ные расхождения в некоторых деталях и конкретике определения этого поня­тия. Можно даже сказать, что само определение понятия «мотив» представляет определенную научную проблему. Одни под мотивом понимают психическое явление, становящееся побуждением к действию (К.К. Платонов), другие — осознаваемую причину, лежащую в основе выбора действий и поступков лично­сти. Считают также, что мотив — это то, что, отражаясь в голове человека, побуждает к деятельности, направляет ее на удовлетворение определенной по­требности. При этом подчеркивают, что в качестве мотива выступает не сама потребность, а предмет потребности (А.Н. Леонтьев).

Общее положение о связи мотивов с категорией «потребность» в большинстве случаев является не дискуссионным, хотя иногда и здесь имеются разночтения. Так, радикальным, по первому впечатлению, является утверждение о том, что потребности не являются мотивами. Однако раскрывая этот тезис, обычно настаивают на признании того, что мотивом являются не сами потребности, а предметы и явления объективной действительности. Это положение уже не ка­жется столь радикальным.

В теории мотивации, разрабатываемой в отечествен­ной психологии, принято считать, что, говоря о мотивах, следует иметь в виду именно опредмеченную потребность. Таким образом, резкое противопоставле­ние категорий «потребность» и «предмет» в вопросе о моти­вах вряд ли целесообразно. Автор психологической концеп­ции деятельности А.Н. Леонтьев отмечал, что предмет дея­тельности, являясь мотивом, может быть как вещественным, так и

Мотив — внутреннее побуждение личности к тому или иному виду активности (деятель­ность, общение, поведение), связан­ной с удовлетворени­ем определенной потребности.

идеальным, но главное, что за ним всегда стоит потреб­ность, что он всегда отвечает той или иной потребности.

Желая поскорее подытожить всегда несколько скучнова­тые обсуждения дефиниций, сформулируем простое рабочее определение. Итак, под мотивом мы будем понимать внут­реннее побуждение личности к тому или иному виду активно­сти (деятельность, общение, поведение), связанной с удовлет­ворением определенной потребности.

Будем считать, что в качестве мотивов могут выступать и идеалы, интересы личности, убеждения, социальные установки, ценности, но при этом мы предпо­лагаем, что за всеми этими причинами все равно стоят потребности личности во всем их многообразии (от витальных, биологических до высших социальных).

Исходя из современных психологических представлений по поводу кате­гории мотивация (В.К. Вилюнас, В.И. Ковалев, Е.С. Кузьмин, Б.Ф. Ломов, К.К. Платонов и др.), мы будем понимать под мотивационной сферой личности совокупность стойких мотивов, имеющих определенную иерархию и выражающих направленность лич­ности.

Известный американский психолог А. Маслоу сформули­ровал позитивную теорию мотивации, при построении кото­рой были учтены

эмпирические данные, полученные как клиническим, так и экспериментальным путем. По мнению са­мого Маслоу, эта теория, продолжая функционалистскую традицию Джемса и Дьюи, вобрала в себя лучшие черты хо­лизма Вертхаймера и Гольдштейна, а также динамического подхода Фрейда, Фромма, Хорни, Райха, Юнгаи Адлера. Именно

Мотивационная сфера личности —

сово­купность стойких мотивов, имеющих определенную иерархию

и выражаю­щих направленность личности.

поэтому данная теория называ­ется еще и холистическо-динамической.

В рамках своей теории Маслоу выделяет пять базовых потребностей (см. рис. 7.1). Между ними устанавливается достаточно четкая иерархия. Кроме того, заметим, что выделяются еще две потребности, статус которых описывает­ся не столь определенно, что дает основания различным авторам (Хекхаузен, 1986; Ильин Е.П., 2000; Квин, 2000) помещать их на разные ступени иерархии.



Потребность в

самоактуализации: реализация потенциала



Потребность в признании:

значение, компетентность

Потребность в принадлежности и любви: присоединение и принятие

Потребность в безопасности:

долговременное

выживание и стабильность

Физиологические потребности:

голод, жажда и т.д.








Рис. 7.1. Базовые потребности личности и их иерархия (по А. Маслоу)

Физиологические потребности. При выделении физиологических потребно­стей Маслоу опирается на концепцию гомеостаза, суть которой состоит в том, что организм совершает определенные действия, направленные на поддержание определенного внутреннего постоянства. Это постоянство связано, например, с необходимостью поддержания солевого, белкового, кислотно-щелочного балан­сов, а также с постоянством температуры тела. Этот список можно, безусловно, продолжить, вспомнив о гормонах, витаминах и т.д. Таким образом, физиологи­ческие потребности связаны с удовлетворением потребности в пище, воде, с под­держанием температурного баланса, удовлетворением сексуальных потреб­ностей. По мнению автора теории, физиологические потребности — самые мощные, самые насущные из всех потребностей, и до тех пор, пока они не удовлетворены, потребности более высокого уровня, социальные потребности, как правило, не будут актуализированы.

Потребность в безопасности. После удовлетворения физиологических по­требностей на первый план выходит потребность в безопасности. Потребность в безопасности — это свобода от страха, тревоги и хаоса; это потребность в ста­бильности и защите; в структуре, порядке, законе. Актуализация потребности в безопасности, ее доминирование на конкретном этапе означает, что именно удовлетворению этой потребности будет подчинено все поведение личности. Также как и в случае с физиологическими потребностями, здесь можно сказать, что все будет инструментом обеспечения безопасности: ум, память и все прочие способности будут направлены на достижение этой цели.

В нормальном обществе у человека (имеется в виду здоровая личность, без психопатологии) потребность в безопасности редко выступает как активная сила. Эта потребность доминирует лишь в критических, экстремальных ситуа­циях, каковыми являются войны, стихийные бедствия, социальные кризисы, вспышки преступности. В отсутствие таких экстремальных обстоятельств, при нормальном течении событий потребность в безопасности проявляется только в мягких формах, например в желании устроиться на работу в солидную, стабиль­ную фирму или в откладывании денег на «черный день» и т.д.

Потребность в принадлежности и любви. После того как удовлетворены по­требности двух предыдущих уровней, актуализируется потребность в принад­лежности, любви, привязанности. Она включает в себя стремление к общению, принадлежности к социальной группе, желание дружеских отношений и любви. Существует мнение (Maslow A., 1970), что стремительное развитие «групп встреч» и других групп личностного роста как метода психологической помощи современному «цивилизованному» человеку, связано с неутоленной жаждой ис­креннего, открытого общения, с потребностью в близости, в принадлежности, со стремлением преодолеть чувство одиночества и изоляции, преодолеть утрату глубины понятия «дружба».

Потребность в признании. Эта потребность включает в себя как желания и стремления, связанные с понятием «достижение» (рост личностной значимости, уверенности, самоуважения), так и достижение уважения других (завоевание статуса, признания, престижа). Удовлетворение этой потребности порождает у личности чувство уверенности в себе, чувство собственной значимости, силы, чувство собственной необходимости и полезности в этом мире. Неудовлетворе­ние этой потребности вызывает чувство слабости, униженности, беспомощности. В результате запускаются компенсаторные и невротические механизмы. Фрустрация этой потребности является, кроме того, одним из механизмов запуска асоциального и делинквентного поведения (Шур Э., 1977; Реан А.А., 1993, 1999).

Потребность в самоактуализации. Самоактуализация в рамках данной кон­цепции рассматривается как стремление к самовоплощению человека, к актуа­лизации заложенных в нем потенций. Это стремление можно назвать стремле­нием к идентичности. Почти в афористичной форме суть этой потребности мо­жет формулироваться так (Маслоу, 1999): человек обязан быть тем, кем он может быть; человек чувствует, что он должен соответствовать собственной природе. Совершенно очевидно, что потребность в самоактуализации у разных людей может выражаться по-разному. Один человек желает стать идеальным родителем, другой стремится достичь спортивных высот, третий актуализирует себя в научном или художественном творчестве и т.д. Общая тенденция состо­ит в том, что человек начинает ощущать потребность в самоактуализации толь­ко после того, как удовлетворит потребности нижележащих уровней.

