Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Литература и русский язык->Рассказ
Едва ли не у каждого молодого человека имеется циркуль, которым он с увлечением измеряет будущее; если твердость его воли соответствует смелому раскры...полностью>>
Литература и русский язык->Рассказ
Бывают в иных провинциальных городах такие дома, что одним уже видом своим наводят грусть, подобную той, какую вызывают монастыри самые мрачные, степи...полностью>>
Литература и русский язык->Рассказ
Не помню уж теперь, в каком году парижский банкир, у которого были обширные торговые связи в Германией, чествовал одного из своих приятелей-незнакомце...полностью>>
Литература и русский язык->Рассказ
Одна из самых богатых наследниц Сен-Жерменского предместья, девица дю Рувр, единственная дочь маркиза дю Рувра, в сентябре 1835 года сочеталась браком...полностью>>

Главная > Рассказ >Литература и русский язык

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Шире шаг, Маэстро

Автор: Шукшин В.М.

Притворяшка Солодовников опять опаздывал на работу. Опаздывал он почти каждый день. Главврач, толстая Анна Афанасьевна, говорила:

-- Солодовников, напишу маме!

Солодовников смущался; Анна Афанасьевна (Анфас -- называл ее Солодовников в письмах к бывшим сокурсникам своим, которых судьба тоже растолкала по таким же углам; они еще писали друг другу, жаловались и острили) приходила в мелкое движение -- смеялась. Молча. Ей нравилось быть наставником и покровителем молодой врача, молодого дон-жуана. Солодовников же, наигрывая смущение, жалел, что редкое дарование его -- нравиться людям -- пропадает зря: Анфас не могла сыграть в его судьбе сколько-нибудь существенную роль; дай бог ей впредь и всегда добывать для больницы спирт, камфару, листовое железо, радиаторы для парового отопления. Это она умела. Еще она умела выковыривать аппендицит, Солодовникову случалось делать кое-что посложнее, и он опять жалел, что никто этого не видит. "Я тут чуть было не соблазнился на аутотрансплантацию, -- писал он как-то товарищу своему. -- Хотел большую подкожную загнать в руку -- начитался новинок, вспомнил нашего старика. Но... и но: струсил. Нет, не то: зрителей нет, вот что. Хучь бей меня, хучь режь меня -- я актер. А моя драгоценная Анфас -- не аудитория. Нет".

Солодовников спешил. Мысленно он уже проиграл утреннюю сцену с Анной Афанасьевной: он нахмурится виновато, сунется к часам... Вообще он после таких сценок иногда чувствовал себя довольно погано. "Гадкая натура, -- думал. -- Главное, зачем! Ведь даже не во спасение, ведь не требуется!" Но при этом испытывал и некое приятное чувство, этакое дорогое сердцу успокоение, что -- все в порядке, все понятно, дело мужское, неженатое.

Солодовников взбежал на крыльцо, открыл тяжелую дверь на пружине, придержал ее, чтоб не грохнула... И, раздеваясь на ходу, поспешил к вешалке в коридоре, И когда раздевался, увидел на белой стене, противоположной окну, большой -- в окно -- желтый квадрат. Свет. Солнце... И как-то он сразу вдруг вспыхнул в сознании, этот квадратный желтый пожар, -- весна! На дворе желанная, милая весна, Летел по улице, хрустел ледком, думал черт знает о чем, не заметил, что -- весна. А теперь... даже остановился с пальто в руках, засмотрелся на желтый квадрат. И радость, особая радость -- какая-то тоже ясная, надежная, сулящая и вперед тоже тепло и радость -- толкнулась в грудь Солодовникова. В той груди билось жадное до радости молодое сердце. Солодовников даже удивился и поскорей захотел собрать воедино все мысли, сосредоточить их на одном; вот -- весна, надо теперь подумать и решить нечто главное. Предчувствие чего-то хорошего охватило его. Надо только, думал он, собраться, крепко подумать. Всего двадцать четыре года, впереди целая жизнь, надо что-то такое решить теперь же, когда и сила есть, много, и радостно, И весна. Надо начать жить крупно.

