Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Культура и искусство->Реферат
Лисий (греч. Lysías) (459—380 до н. э.), афинский логограф (писал по заказу судебные речи), сторонник рабовладельческой демократии. Богатый метек. С 4...полностью>>
Культура и искусство->Реферат
С конца I века до н.э. римское искусство приобретает ведущее значение в античном мире. Оно становится последним этапом развития искусства античного ра...полностью>>
Культура и искусство->Реферат
По мнению Дж. Ван Этингера и Дж. Ситтига, качество может быть выражено цифровыми значениями, если потребитель в состоянии группировать свойства в поря...полностью>>
Культура и искусство->Реферат
История Кремля тесно связана с историей Москвы, да и не только Москвы, но и Русского государства в целом. Кремль возник на высоком Боровицком мысу, хо...полностью>>

Главная > Реферат >Культура и искусство

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Но Жан де Ла Фонтен не отказывается от мысли об идолопоклонстве.

— А спрашивали вы этих двух святых, не принесет ли вам это знамя победу?

— Они сказали, чтобы я отважно владела им и что господь поможет мне.

Это совсем не то, что хотел услышать судья. Он снова берется за свое:

— На чем основывалась ваша вера в победу? Надеялись ли вы, что вам поможет знамя, или полагались только на себя?

— Я уповала на господа нашего, и только на него одного.

Жан де Ла Фонтен настаивает:

— Но если бы кто-нибудь другой нес это знамя, а не вы, принесло бы оно такую удачу?

— Мне об этом ничего не известно, — говорит Жанна. — Я в руце божьей!

Жан де Ла Фоптен отступает. Уличить Жанну в идолопоклонстве ничуть не легче, чем в колдовстве. Впрочем, он пробует еще раз:

— Почему же ваше знамя внесли в Реймский собор во время коронации вашего короля, отдав ему предпочтение перед знаменами других капитанов?

Жанна с подъемом отвечает:

— Оно было в ратном труде. По справедливости ему подобало быть и в почести.

Достойный ответ солдата. И он еще больше подчеркивает неуместность следующего вопроса:

— Почему вы отказались от женской одежды, которую вам предложили надеть, чтобы вы могли пойти к мессе?

А па самом деле с Жанной торговались, как на рынке: ей разрешат пойти к мессе, если она откажется от мужского костюма, который выводит из себя судей, — костюма, который Жанна будет носить, как подобает воину, до тех пор, пока ее не освободят — именно так объявила она сама.

— Вашу женскую одежду, — отвечает Жанна, — я надену только тогда, когда это будет угодно господу.

Голос Жана де Ла Фонтена становится слащавым.

— Но раз вы говорите, — подсказывает он, — что надели бы женскую одежду, если бы вас отпустили, значит, вы полагаете, что именно тогда это будет угодно богу?

Судья уверен, что хорошо сострил, а на самом деле on только воодушевил Жанну.

— Если бы вы отпустили меня, — говорит она, — я тут же надела бы мужской костюм и сделала то, что повелел мне господь. Я уже говорила — ни за что на свете не поклянусь отказаться от оружия.

Из глубины камеры епископ Кошон, за все это время не проронивший ни слова, цедит сквозь зубы, что на сегодня он наслушался уже достаточно. Тяжелая дверь камеры закрывается за судьями. И опять

Жанна остается одна с английскими стражниками.

В понедельник 2Й мая 1431 года епископ Кошон в сопровождении нескольких асессоров поспешно входит в камеру к Жанне. На этот раз сна у него в руках. Жанна вновь надела мужской костюм. Значит, она еретичка, как говорят судьи. Рецидив ереси налицо. Жанна попалась в ловко расставленную западню.

Уже три месяца, как идет процесс. Три месяца Жанна в оковах, ее охраняют день и ночь, не давая пи секунды передышки. Три месяца судьи неотступно преследуют ее, вновь и вновь бесконечно задают ей одни и те же вопросы. И уже три месяца она не уступает им пи в чем. Ничто не поколебало ее, ничто не испугало, даже угроза пыток. Надо было как-то кончать с этим. Вот почему в середине мая на специальном заседании Парижского университета составлен обвинительный акт из двенадцати статей, который вместе с письмом короля Англии был предъявлен Жанне. Эти двенадцать статей позволяют обвинить Жанну в ереси, колдовстве и идолопоклонстве. Ее обвиняют также в том, что она убивала англичан «из жажды христианской крови».

Двадцать третьего мая ее торжественно призвали отречься от своих «ошибок и позорных дел».

Жанна не дрогнула.

— Я не отказываюсь ни от чего, мною сказанного, — просто говорит она.

И потом добавляет, сверкнув глазами:

— И даже если увижу сложенный костер и палача, готового его разжечь, и даже когда я буду в огне, я не скажу ничего, кроме того, что уже говорила. И с этим умру.

Костер? Судьи ловят ее па слове. Они еще посмотрят… Им ведь надо не только приговорить ее к сожжению, но и заставить ее отречься, отступиться от всего сказанного.

Вот зачем на следующий день, 24 мая устраивается спектакль. Надо сломить дух Девы. На руанском кладбище Сент-Уэн сложен костер и построены трибуны. Жанну приведут туда и, если она не отречется публично, пригрозят огнем.

Толпа ждет спектакля: люди теснятся под трибунами, где сидят члены суда, английские сановники, среди которых и подлинный властитель Англии епископ Винчестерский, двоюродный дед малолетнего короля Генриха VI. Жанна сидит на трибуне напротив них.

Начинается все с проповеди, которую читает метр Гпйом Эрар, личный друг Кошона. Но это не проповедь, а целый град ругательств!