Позднее, уже вслед за предложенной пятистадиальной моделью потребнос­тей и после описания потребности в самоактуализации, Маслоу представляет еще две потребности: потребность в познании и понимании, а также эстетиче­ские потребности. Эти две потребности он также относит к базовым, фундамен­тальным. Мы уже отмечали выше, что статус этих потребностей описывается не столь определенно. Несмотря на то что они описаны уже после потребности в самоактуализации, по своему смыслу в иерархическом ряду они очевидно зани­мают место, предшествующее самоактуализации. В интерпретации некоторых авторов потребность в познании и понимании включается в состав потребности в самоактуализации.

Потребность в познании и понимании. Стремление к познанию и пониманию есть когнитивная потребность человека. Эта потребность связана со стремлени­ем к истине, влечением к непознанному, таинственному, необъясненному. Реа­лизация когнитивной потребности не сводится только к приобретению новой информации. Человек стремится также к пониманию, к систематизации, к ана­лизу фактов и выявлению взаимосвязей между ними, к построению некой упо­рядоченной системы ценностей. Взаимоотношения между указанными двумя стремлениями иерархичны, т.е. стремление к познанию всегда предшествует стремлению к пониманию (Maslow, 1970). Когнитивная потребность относится к базовым потребностям человека, на что указывают прямо или косвенно результаты различных исследований и клинические данные. Фрустрация ког­нитивных потребностей может стать причиной серьезной психопатологии (Maslow, 1968, 1970).

Эстетические потребности. Описание этой группы потребностей, в сравне­нии со всеми предыдущими, отличается наибольшей диффузностью и неопреде­ленностью. Это осознает и сам автор концепции, который отмечает, что эстети­ческие потребности тесно переплетены и с конативными, и с когнитивными по­требностями, и потому их четкая дифференциация невозможна (Maslow, 1970). По мнению Маслоу, эстетические потребности обнаруживаются практически у любого здорового ребенка и взрослого человека. Свидетельства существования этих потребностей можно обнаружить в любой культуре, на любой стадии развития человечества, начиная с первобытных племен.

Заметим, что современные исследования позволяют говорить об этой группе потребностей значительно более определенно. Мы можем привести аргументы в пользу их существования, основанные на исследованиях не только психологи­ческого и клинико-психологического уровня, но даже и биологического (Levy, 1995; Siegfried, 1995; Turner, Poppel, 1995; Симонов П.В., 1989). Однако рас­смотрение конкретного фактологического материала по этой теме не входит сейчас в нашу задачу.

7.2. Мотивация успеха

и мотивация боязни неудачи

Толчком к деятельности, к учебе могут в равной степени стать и желание достичь успеха, и страх перед неудачей. Итак, мы очертили контуры двух важных типов мотивации — мотивации успеха и мотивации боязни неудачи. Мотивация успеха, несомненно, носит положительный характер. При такой мотивации действия человека направлены на то, чтобы достичь конструк­тивных, положительных результатов. Личностная активность здесь зависит от потребности в достижении успеха.

А вот мотивация боязни неудачи относится к негативной сфере. При данном типе мотивации человек стремится, прежде всего, избежать порицания, наказа­ния. Ожидание неприятных последствий — вот что определяет его деятель­ность. Еще ничего не сделав, человек уже боится возможного провала и думает, как его избежать, а не как добиться успеха.

Анализ многочисленных экспериментов, касающихся этой проблемы, позво­ляет нарисовать обобщенный портрет этих двух типов мотивации, ориентиро­ванных, соответственно, на успех и на неудачу.

Мотивация успеха. Личности этого типа обычно активны, инициативны. Если встречаются препятствия — ищут способы их преодоления. Продуктив­ность деятельности и степень ее активности в меньшей степени зависят от внеш­него контроля. Отличаются настойчивостью в достижении цели. Склонны пла­нировать свое будущее на большие промежутки времени.

Предпочитают брать на себя средние по трудности или же слегка завышен­ные, хоть и выполнимые обязательства. Ставят перед собой реально достижи­мые цели. Если рискуют, то расчетливо. Обычно такие качества обеспечивают суммарный успех, существенно отличный как от незначительных достижений при заниженных обязательствах, так и от случайного везения при завышенных.

В значительной степени (более, чем у противоположного типа) выражен эф­фект Зейгарник1. Склонны к переоценке своих неудач в свете достигнутых ус­пехов. При выполнении заданий проблемного характера, а также в условиях де­фицита времени результативность деятельности, как правило, улучшается. Склонны к восприятию и переживанию времени как «целенаправленного и бы­строго», а не бесцельно текущего.

Привлекательность задачи возрастает пропорционально ее сложности. В осо­бенности это проявляется на примере добровольных, а не навязанных извне обя­зательств. В случае же неудачного выполнения такого «навязанного» задания его привлекательность остается, тем не менее, на прежнем уровне.

Мотивация боязни неудачи. Малоинициативны. Избегают ответственных за­даний, изыскивают причины отказа от них. Ставят перед собой неоправданно завышенные цели; плохо оценивают свои возможности. В других случаях, на­против, выбирают легкие задания, не требующие особых трудовых затрат.

Эффект Зейгарник выражен в меньшей степени, чем у ориентированных на успех. Склонны к переоценке своих успехов в свете неудач, что, очевидно, объясняется эффектом контроля ожиданий.

При выполнении заданий проблемного характера, в условиях дефицита вре­мени результативность деятельности ухудшается. Отличаются, как правило, меньшей настойчивостью в достижении цели (впрочем, нередки исключения).

Склонны к восприятию и переживанию времени как «бесцельно текущего» («Время — это постоянно струящийся поток»). Склонны планировать свое бу­дущее на менее отдаленные промежутки времени.

В случае неудачи при выполнении какого-либо задания его притягатель­ность, как правило, снижается. Причем это будет происходить независимо от того, «навязано» ли задание извне или выбрано самим субъектом, хотя в коли­чественном отношении снижение притягательности во втором случае (выбрал сам) может быть менее выражено, чем в первом (навязано кем-то).

Если говорить о диагностике мотивации успеха и мотивации боязни неудачи, то самым оптимальным методом оказывается наблюдение, ведь у педагога есть возможность следить за поведением и деятельностью ученика в различных жиз­ненных и учебных ситуациях. Кроме того, он может подвергнуть свои наблюде­ния над личностью, деятельностью и поведением ученика вдумчивому и глубо­кому психологическому анализу.

В арсенале современной психодиагностики имеется множество специальных методик, позволяющих диагностировать рассматриваемые типы мотивации личности.

Разработка качественных методик в целом представляет собой весьма слож­ную задачу. Ведь мотивы деятельности и поведения, образуя ядро личности, «закрыты» для анализа, они составляют зону, сознательно или подсознательно, но всегда тщательно оберегаемую самой личностью от постороннего проникно­вения. И потому мотивационная сфера личности обычно изучается с помощью сложных методик так называемого проективного типа. Проективные методики очень трудоемки и, кроме того, требуют от специалиста высочайшей квалифика­ции. Наряду с проективными методиками для измерения мотиваций НУ (На­дежды на Успех) и БН (Боязни Неудачи) применяются и другие тестовые опросники — опросник ТМД А. Мехрабиана (в том числе в модификации М.Ш. Магомед-Эминова), опросник МУН А. Реана.

Тест-опросник МУН

Инструкция. Отвечая на нижеприведенные вопросы, необходимо выбрать один из ответов: «да» или «нет». Если Вы затрудняетесь с ответом, то вспомни­те, что «да» может значить и «конечно, да», и «скорее да, чем нет». Точно так же и «нет» может значить и явное «нет», и «скорее нет, чем да».

Отвечать на вопросы следует в достаточно быстром темпе, не обдумывая от­вет подолгу. Ответ, который первым приходит в голову, как правило, наиболее точный.

1. Включаясь в работу, я, как правило, оптимистично настроен, надеюсь на успех.

2. Обычно я действую активно.