Солодовников прошел в свой кабинетик (у него стараниями все той же добрейшей Анны Афанасьевны зачем-то был свой кабинетик), сел к столу и задумался, Не пошел к Анне Афанасьевне. Она сейчас сама придет.

Ни о чем определенном он не думал, а все жила в нем эта радость, какая вломилась сейчас -- с весной, светом -- в душу, все вникал он в нее, в радость, вслушивался в себя... И невольно стал вслушиваться и в звуки за окном: на жесть подоконника с сосулек, уже обогретых солнцем, падали капли, и мокрый шлепающий звук их, такой неожиданный, странный в это ясное, солнечное утро с легким морозцем, стал отзываться в сердце -- каждым громким шлепком -- радостью же. Нет, надо все сначала, думал Солодовников. Хватит, Хорошо еще, что институт закончил, пока валял дурака, у других хуже бывает. Он верил, что начнет теперь жить крупно -- самое время, весна: начало всех начал. Отныне берем все в свои руки, хватит. Двадцать пять плюс двадцать пять -- пятьдесят. К пятидесяти годам надо иметь... кафедру в Москве, свору учеников и огромное число работ. Не к пятидесяти, а к сорока пяти. Придется, конечно, поработать, но... почему бы не поработать!

Солодовников встал, прошелся по кабинетику. Остановился у окна. Радость все не унималась. Огромная земля... Огромная жизнь. Но -- шаг пошире, пошире шаг, маэстро! Надо успеть отшагать далеко. И начнется этот славный поход -- вот отсюда, от этой весны.

Солодовников опять подсел к столу, достал ручку, поискал бумагу в столе, не нашел, вынул из кармана записную книжку и написал на чистой страничке:

Отныне буду так:

Холодный блеск ума,

Как беспощадный блеск кинжала:

Удар -- закон.

Удар -- конец.

Удар -- и все сначала.

Прочитал, бросил ручку и опять стал ходить по кабинетику. Закурил. Его поразило, что он написал стихи. Он никогда не писал стихов. Он даже не подозревал, что может их писать. Вот это да1 Он подошел к столу, перечитал стихи... Хм. Может, они, конечно, того... нагловатые. Но дело в том, что это и не стихи, это своеобразная программа, что ли, сформулировалась такими вот словами. Он еще прошелся по кабинетику... Вдруг засмеялся вслух. Стихи хирурга: "Удар -- конец. Удар -- и все сначала". Что сначала: новый язвенник? Ничего... Он порадовался тому, что не ошалел от радости, написав стихи, а нашел мудрость обнаружить их смешную слабость. Но их надо сохранить: так -- смешно и наивно -- начиналась большая жизнь. Солодовников спрятал книжечку. Если к пятидесяти годам не устать, как... лошади, и сохранить чувство юмора, то их можно потом и вспомнить.

А за окном все шлепало и шлепало в подоконник. И заметно согревалось окно, Весна работала. Солодовников почувствовал острое желание действовать.

Он вышел в коридор, прошел опять мимо желтого пятна на стене, подмигнул ему и мысленно сказал себе: "Шире шаг, маэстро!"

Анна Афанасьевна, конечно, говорила по телефону и, конечно, о листовом железе.

Они кивнули друг другу.

-- Я понимаю, Николай Васильевич, -- любезно говорила Анна Афанасьевна в трубку, -- я вас прекрасно понимаю... Да. Да!.. Пятнадцать листов.

"Мы все прекрасно понимаем, Николай Васильевич", -- съязвил про себя Солодовников, присаживаясь на белую табуретку.

Не зло съязвил, легко -- от избытка доброй силы. Не терпелось скорей заговорить с Анной Афанасьевной.

-- Я вас прекрасно понимаю, Николай Васильевич!.. Хорошо. Бу сделано! -- Анна Афанасьевна пришла в мелкое движение -- засмеялась беззвучно. -- Я в долгу не останусь. До свиданья! Нет, не у нас, не у нас... Что вы все боитесь нас, как... не знаю... До свиданья -- на нейтральной почве! В ресторане? -- Анфас опять вся заколебалась. -- Ну, посмотрим. Ну, лады! Всего,

"Господи-весь юмор: "бу сделано", "лады", -- удивился Солодовников. -- И не жалко времени -- болтать! Тут теперь каждая минута дорога".