3. Я склонен к проявлению инициативы.

4. При выполнении ответственных заданий я по мере сил стараюсь найти лю­бые причины, чтобы отказаться.

5. Часто выбираю крайности: либо очень легкие, либо совершенно невыполни­мые задания.

6. При встрече с препятствиями я, как правило, не отступаю, а ищу способы их преодоления.

7. При чередовании успехов и неудач я склонен к переоценке своих успехов.

8. Плодотворность деятельности в основном зависит от меня самого, а не от чье­го-то контроля.

9. Когда мне приходится браться за трудное задание, а времени мало, я работаю гораздо хуже, медленнее.

10. Я обычно настойчив в достижении цели.

11. Я обычно планирую свое будущее не только на несколько дней, но и на месяц, на год вперед.

12. Я всегда думаю, прежде чем рисковать.

13. Я обычно не очень настойчив в достижении цели, особенно если меня никто не контролирует.

14. Предпочитаю ставить перед собой средние по трудности или слегка завышен­ные, но достижимые цели.

15. Если я потерпел неудачу и задание не получается, то я, как правило, сразу теряю к нему интерес.

16. При чередовании успехов и неудач я склонен к переоценке своих неудач.

17. Я предпочитаю планировать свое будущее лишь на ближайшее время.

18. При работе в условиях ограниченного времени результативность моей дея­тельности обычно улучшается, даже если задание достаточно трудное.

19. Я, как правило, не отказываюсь от поставленной цели даже в случае неудачи на пути к ее достижению.

20. Если я сам выбрал себе задание, то в случае неудачи его притягательность для меня еще более возрастает.

Ключ к опроснику. «Да»: 1, 2, 3, 6, 8, 10,11, 12, 14, 16, 18, 19, 20; «нет»: 4, 5, 7, 9, 13, 15, 17.

Обработка и критерии. За каждое совпадение ответа с ключом испытуемому дается 1 балл. Подсчитывается общее количество набранных баллов.

Если количество набранных баллов колеблется в пределах от 1 до 7, то диаг­ностируется мотивация боязни неудачи.

Если количество набранных баллов колеблется в пределах от 14 до 20, то диагностируется мотивация успеха.

Если количество набранных баллов колеблется в пределах от 8 до 13, то сле­дует считать, что мотивационный полюс ярко не выражен. При этом следует иметь в виду, что при количестве баллов 89 испытуемый скорее тяготеет к мо­тивации боязни неудачи, тогда как при количестве баллов 1213 — мотивации успеха.

7.3. Профессиональная мотивация

В поэме Гоголя «Мертвые души» немалое место отведено дет­ству главного героя, бессмертного Чичикова. Почему этот хитрый мальчик из бедной семьи учится с таким прилежанием? Он хочет обязательно подняться вверх по служебной лестнице и зажить барином. Потому-то в конечном итоге он устраивается на службу туда, где можно разбогатеть — в таможню. Разумеется, это не самый показательный пример. Одной из основных тем русской литерату­ры XIX в. было учение как способ «выбиться в люди» — ей уделяли внимание многие великие писатели, от Гончарова до Чехова. Чеховский профессор из «Скучной истории», страдающий бессонницей, ночи напролет размышляет о своей жизни и вспоминает о том, что же в молодости побудило его заняться ме­дициной — жажда знаний, любовь к человечеству или желание славы (это одна из главнейших тем Чехова).

Итак, поговорим о профессиональной мотивации. Сейчас исследователям уже не приходится сомневаться в том, что успеваемость учащихся зависит в ос­новном от развития учебной мотивации, а не только от природных способнос­тей. Между этими двумя факторами существует сложная система взаимосвязей. При определенных условиях (в частности, при высоком интересе личности к конкретной деятельности) может включаться так называемый компенсаторный механизм. Недостаток способностей при этом восполняется развитием мотивационной сферы (интерес к предмету, осознанность выбора профессии и др.), и школьник/студент добивается больших успехов.

Однако дело не только в том, что способности и мотивация находятся в диа­лектическом единстве, и каждый из них определенным образом влияет на уро­вень успеваемости. Исследования, проведенные в вузах, показали, что сильные и слабые студенты отличаются вовсе не по интеллектуальным показателям, а по тому, в какой степени у них развита профессиональная мотивация. Конечно, из этого вовсе не следует, что способности не являются значимым фактором учеб­ной деятельности. Подобные факты можно объяснить тем, что существующая система конкурсного отбора в вузы так или иначе проводит селекцию абитури­ентов на уровне общих интеллектуальных способностей. Те, кто выдерживает отбор и попадает в число первокурсников, в целом обладают примерно одинако­выми способностями. В этом случае на первое место выступает фактор профессиональной мотивации; одну из ведущих ролей в формировании «отличников» и «троечников» начинает играть система внутренних побуждений личности к учебно-познавательной деятельности в вузе. В самой сфере профессиональной мотивации важнейшую роль играет положительное отношение к профессии, по­скольку этот мотив связан с конечными целями обучения.

В «Заповеднике» С. Довлатова обрисован трагикомический портрет филолога Митрофанова, студентом поражавшего всех своей памятью и эрудицией, а также... фантасти­ческой ленью. Этот человек даже не представлял себе, чем ему заняться, поскольку никак не мог собраться с духом и написать хоть страницу научного текста. В результате он «поплыл по течению» и, руководствуясь ленью, стал экскурсоводом в Пушкинских Го­рах, поскольку, по крайней мере говорить этот эрудит еще не ленился...

Если студент разбирается в том, что за профессию он выбрал и считает ее до­стойной и значимой для общества, это, безусловно, влияет на то, как складыва­ется его обучение. Исследования, проведенные в системе начального професси­онального образования и в высшей школе, полностью подтверждают это поло­жение.

С помощью экспериментов на материале различных российских вузов было установлено, что больше всего довольны избранной профессией студенты 1-го курса. Но в течение всех лет учебы этот показатель неуклонно снижается вплоть до 5-го курса. Несмотря на то, что незадолго до окончания вуза удовлетворен­ность профессией оказывается наименьшей, само отношение к профессии оста­ется положительным. Логично было бы предположить, что снижение удовлет­воренности вызвано невысоким уровнем преподавания в конкретном вузе. Тем не менее, не следует переоценивать максимальную удовлетворенность профес­сией на первом году обучения. Студенты-первокурсники опираются, как прави­ло, на свои идеальные представления о будущей профессии, которые при столк­новении с реалиями подвергаются болезненным изменениям. Однако важно другое. Ответы на вопрос «Почему профессия нравится?» свидетельствуют, что ведущей причиной здесь выступает представление о творческом содержании бу­дущей профессиональной деятельности. Например, студенты упоминают «воз­можность самосовершенствования», «возможность заниматься творчеством» и т.п. Что же касается реального учебного процесса, в частности изучения спе­циальных дисциплин, то здесь, как показывают исследования, лишь незначи­тельное число студентов-первокурсников (менее 30%) ориентируются на твор­ческие методы обучения.

С одной стороны, перед нами — высокая удовлетворенность профессией и намерение по окончании вуза заниматься творческой деятельностью, с другой — желание приобрести основы профессионального мастерства преимущественно в процессе репродуктивной учебной деятельности. В психологическом плане эти позиции несовместимы, так как творческие стимулы могут формироваться толь­ко в соответствующей творческой среде, в том числе и учебной. Очевидно, фор­мирование реальных представлений о будущей профессии и о способах овладе­ния ею должно осуществляться начиная с 1-го курса.

Комплексные исследования, посвященные проблеме отчисления из высшей профессиональной школы, показали, что наибольший отсев в вузах дают три предмета: математика, физика и иностранный язык. Выяснилось также, что при­чина не только в объективной трудности усвоения указанных дисциплин. Ог­ромное значение имеет и то, что студент часто плохо представляет себе место этих дисциплин в своей будущей профессиональной деятельности. Ему кажет­ся, что успеваемость по этим предметам не имеет никакого отношения к его уз­коспециальной квалификации. (Заметим, что в настоящее время отношение к иностранному языку изменилось.) Следовательно, необходимым компонентом в процессе формирования у студентов реального образа будущей профессио­нальной деятельности является и аргументированное разъяснение значения тех или иных общих дисциплин для конкретной практической деятельности выпускников.

Таким образом, формирование положительного отношения к профессии яв­ляется важным фактором повышения учебной успеваемости студентов. Но само по себе положительное отношение не может иметь существенного значения, если оно не подкрепляется компетентным представлением о профессии (в том числе и пониманием роли отдельных дисциплин) и плохо связано со способами овладения ею. Так что вряд ли обучение пройдет удачно, если строить его толь­ко по принципу, изображенному в стихотворении «Кем быть?» Маяковского: «Хорошо быть... — пусть меня научат».

В знаменитых «Алых парусах» А. Грина есть замечательные страницы, посвященные тому, как Артур Грэй избирает опасную и нелегкую профессию капитана. Его влечет поэзия странствий, желание повидать мир, но этот юноша, поначалу изнеженный арис­тократ, даже не представляет себе все тяготы обучения. Он начинает с простого юнги, еще не зная, что ему предстоит заучивать огромное количество информации и перено­сить физические лишения, сопряженные с морем: голод, холод, травмы и так далее. Как мы помним, у Грэя сила мотивации оказалась решающей. Однако можно предположить, что, знай Артур побольше о капитанском ремесле и о том, что ему предстоит, учеба шла бы гораздо легче.

Очевидно, в круг проблем, связанных с изучением отношения студентов к избранной профессии, должен быть включен целый ряд вопросов. Это:

1) удовлетворенность профессией;

2) динамика удовлетворенности от курса к курсу;

3) факторы, влияющие на формирование удовлетворенности: социально-психо­логические, психолого-педагогические, дифференциально-психологические, в том числе и половозрастные;

4) проблемы профессиональной мотивации или, другими словами, система и иерархия мотивов, определяющих позитивное или негативное отношение к избранной профессии.

Эти отдельные моменты, как и отношение к профессии в целом, влияют на эффективность учебной деятельности студентов. Они, в частности, сказывают­ся на общем уровне профессиональной подготовки, и потому данная проблема входит в число вопросов педагогической и социально-педагогической психоло­гии. Но есть и обратная зависимость: на отношение к профессии, безусловно, влияют различные стратегии, технологии, методы обучения; влияют на него и социальные группы.

Диагностика отношения к профессии представляет собой собственно психо­логическую задачу. А вот формирование отношения к профессии является пре­имущественно педагогической проблемой.

Удовлетворенность профессией — это интегративный показатель, который отражает отношение субъекта к избранной профессии. Он совершенно необхо­дим и чрезвычайно важен именно как обобщенная характеристика. Низкая удо­влетворенность профессией в большинстве случаев становится причиной теку­чести кадров, а она, в свою очередь, приводит к отрицательным экономическим последствиям. Кроме того, от удовлетворенности избранной профессией в немалой степени зависит и психическое здоровье человека. Его сохранению способствует также высокий уровень профессионализма — один из решающих факторов преодоления психологического стресса.

Таким образом, изучение удовлетворенности профессией, ее влияние на про­цесс профессионального обучения, выявление в этой области определенных за­кономерностей — все это более чем актуальные задачи педагогики и психоло­гии.

Удовлетворенность профессией может быть определена по специальной ме­тодике, разработанной В.А. Ядовым, и представлена количественно в виде ин­декса удовлетворенности профессией. Это индекс, который задан так, что может меняться в пределах от 1 до +1, принимая в данных пределах любые значения. Значение, равное -1, свидетельствует о явной неудовлетворенности, а +1 — о полной удовлетворенности. Для определения коэффициента удовлетворенно­сти используется несколько связанных между собой вопросов. Их помещают на разных страницах опросника, чтобы респондент не соотносил их друг с другом.

Однако определение общего уровня удовлетворенности профессией ничего не говорит нам о причинах удовлетворенности или неудовлетворенности. Чтобы выяснить эти причины, исследователи применяют другую методику, направлен­ную на изучение факторов привлекательности профессии.

Методика впервые также была предложена В.А. Ядовым. Здесь приводится ее измененный вариант (модификация Н.В. Кузьминой, А.А. Реана), который использовался во многих социально-педагогических и психолого-педагогиче­ских исследованиях.

Методика (модификация Н. В. Кузьминой, А. А. Реана)

Инструкция. Обведите кружком те пункты, которые отражают Ваше отноше­ние к избранной профессии. В колонке А отмечено то, что «привлекает», в ко­лонке Б — что «не привлекает». Отмечайте только то, что для Вас действитель­но значимо. Делать выбор во всех без исключения строках необязательно.

А

Б

1. Профессия одна из важнейших в обществе.

1. Мало оценивается важность труда

2. Работа с людьми.

2. Не умею работать с людьми.

3. Работа требует постоянного творчества.

3. Нет условий для творчества.

4. Работа не вызывает переутомления.

4. Работа вызывает переутомле­ние.

5. Большая зарплата.

5. Небольшая зарплата.

6. Возможность самосовершенствования.

6. Невозможность самосовершенствования

7. Работа соответствует моим способностям.

7. Работа не соответствует моим способностям.

8. Работа соответствует моему характеру

8. Работа не соответствует моему характеру

9. Небольшой рабочий день.

9. Большой рабочий день.

10. Отсутствие частого контакта с людьми.

10. Частый контакт с людьми.

11. Возможность достичь социального признания, уважения.

11.Невозможность достичь соци­ального признания, уважения.

12. Другие факторы (какие?)

12. Другие факторы (какие?)

Обработка. По каждому из 11 факторов по следующей формуле подсчитыва­ется коэффициент значимости:

где N — объем выборки (количество обследуемых), п+количество обследуе­мых, которые отметили данный фактор в колонке А, количество обследуе­мых, которые отметили данный фактор в колонке Б.

Коэффициент значимости может измениться в пределах от -1 до +1. Резуль­таты диагностики по группе заносятся в табл. 7.1.

Таблица 7.1

Результаты диагностики

Название выборки__________________________________________

Объем выборки_____________________________________________

Переменная

Фактор

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

п+

п

КЗ

Иногда при интерпретации результатов допускается серьезная методическая ошибка: нельзя рассматривать только окончательный показатель КЗ, не учиты­вая соотношение п+ и п- . Необходимо строить интерпретацию с учетом как пер­вого, так и второго аспектов. Продемонстрируем это на следующем примере.

Низкий коэффициент значимости фактора (близкий к нулю) еще не означа­ет его полной незначимости. Необходимо прежде всего понять, каким образом получился этот низкий коэффициент.

Совершенно ясно, что два невысоких коэффициента значимости:

хотя и равны между собой количественно, но качественно отражают различные типы реальности.

Второй случай действительно свидетельствует о низкой значимости данного фактора в определенной выборке: 90% опрашиваемых вообще не назвали его в числе значимых, не обратили на него внимания.

В первом же случае все 100% опрашиваемых отметили этот фактор как зна­чимый. Низкий КЗ свидетельствует не столько о низкой значимости фактора, сколько о его противоречивой оценке респондентами: для одних он имеет поло­жительное значение (привлекает в профессии), а для других — отрицательное (соответственно, не привлекает).

Данная методика многократно использовалась в серии исследований, прово­дившихся в основном на материале высшей школы. Значительно меньше она применяется там, где предметом анализа служит процесс обучения в начальной профессиональной школе.

Исследования, проведенные в начальной профессиональной школе на раз­личных выборках (отражающих тот или иной профиль обучения и состав вы­борки по полу), позволяют сделать некоторые обобщения.

В табл. 7.2 мы приводим по трем выборкам пять наиболее значимых факто­ров. Состав каждой выборки — учащиеся профессиональных училищ. Выборка А состояла из девушек, выборки В и С — из юношей. Коэффициент значимости фактора меняется по принципу: I — самый значимый фактор из пятерки наибо­лее значимых, V — наименее значимый фактор из пятерки наиболее значимых.