-- Ну-с, Георгий Николаевич... -- Анна Афанасьевна весело и значительно посмотрела на Солодовникова.

-- Да здравствует листовое железо! -- тоже весело сказал Солодовников без всякого смущения, даже притворного. Он прямо смотрел Анне Афанасьевне в глаза.

-- В смысле? -- спросила та.

-- В смысле: у нас будет самодельный холодильник. -- Солодовников встал, подошел к окну, постоял, руки в карманы, чувствуя за собой удивленный взгляд главврача... Качнулся с носков на пятки. И соврал. Крупно. Неожиданно.

-- Начал писать работу, Анна Афанасьевна. "Письма из глубинки. Записки врача". Это как-то случилось само собой -- эти "Письма из глубинки". И Солодовникова опять поразило: это же ведь то, что нужно! С этого же и надо начинать. Неужели начался неосознанный акт творчества? Если, конечно, это не "удар-закон". Нет, это реально, умно, точно: это описание интересных случаев операционной практики в условиях сельской больницы. В форме писем к Другу "Н". Тут и легкая ирония по поводу этих самых условий, описание самодельного холодильника -- глубокой землянки, обшитой изнутри листовым железом, -- и легко, вскользь -- весна... Но конечно же главным образом работа, работа, работа. Изнуряющая. Радостная. Смелая. Подвижническая. Любовь населения... Уважение. Ночные поездки. Аутотрансплантация. Прободная в условиях полевого стана. Благодарность старушки, ее смешная, искренняя молитва за молоденького неверующего врача... Все это сообразилось в один миг, вдруг, отчетливо, с радостью. Солодовников повернулся к Анне Афанасьевне... Да, тут, конечно, и заботливая, недалекая хлопотунья Анна Афанасьевна, главврач... Которая, прочитав "Записки" в рукописи, скажет, удивленная: "Прямо как роман!" -- "Ладно, а как врачу вам это интересно?" -- "Очень! Тут же есть просто уникальные случаи!" -- "А за себя... не в обиде на автора?" -- "Да нет, чего обижаться? Все правда".

-- Что, Анна Афанасьевна?

-- Уже начали писать? -- спросила Анна Афанасьевна. -- Записки-то. Поэтому и опоздали?

-- Поэтому и опоздал, -- Солодовников обиделся на главврача: солдафон в юбке, одно листовое железо в голове. -- Извините, -- сухо добавил он, -- больше этого не случится. -- Смотреть на часы и огорчаться притворно он не стал. "Все, -- подумал он. -- Хватит. Пора кончать эти... ужимки и прыжки". Вспомнил свое стихотворение.

-- Какой-то вы сегодня странный.

-- Что с этим язвенником, с трактористом? -- спросил Солодовников. -- Будем оперировать?

Анна Афанасьевна больше того удивилась:

-- Зубова? Здрасте, я ваша тетя: я его два дня назад в район отправила. Вы что?

-- Почему?

-- Потому что вы сами просили об этом, поэтому. Что с вами?

-- Да, да, -- вспомнил Солодовников. -- А эта девушка с мениском?

-- С мениском лежит... Хотите оперировать?

-- Да, -- твердо сказал Солодовников. -- Сегодня же.

Анна Афанасьевна посмотрела на своего помощника долгим взглядом. Солодовников тоже посмотрел на нее -- как-то несколько задумчиво, чуть прищурив глаза.

-- Так, -- молвила Анна Афанасьевна. -- Ну, что же... Только вот какое дело, Георгий Николаевич: сегодня операцию отложим. Сегодня вы мне поможете, Георгий Николаевич. Меня вызывают в райздрав, а я договорилась с директором совхоза насчет железа... Причем, это такой человек, что его надо ловить на слове: завтра железа у него не будет, надо брать, пока оно, так сказать, горячо. Я прошу вас получить сегодня это железо. Завхоз наш, как вам известно, в отпуске. Солодовников было огорчился, но, подумав, легко согласился:

-- Хорошо.