Структура значимых факторов, определяющих отношение учащихся к про­фессии, почти совпадает в различных училищах, а все специфические различия обычно зависят от профиля училища, особенностей состава учащихся, в том чис­ле и половых различий.

Таблица 7.2

Ведущие факторы, определяющие отношение к профессии учащихся (по данным А. А. Реана)

Выборка

Факторы и их значимость

I

II

III

IV

V

А

Важнейшая для общества профессия

Негативный фактор:

работа вызывает

переутомление

Работа

соот­ветствует спо­собностям

Работа с людьми

Работа требует постоянного творчества

В

Большая

зарплата

Негативный

фактор: слиш­ком частый контакт

с людьми

Работа

соответствует спо­собностям

Важнейшая

для общества профессия

Возможность

самосовер­шенствования

С

Большая

зарплата

Негативный

фактор:

работа вызывает

переутомление

Важнейшая

для общества профессия

Работа

с людьми

Работа

соответствует спо­собностям

Так, установлено, что фактор зарплаты входит в число наиважнейших. Это согласуется с данными других, в том числе и зарубежных исследований (И. Данч). В одной выборке (см. строку А) фактор зарплаты не вошел в число значимых, что связано, вероятно, со спецификой данной выборки по полу. От­метим, что в исследовании венгерского психолога И. Данча сведения по полово­му составу выборки отсутствуют.

Из табл. 7.2 видно, что устойчивое высокое значение во всех выборках уча­щихся имеет фактор общественной важности профессии (попал в пятерку наи­более значимых факторов). Таким образом, удовлетворенность выбранной про­фессией зависит от ее объективного признания и от субъективного понимания учащимися общественной важности профессии. Значит, оба эти фактора спо­собствуют профессиональной стабилизации.

Другой важный фактор связан с мотивом творчества в будущей профессио­нальной деятельности, тягой к творчеству и теми возможностями, которые представляет для этого работа по специальности. Исследования показали, что данный фактор более значим для успевающих, менее значим для неуспевающих учащихся. В целом его субъективная значимость высока: в первом случае — вто­рой ранг, во втором — четвертый. Эти результаты говорят о четко выраженной ориентации учащихся на творческий подход к будущей профессиональной дея­тельности, независимо от ее специфики и содержания. Ожидание и поиск твор­ческих элементов в будущей профессии порождают особое отношение к ней, су­щественно влияют на ее выбор. При этом, как показывают исследования, такие тенденции проявляются на различных уровнях профессионального образова­ния: как в средней, так и в высшей школе. Конечно, разные профессии и разные «трудовые посты» (Е.А. Климов) предоставляют неравные возможности для творчества. Однако, как справедливо подчеркивает Б.Ф. Ломов, творчество — это не исключительное состояние художественной, научной и изобретательской сфер деятельности. Любая деятельность включает момент творчества. При этом особенно важно воспитывать в учащихся равное уважение к разным видам про­фессионального труда. Недопустимо превозносить одни профессии как творче­ские, увлекательные за счет других, якобы лишенных этих качеств.

Приобретет ли профессиональная деятельность оттенок творчества, во мно­гом зависит от самой личности.

Как мы помним, работа, которую выполнял гротескный герой «Шинели» Гоголя Акакий Акакиевич, была самой, что ни на есть механической — он служил переписчиком деловых бумаг. Но этот «маленький человек», для которого пошив новой шинели стал вехой в жизни, находил в своей работе источник вдохновения — у него даже были свои любимые буквы... Формирование творческого отношения к различным видам професси­ональной деятельности, стимулирование потребности в творчестве и развитии способ­ностей к профессиональному творчеству — необходимые звенья системы профессио­нального обучения и профессионального воспитания личности.

Несмотря на то, что удовлетворенность профессией обусловлена множеством факторов, ее уровень поддается вероятностному прогнозированию. Очевидно, эффективность такого прогноза определяется тем комплексом методик, которые будут применены для диагностики интересов и склонностей личности учащего­ся, его установок, ценностных ориентации, а также характерологических осо­бенностей.

Правильное выявление профессиональных интересов и склонностей являет­ся важным прогностическим фактором удовлетворенности профессией в буду­щем. Причиной неадекватного выбора профессии могут быть как внешние (со­циальные) факторы, связанные с невозможностью осуществить профессиональ­ный выбор по интересам, так и внутренние (психологические) факторы, связан­ные с недостаточным осознанием своих профессиональных склонностей или с неадекватным представлением о содержании будущей профессиональной дея­тельности. Результаты одного из исследований (А.А. Реан, 1990, 1999) хорошо иллюстрируют факт, что даже самый простой анализ профессиональных инте­ресов, осуществленный своевременно, может повлиять на удовлетворенность профессией и ее адекватный выбор. В специально отобранной группе учащихся полиграфического училища, общей особенностью которых оказалась низкая удовлетворенность избранной профессией, была проведена диагностика профес­сиональных интересов. Обобщенные результаты исследования приведены в табл. 7.3. Как видим, низкую удовлетворенность учащихся избранной професси­ей можно было вполне надежно спрогнозировать еще до их поступления в учи­лище. Действительно, ведущими для данной группы интересами оказались про­фессии типа «человек — художественный образ» и «человек—человек», т.е. ле­жащие вне избранной ими сферы, которая включает профессии типа «человек — знаковая система» и «человек—техника» (машинные и ручные наборщики, пе­чатники и т.д.). Как раз оба этих типа оказались для данной группы наименее привлекательными, более того, профессии, связанные с техникой, у 55% опро­шенных вызывают активное неприятие. Было выявлено лишь двое учащихся, доминирующие интересы которых связаны с техникой; столько же человек име­ли преимущественную ориентацию на профессии типа «человек — знаковая си­стема». Таким образом, у 90% учащихся доминирующие профессиональные ин­тересы лежат вне сферы избранной и осваиваемой ими специальности. Совер­шенно очевидно, что это скажется не только на уровне профессионального обу­чения, но и впоследствии на эффективности профессиональной деятельности.

В ходе проведения данного исследования, в процессе бесед и интервью выяс­нилось, что во многих случаях выбор был осуществлен при наличии очень смут­ных представлений о профессии. Показательно курьезное высказывание уча­щейся М.: «Я думала, что профессия печатника связана с работой на пишущей машинке». Такое понимание профессии делало ее выбор всецело субъективным и неверно обоснованным, так как профессия секретаря-машинистки на деле от­носится одновременно к типу «человек — знаковая система» и к типу «человек¾человек». Ведущими для М. оказались интересы, связанные именно с последним типом профессий, тогда как специальность печатника-полиграфиста имеет мало общего с профессией секретаря-машинистки.

Таблица 7.3

Ведущие факторы, определяющие отношение к профессии учащихся (по данным А. А. Реана)

Показатель

Тип профессии

Человек —

природа

Человек — техника

Человек — человек

Человек —

знаковая

система

Человек —

художественный

образ

Сумма рангов

131

156,5

91

148,5

56

Итоговый ранг

III

V

II

IV

I

Доминирование интересов

(количество случаев)

5

2

12

2

20

Доминирование интересов

(в процентах)

12,5

5,0

30,0

5,0

50,0

Примечание. Сумма процентов больше 100, так как возможны случаи одновремен­ного доминирования двух типов профессии.

В настоящее время уже проведены исследования, из которых следует, что между профессиональными интересами и характерологическими особен­ностями личности существует определенная связь. Например, установлено (Т.В. Кудрявцев, А.В. Сухарев), что учащиеся, проявляющие интерес к сфере «человек — человек» (по опроснику ДДО Е.А. Климова), больше нуждаются в общении, лучше работают в группе, нежели по отдельности.

Те, кто проявляет интерес к сфере «человек—техника», обладают более высо­кой стойкостью аффекта и ригидным поведением, более реалистичны и незави­симы, более радикальны и склонны к экспериментам.

Для выбравших сферу «человек — художественный образ» характерна ла­бильность эмоций и потребность в общении, высокая импульсивность, большая эмоциональная чувствительность.

Для учащихся, выбравших сферу «человек — знаковая система», характерны высокая ригидность поведения и стойкость аффекта, реалистичность и незави­симость.

У выбравших сферу «человек—природа» ярко выражена сензитивность, вы­сокая эмоциональная чувствительность в сочетании с большой уравновешен­ностью.

Эти и другие данные позволяют, на наш взгляд, утверждать, что за результа­тами диагностики по ДДО стоят не только осознаваемые профессиональные ин­тересы, но и другие личностные образования: склонности, способности, соответ­ствие характерологических особенностей личности требованиям профессии. Профессиональные интересы кристаллизуются и четко определяются частично по механизму позитивного подкрепления. Успешные начинания личности в тех или иных видах деятельности способствуют развитию и закреплению интереса к этим видам деятельности.

В связи с такими представлениями трудно согласиться с существующей ре­комендацией, согласно которой прогнозирование успешности будущей профес­сиональной деятельности должно в большей мере опираться на характерологи­ческие особенности личности, чем на результаты диагностики профессиональ­ных интересов.

Вообще утверждением, что характерологические особенности всегда преоб­ладают над профессиональными интересами, нужно оперировать очень осто­рожно. С одной стороны, действительно, характерологические особенности в целом более ригидны, чем интересы. Но, с другой стороны, ярко выраженные профессиональные интересы — как элемент в общей структуре мотивации лич­ности — часто оказываются чрезвычайно устойчивыми и всегда существенным образом влияют на удовлетворенность профессией в процессе обучения и на ус­пешность дальнейшей деятельности. Отношение к профессии, мотивы ее выбо­ра (отражающие потребности, интересы, убеждения, идеалы) — чрезвычайно важные (а при некоторых условиях и определяющие) факторы. От них зависит успешность профессионального обучения. Недаром В.Д. Шадриков заметил, что «принятие профессии порождает желание выполнить ее определенным образом, порождает определенную детерминирующую тенденцию и служит ис­ходным моментом формирования психологической системы деятельности». При этом понятно, что и отрыв интересов от возможностей не оптимален. По­этому не случайно в процесс принятия профессии включаются как анализ моти­вов, так и анализ собственных способностей. Дело облегчается тем, что профес­сиональные интересы и характерологические особенности личности, как мы только что видели, тесно связаны друг с другом.

Формирование устойчивого положительного отношения к профессии — один из актуальных вопросов педагогики и педагогической психологии. Здесь еще немало нерешенных задач. В современных условиях динамичного развития профессиональных знаний, в силу предъявляемых к личности требований о не­прерывном профессиональном образовании и совершенствовании, дальнейшая разработка указанной проблемы приобретает все большую значимость. Ее кон­кретное решение во многом зависит от совместных усилий педагога и психоло­га — как на стадии профориентационной работы в школе, так и в процессе про­фессионального обучения. Эти усилия в основном сводятся к оказанию личнос­ти компетентной психолого-педагогической помощи в ее поиске профессии для себя и себя в профессии. Конечно, задача эта нелегкая, но зато важная и благо­родная, ибо ее успешное решение поможет человеку предотвратить превраще­ние своей будущей профессиональной судьбы в путь без цели и ориентиров.

Резюме

Под мотивом обычно понимают внутреннее побуждение лич­ности к тому или иному виду активности (деятельность, общение, поведение), связанное с удовлетворением определенной потребности. В качестве мотивов могут выступать и идеалы, интересы личности, убеждения, социальные установ­ки, ценности, но за всеми этими причинами все равно стоят потребности лично­сти во всем их многообразии: от витальных, биологических до высших соци­альных.

В рамках теории известного психолога А. Маслоу выделяется пять базовых потребностей: физиологические, потребность в безопасности, в общении, уваже­нии и признании, самоактуализации. Между этими потребностями устанавли­вается достаточно четкая иерархия. Кроме того, в этой теории выделяются еще две потребности: потребность в познании и понимании, а также эстетические по­требности. Эти две потребности также относятся к базовым, фундаментальным. Однако статус этих потребностей описывается не столь определенно.

Мотив может характеризоваться не только количественно (по принципу «сильный—слабый»), но и качественно. В этом плане обычно выделяют мотивы внутренние и внешние. При этом речь идет об отношении мотива к содержанию деятельности. Если для личности деятельность значима сама по себе (например, удовлетворяется познавательная потребность в процессе учения), то говорят о внутренней мотивации. Если же значимы другие потребности (социальный пре­стиж, зарплата и т.д.), то говорят о внешних мотивах.

Сами внешние мотивы могут быть положительными (мотивы успеха, дости­жения) и отрицательными (мотивы избегания, защиты). Очевидно, внешние по­ложительные мотивы более эффективны, чем внешние отрицательные, даже если по силе (количественный показатель) они равны. Высокая позитивная мо­тивация может играть роль компенсаторного фактора в случае недостаточно вы­соких специальных способностей или недостаточного запаса у учащегося требу­емых знаний, умений и навыков.

Правильное выявление профессиональных интересов и склонностей являет­ся важным прогностическим фактором удовлетворенности профессией в буду­щем. Причиной неадекватного выбора профессии могут быть как внешние (со­циальные) факторы, связанные с невозможностью осуществить профессиональный выбор по интересам, так и внутренние (психологические) факторы, связан­ные с недостаточным осознанием своих профессиональных склонностей или с неадекватным представлением о содержании будущей профессиональной дея­тельности. Отношение к профессии, мотивы ее выбора являются чрезвычайно важными (а при некоторых условиях и определяющими) факторами, обуслов­ливающими успешность профессионального обучения.

Вопросы и задания

для самоконтроля

1. Что в психологии понимается под «мотивом»?

2. Какова структура базовых потребностей личности?

3. В чем состоит специфика мотивации успеха и мотивации боязни неудачи?

4. Какие методы и методики изучения мотивации вы знаете?

5. Какова роль профессиональной мотивации в успешности профессионально­го обучения и трудовой деятельности?

6. Какие методики изучения профессиональных интересов и отношения к про­фессии вы знаете?

Глава 8

ХАРАКТЕР

8.1. Понятие о характере

Слово «характер» в переводе с греческого означает «печать», «чеканка». В характере как бы запечатлены, отчеканены основные, наиболее су­щественные черты данной личности, которые устойчиво проявляются в поведе­нии человека. Таким образом, характер можно определить как иерархизированную, упорядоченную совокупность устойчивых индивидуально-психологических особенностей личности, которые формируются в процессе жизнедеятельности и проявляются в способах типичного реагирования личности в деятельности, пове­дении и общении.

Черты характера проявляются в учебной и профессиональной деятельности человека, в его поступках в конкретных жизненных ситуациях, в особенностях общения с различными людьми и в различных ситуациях.

В зависимости от особенностей характера люди могут по-разному реагировать, например, на неудачу в том или ином виде деятельности. Один, потерпев неудачу, впадет в уныние, другой — просто отка­жется от решения задачи и радостно примется за что-то дру­гое, третьего неудача только подстегнет, и он с еще большей энергией и упорством возьмется за дело...

Когда мы говорим, что черты характера являются устойчивыми личностными особенностями, мы, конечно, не долж­ны понимать это как неизменность

Характер — это иерархизированная, упорядоченная совокупность устойчи­вых индивидуально-психологических особенностей личнос­ти, которые формиру­ются

в процессе жизнедеятельности, и проявляются в способах типичного реагирования личности в деятельно­сти, поведении и общении.

черт характера. В процес­се жизни те или иные черты характера могут претерпевать определенные, иногда существенные изменения. Однако черты характера не могут изменяться быстро и легко, так, напри­мер, как настроение человека. Изменение характера — это чаще всего сложный и длительный процесс. Характер может изменяться под воздействием нового опыта жизнедеятельно­сти человека, а также в результате целенаправленного воспи­тания и самовоспитания личности.