Первая глава в "Записках" будет... о листовом железе. Это сразу введет в обстоятельства и условия, в каких приходилось работать молодому врачу.

-- Что все-таки с вами такое? -- опять не выдержала Анна Афанасьевна. Ей чисто по-женски интересно было узнать, отчего молодые люди могут за одну ночь так измениться. -- Серьезная любовь?

Солодовников в свою очередь с любопытством посмотрел на главврача:

-- Вы ничего не замечаете? Что происходит на земле...

Анна Афанасьевна даже выглянула в окно.

-- Что происходит? Не понимаю...

-- Не во дворе у нас, вообще на земле.

-- Война во Вьетнаме...

-- Нет, я не про то. Лады, Анна Афанасьевна, иду добывать железо! Куда надо идти?

-- Надо ехать в Образцовку к директору совхоза. Ненароков Николай Васильевич. Но раньше надо взять у нас в сельсовете подводу и одного рабочего, там дадут, я договорилась. Скажите Ненарокову, что мы, я или вы, на днях прочитаем у них в клубе лекцию о вреде алкоголя. Это действительно надо сделать, я давно обещала. Вы мне сегодня положительно нравитесь, Георгий Николаевич. Любовь, да?

-- Разрешите идти? -- Солодовников прищелкнул каблуками, улыбнулся своей доверчивой, как он ее сам называл, улыбкой.

-- Разрешаю.

Солодовников вышел к коридор... Пятно света наполовину сползло со стены на пол. Солодовников нарочно наступил на пятно, постоял... "Время идет", -- подумал он. Без сожаления, однако, подумал, а с радостью, как если бы это обозначало: "Началось мое время. Сдвинулось!"

В кабинетике он опять достал записную книжку и записал:

"Сегодня утром я спросил мою уважаемую Анфас: "Что происходит на земле?" Анфас честно выглянула в окно... Подумала и сказала: "Война во Вьетнаме". -- "А еще?" Она не знала. А на земле была Весна".



Загрузить файл

Похожие страницы:

  1. Прозвища людей в художественном тексте на примере рассказов Василия Шукшина

    Биография >> Литература и русский язык
    ... и острили) приходила в мелкое движение – смеялась". (-//-, " Шире шаг, маэстро!", стр.71, 1 абзац), " Бронька (Бронислав ...
  2. Граф Монте-Кристо

    Рассказ >> Литература и русский язык
    ... ним расстилалась мрачная и бурная ширь, на которой, предвещая грозу, ... шагах за воро- тами небезопасно. - Будто? - спросил Альбер. - Господин конт, - отвечал маэстро ... с продольными белыми и голубыми полосами, с широ- кими откидными рукавами, оставлявшими руки ...
  3. Энциклопедия для детей. Всемирная история 1996г. (7)

    Реферат >> Астрономия
    ... максимальные задачи, он с первых шагов в парламенте стремится к завоеванию ... добровольцев. Слухи о партизанах распрост­ранялись шире и шире. Этому способствовал кор­респондент газеты « ... бандит­ской шайки, оперирующей в Сьерра-Маэстра». Летом 1957 г. партизаны ...
  4. Новейшая история стран Латинской Америки

    Книга >> История
    ... экономического кризиса в капиталистическом мире ширились антикапиталистические настроения. 4 июня ... бойцов Ф.Кастро в Сьерра-Маэстре разгромили генеральное наступление многократно ... на нет. Началась шаг за шагом приватизация ряда предприятий государственного ...
  5. Приглашение на казнь

    Рассказ >> Литература и русский язык
    ... , -- но я ставлю вопрос шире: существует ли вообще, может ли ... с тоской продолжал Цинциннат, прищелкивая пальцами и шагая, шагая: -- или лесным разбойником, гастролирующем в парке ... , -- панически при этом взглянув на маэстро. -- Ш-ш, сукин кот, -- зашипел ...

Хочу больше похожих работ...

Generated in 0.001676082611084