Характер тесно связан с системой отношений личности к миру, к окружающей действительности. Иногда говорят даже, что характер  это и есть определенная система отношений человека, только отношения эти стали достаточно устойчивыми. Все-таки между характером и отношением человека к чему-то есть важное различие. Отношения человека, являются в целом, более динамичными, более подвижными, а черты характера ¾ более неизменными, более статичными.

В психологии принято выделять следующие группы отношений человека: отношение к другим людям, отношение к самому себе, отношение к миру вещей и явлений, отношение к делу. Нетрудно заметить, что различные черты характера действительно связаны с определенными отношениями. Например, увлеченность, самостоятельность, трудолюбие связаны с отношением к делу; эгоцентризм, самовлюбленность, неуверенность, застенчивость отражают отношение к себе; альтруизм,

доброжелательность, отзывчивость или, наоборот, агрессивность, черствость, нетерпимость выражают отношение к другим людям. На этом же примере можно наглядно показать и различия между психологической теорией характера и психологической теорией отношений. С точки зрения теории характера, отзывчивость, чувствительность, к примеру, является устойчивой личностной особенностью определенного человека, которая неизменно проявляется в конкретных жизненных ситуациях. С точки же зрения теории отношений, один и тот же

Изменение характера ¾ это сложный и длительный процесс. Характер может изменяться под воздействием нового опыта жизнедеятельности человека, а также в результате целенаправленного воспитания и самовоспитания личности.

человек может проявлять высокую отзывчивость, чувствительность по отношению к одним людям, и одновременно демонстрировать образцы черствости, нечувствительности по отношению к другим людям. Особенности черт характера чрезвычайно разнообразны. Но особенности отношений личности еще более разнообразны и вариативны.

8. 2. Акцентуации характера

В психологии характера, наряду с понятием «черта характера», «особенности характера», существует и понятие «акцентуации характера». Понятие «акцентуации» впервые ввел немецкий психиатр и психолог Карл Леонгард. Им же была разработана и описана известная классификация типов акцентуации личности. В нашей стране получила распространение иная классификация, предложенная известным детским психиатром А.Е. Личко. Однако и в том и в другом подходе сохраняется общее понимание смысла акцентуации.

В наиболее лаконичном виде акцентуацию можно определить как дисгармоничность развития характера, гипертрофированную выраженность отдельных его черт, что обусловливает повышенную уязвимость личности в отношении определенного рода воздействий и затрудняет её адаптацию в некоторых специфичных ситуациях.

При этом важно отметить, что избирательная уязвимость в отношении опре­деленного рода воздействий, имеющая место при той или иной акцентуации, может сочетаться с хорошей или даже повышенной устойчивостью к другим воздействиям. Аналогично, затруднения с адаптацией личности в некоторых специфичных ситуациях (сопряженные с данной акцентуацией) могут сочетать­ся с хорошими и даже повышенными способностями к социальной адаптации в других ситуациях. При этом эти «другие» ситуации сами по себе могут быть объективно более сложными, но не сопряженными с данной акцентуацией.

В работах К. Леонгарда используется как словосочетание «акцентуирован­ная личность», так и «акцентуированные черты характера», причем главным ос­тается все-таки понятие «акцентуация личности». Сама классификация К. Ле­онгарда есть классификация акцентуированных личностей. В свою очередь, некоторые психологи полагают, что правиль­нее было бы говорить об акцентуациях характера, потому что в действительности именно об особенностях и типологии ха­рактера здесь и

идет речь. Скорее всего, справедливо использовать оба сочетания — и «акцентуированная личность», и «акцентуация характера». В отечественной психологии сложилась традиция четко, а иногда и резко подчеркивать разли­чие понятий «личность» и «характер». При этом имеется в виду, что понятие личности — более широкое, включающее в себя направленность, мотивы, установки, интеллект, способ­ности и т.д. Между тем западные психологи, говоря о «личности», часто имеют в виду ее характерологию. Для этого есть определенные основания, поскольку характер — это не только базис личности (так считают многие, хотя это и

Акцентуация — дисгармоничность развития характера, гипертрофированная выраженность отдельных его черт,

что обусловливает повышенную уязви­мость личности в отношении определен­ного рода воздей­ствий и затрудняет ее адаптацию в некото­рых специфичных ситуациях.

дис­куссионно), но прежде всего интегративное образование. В характере находят свое выражение система отношений личности, ее установ­ки, ориентации и т.д. Если же обратиться конкретно к описаниям различных акцентуаций (безразлично, в какой типологии — К. Леонгарда или А.Е. Личко), то легко увидеть, что существенная их часть характеризует именно личность в ее различных аспектах. Очевидно действительно вполне допустимо в равной сте­пени и в равном значении использовать оба термина — акцентуированная лич­ность и акцентуация характера.

Одной из распространенных практических ошибок, от которых нам хотелось бы предостеречь, является трактовка акцентуации как установленной патоло­гии. Очень часто такую интерпретацию можно не только услышать в устных выступлениях и на лекциях, но и обнаружить в весьма солидных публикациях. Однако отождествление акцентуаций с психопатологией характера неправомер­но. Возможно, этот ошибочный стереотип был закреплен и получил столь замет­ное распространение потому, что само понятие «акцентуация» появилось и по­началу употреблялось преимущественно в клинической психологии. Впрочем, уже в работах К. Леонгарда специально подчеркивалось, что акцентуированная личность не синонимична патологической. В противном случае нормой следова­ло бы считать только среднюю посредственность, а любое отклонение от нее рас­сматривать как патологию. К. Леонгард даже полагал, что человек без намека на акцентуацию хотя и не склонен развиваться в неблагоприятную сторону, но столь же маловероятно, что он сколько-нибудь отличается в положительную. Акцентуированным личностям, напротив, присуща готовность к особенному развитию, будь оно социально положительно или же, напротив, социально отри­цательно. Обобщая сказанное, можно заключить, что акцентуация является не патологией, а крайним вариантом нормы.

По различным данным, распространенность акцентуаций в обществе сильно варьируется и зависит от многих факторов, таких как социокультурные особен­ности среды, половые и возрастные отличия и др. По данным К. Леонгарда и его сотрудников, доля акцентуированных личностей во взрослом населении (эмпи­рические данные по Германии) составляет приблизительно 50%. При этом авто­ры специально подчеркивают, что в других странах соотношение акцентуиро­ванных и неакцентуированных людей может быть иным.

Хотя в целом вопрос о динамике акцентуаций разработан еще недостаточно, уже сейчас можно определенно говорить о заострении черт акцентуированного характера в подростковом возрасте. В дальнейшем, очевидно, происходит их сглаживание или компенсация, а также переход явных акцентуаций в скрытые. По данным Н.Я. Иванова (табл. 8.1), распространенность акцентуаций в под­ростковом возрасте, а также в ранней юности различна у мальчиков и девочек. Кроме того, доля акцентуированных подростков варьируется в зависимости от типа и особенностей учебного заведения.

Таблица 8.1

Частота (в %) акцентуаций характера в популяции подростков

(по данным Н. Я. Иванова, 1976)

Контингент

Пол

Мужской

женский

Возраст 14-15 лет —

8-й класс средней школы

52

42

Возраст 16-17 лет

9-10-й класс средней школы

50

38

1-2-й курс ПТУ

73

62

9-10-й класс математической школы

52

67

9-10-й класс английской школы

88

79

Морское училище

33

¾

Педагогическое училище

¾

35

Физкультурный техникум

68

58

8.3. Типы акцентуаций

Гипертимный тип. Заметной особенностью гипертимного типа личности является постоянное (или частое) пребывание в приподнятом настроении, даже при отсутствии каких-либо внешних причин для этого. Припод­нятое настроение сочетается с высокой активностью, жаждой деятельности. Для гипертимов характерны общительность, повышенная словоохотливость. Они смотрят на жизнь оптимистически, не теряя этого качества и при возникнове­нии препятствий. Трудности часто преодолевают без особого труда, в силу орга­нично присущей им активности и деятельности.

По имеющимся данным (А.Е. Личко), гипертимный тип входит в пятерку наиболее «рискованных» с точки зрения делинквентности. Наряду с близким ему неустойчивым типом, он прочно занимает лидирующее положение по этому критерию. Гипертимный тип в совокупности с неустойчивым является наиболее значимым фактором опасности возникновения делинквентного поведения по сравнению с другими акцентуациями. В группе подростков-делинквентов, со­стоящих на учете за различные правонарушения, гипертимная и неустойчивая акцентуация составляет 76% (Реан А.А., 1993, 1999). Асоциальное поведение гипертимов обусловлено не столько четко выраженными антисоциальными установками, сколько легкомыслием, гиперактивностью, реакцией группирова­ния и склонностью к риску. Однако и этих «легких» причин достаточно для формирования противоправного (делинквентного) поведения.

Застревающий тип. Застревающий тип личности отличается высокой устой­чивостью аффекта, длительностью эмоционального отклика переживаний. Оскорбление личных интересов и достоинства обычно долго не забывается и никогда не прощается просто так. В связи с этим окружающие часто характери­зуют их как злопамятных и мстительных людей. К этому есть основания: пере­живание аффекта часто сочетается с фантазированием, вынашиванием плана мести обидчику. Болезненная обидчивость этих людей чаще всего хорошо за­метна. Их также можно назвать чувствительными и легкоуязвимыми, хотя и в сочетании с вышесказанным.

Эмотивный тип. Главной особенностью эмотивной личности является высо­кая чувствительность и глубокие реакции в области тонких эмоций. Характер­ны мягкосердечие, доброта, задушевность, эмоциональная отзывчивость, высо­ко развитая эмпатия. Все эти особенности, как правило, видны и постоянно про­являются во внешних реакциях личности в различных ситуациях. Характерной особенностью является повышенная слезливость (как принято говорить, «глаза на мокром месте»).

Как это ни странно, доля эмотивных акцентуантов в группе подростков с асо­циальным поведением достаточно высока и составляет величину порядка 36%.

Педантичный тип. Хорошо заметными внешними проявлениями этого типа являются повышенная аккуратность, тяга к порядку, нерешительность и осто­рожность. Прежде чем что-либо сделать, долго и тщательно все обдумывают. Очевидно, за внешней педантичностью стоит нежелание и неспособность к бы­стрым переменам, к принятию ответственности. Эти люди без нужды не меняют место работы, лишь в самых крайних случаях, и то с большим трудом. Любят свое производство, привычную работу, добросовестны в быту.

Тревожный тип. Главной особенностью этого типа является повышенная тревожность по поводу возможных неудач, беспокойство за свою судьбу и судь­бу близких. При этом объективных поводов к такому беспокойству, как прави­ло, нет или они незначительны. Отличаются робостью, иногда с проявлением покорности. Постоянная настороженность перед внешними обстоятельствами сочетается с неуверенностью в собственных силах.

Циклотимный тип. Важнейшей особенностью циклотимного типа является смена гипертимных и дистимических состояний. Такие перемены нередки и си­стематичны. В гипертимной фазе поведения радостные события вызывают у циклотимов не только радостные эмоции, но и жажду деятельности, повышен­ную словоохотливость, активность. Печальные события вызывают не только огорчение, но и подавленность. В этом состоянии характерны замедленность реакций и мышления, замедление и снижение эмоционального отклика.

Демонстративный тип. Центральной особенностью демонстративной лич­ности является потребность и постоянное стремление произвести впечатление, привлечь к себе внимание, быть в центре. Это проявляется в тщеславном, часто нарочитом поведении, в частности в таких чертах, как самовосхваление, воспри­ятие и преподнесение себя как центрального персонажа любой ситуации. Значи­тельная доля того, что такой человек говорит о себе, часто оказывается плодом фантазии или же значительно приукрашенным изложением событий.

Возбудимый тип. Особенностью возбудимой личности является выраженная импульсивность поведения. Манера общения и поведения в значительной мере зависит не от логики, не от рационального осмысления своих поступков, а обус­ловлена порывом, влечением, инстинктом или неконтролируемыми побуждени­ями. В области социального взаимодействия для представителей этого типа характерна крайне низкая терпимость, что может расцениваться и как отсутствие терпимости вообще.

Возбудимый тип акцентуации входит в группу особого риска делинквентного поведения. По данным различных психологических исследований, этот тип занимает второе-третье место по распространенности в группе делинквентов. Важно отметить не только то, что возбудимый тип — один из наиболее часто встречающихся среди делинквентов, но и то, что именно возбудимые акцентуанты — наиболее частые участники насильственных правонарушений, т.е. тех противоправных действий, которые являются особо опасными с социальной точки зрения и имеют, кроме того, самые суровые правовые последствия.

Дистимический тип. Дистимическая личность — антипод гипертимной. Дистимики обычно сконцентрированы на мрачных, печальных сторонах жизни. Это проявляется во всем: и в поведении, и в общении, и в особенностях восприятия жизни, событий и других людей (социально-перцептивные особенности). Обыч­но эти люди по натуре серьезны. Активность, а тем более гиперактивность им совершенно не свойственны.

Экзальтированный тип. Главной чертой экзальтированной личности являет­ся бурная, экзальтированная реакция на происходящее. Они легко приходят в восторг от радостных событий и в отчаяние от печальных. Их отличает крайняя впечатлительность по поводу любого события или факта. При этом внутренняя впечатлительность и склонность к переживаниям находят в их поведении яркое внешнее выражение.

Ниже приводятся некоторые данные о связи различных типов акцентуации личности с делинквентным поведением (табл. 8.2, 8.3, 8.4).

Таблица 8.2

Склонность к делинквентности при различных типах акцентуации (по данным А.Е. Личко, 1983)

Тип акцентуации или

психопатии характера

Частота

делинквентости, %

Неустойчивый

76

Эпилептоидный

61

Истероидный

52

Шизоидный

44

Гипертимный

36

Лабильный

36

Таблица 8.3

Распространенность различных типов акцентуаций в группе делинквентов (по данным А.А. Реана, 1991)

Тип акцентуации

Распространенность

В группе делинквентов, %

Гипертимный

76

Застревающий

24

Эмотивный

36

Педантичный

12

Тревожный

4

Циклотимный

48

Демонстративный

4

Возбудимый

36

Экзальтированный

24

Таблица 8.4

Сравнение оценочных суждений педагогов

о личности подростка с результатами диагностики акцентуаций (по данным А.А. Реана, 1991)

Тип акцентуации

или психопатии характера

Количество неотмеченных педагогом акцентуаций, %

Гипертимный

37

Застревающий

83

Эмотивный

100

Циклотимный

91

Возбудимый

56

Экзальтированный

83

Примечание. Используемые процентные показатели есть отношение числа неотме­ченных акцентуаций данного типа к общему числу лиц соответствующей акцентуации.

Резюме

Характер можно определить как иерархизированную, упоря­доченную совокупность устойчивых индивидуально-психологических особен­ностей личности, которые формируются в процессе жизнедеятельности и проявляются в способах типичного реагирования личности в деятельности, поведении и общении. В процессе жизни те или иные черты характера могут претерпевать определенные, иногда существенные изменения. Однако черты характера не могут изменяться быстро и легко, так, например, как настроение человека. Из­менение характера — это чаще всего сложный и длительный процесс. Характер тесно связан с системой отношений личности к миру, к окружающей действи­тельности. Иногда говорят даже, что характер — это и есть определенная систе­ма отношений человека, только отношения эти стали достаточно устойчивыми. Наряду с понятием «черты характера», «особенности характера», существу­ет и понятие «акцентуации характера». В наиболее лаконичном виде акцентуа­цию можно определить как дисгармоничность развития характера, гипертрофи­рованную выраженность отдельных его черт, что обусловливает повышенную уязвимость личности в отношении определенного рода воздействий и затрудня­ет ее адаптацию в некоторых специфичных ситуациях. Затруднения с адаптаци­ей личности в некоторых специфичных ситуациях (сопряженные с данной ак­центуацией) могут сочетаться с хорошими и даже повышенными способностями к социальной адаптации в других ситуациях. При этом эти «другие» сит