— Жанна, вы колдунья, еретичка, раскольница, — выкрикивает Эрар. — Никогда еще не было чудовища, подобного вам. И ваш король, пожелавший вернуть себе королевство с помощью такой женщины, как вы, вам подобен.

Жаина хочет возразить, но он кричит:

— Замолчите!

А затем, уже мягко, почти медовым голосом:

— Жанна, нам вас жаль. Вы должны отречься от всего, что говорили, либо мы предадим вас светскому суду.

Светский суд — это англичане. И костер, сложенный здесь, в центре кладбища, делает слова Гийома Эрара еще более весомыми.

— Вы тратите много сил, чтобы ввести меня в соблазн, — отвечает Жанна.

Но на этот раз в ее голосе больше почали, чем вызова. Она молчит, затем, ко всеобщему изумлению, произносит:

— Я сделаю то, чего вы хотите.

И тут же некто Жак Кало, секретарь английского короля, вытаскивает из своего рукава лист бумаги, па котором написано семь или восемь строк. Значит, текст отречения был заготовлен, и заготовлен англичанами!

Жанна, кажется, отступает. Переменит ли она решение? Господин Эрар не дает ей на это времени. Он кричит, вдруг обращаясь к ней на ты:

— Сейчас же подпиши или погибнешь в огне!

Жанна едва слышно говорит, что да, она предпочитает подписать, чем быть сожженной. Но добавляет, что не умеет пи читать, ни писать.

Тогда господин Эрар читает вслух небольшой текст, гласящий, что Жанна отрекается от всего содеянного ею. Она повторяет слово за словом отречение, и ее руку держат, когда она ставит крест вместо подписи. Да, она согласна с обвинением в ереси. Никаких голосов она никогда не слышала. Мужской костюм больше не наденет.

Но тут происходит нечто невероятное. Произнося формулу, Жанна вдруг разражается смехом.

На трибуне английские сановники задыхаются от ярости. Кое-кто даже выхватил шпаги, угрожая епископу Кошону, они кричат, что это предательство: Жанна ускользнула от них потому, что ей пообещали свободу в обмен на отречение. Кошон вносит успокоение; она никуда от них не уйдет.

— Поскольку ты произнесла спасительные слова раскаяния, — говорит Кошон Жанне, — мы осуждаем тебя на вечное заключение, на хлеб горести и воду Отчаяния, дабы ты оплакивала содеянное тобою и не могла бы вновь совершить то, в чем ныне раскаялась.

Жанна бледнеет. Значит, все, чего они хотели, — это унизить ее, заставить отречься. Конечно, они не могут теперь сжечь ее, раз она отреклась, но всю оставшуюся жизнь ей предстоит провести в тюрьме!

Англичане в свою очередь взбешены: не за тем организовали и оплатили они этот процесс, не за тем выкупили Жанну у союзников за десять тысяч золотых экю, чтобы она так легко отделалась! Она должна быть сожжена!

Возвратившись в камеру, Жанна, как и обещала, надела женское платье. Но вот на третий день, 27 мая, она снова в мужском костюме. Что же произошло? Все это кажется абсурдным. А объясняется очень просто.

Жанна по-прежнему пленница англичан и находится под их охраной. Значит, достаточно вынудить ее снова надеть мужской костюм, чтобы объявить еретичкой. Так она сама обречет себя на костер. Именно это и произошло, и в понедельник 28 мая суд снова собрался в камере Жанны.

— Почему вы вновь надели этот мужской костюм? — спрашивает Кошон.

Жанна на секунду задумывается;

— Я надела его, потому что, находясь среди мужчин, приличнее носить мужской костюм, нежели женское платье. И еще я его надела потому, что обещанное выполнено не было.

Это но совсем так.

Стражники попросту отняли у нее женское платье. Некоторые даже утверждали, что какой-то английский сановник пытался изнасиловать Жанну в ее камере и тогда она вновь потребовала мужскую одежду, считая, что будет чувствовать себя в ней более защищенной. Все это очень походило на провокацию.

Но Жанна обо всем этом не рассказывает. Из целомудрия, несомненно. И еще потому, что она уже смогла за эти несколько дней овладеть собой.

Кошон безжалостно настаивает:

— Разве не отреклись вы? И не обещали, в частности, не надевать больше мужского костюма?

— Лучше умереть, чем жить в кандалах. Но если мне позволено будет пойти к мессе, если с меня снимут кандалы и поместят под женский надзор, я буду послушной и подчинюсь воле церкви.

Епископ не собирается отвечать. Он довел до конца фарс религиозного процесса и теперь уступает место своим английским хозяевам; сюда он явился лишь нанести последний удар. Впрочем, кое-что его все-таки беспокоит.,

— Скажите, а после отречения вы слышали голоса?

— Да, — отвечает Жанна, — и господь передал мне, что скорбит о предательстве, которое я совершила, согласившись отречься, чтобы спасти свою жизнь, и я проклинаю себя за это.

Епископ в ярости.

— Однако же вы, стоя на трибуне перед нами, вашими судьями, и перед народом сказали, что отрекаетесь и что лгали, когда хвастались, будто слышали голоса.

Жанна лишь повторяет уже сказанное и пользуется последней возможностью бросить в лицо своим судьям:

— Я сделала это из страха перед костром! Но лучше умереть, чем жить в тюрьме, Я ничего не совершила против бога, как и против веры, и, когда меня заставили отречься, я не сознавала, что делаю!

Это последние слова Девы.

Те слова, которые скажет напоследок Кошон, внушают ужас. Англичане недвусмысленно дали ему попять, что хотят поскорее покончить со всем этим делом. Оки здесь, за дверью, они ждут. И, выйдя из камеры, Кошон направляется к графу Уорвику.

— Прощайте! — говорит он, проходя мимо графа. — Дело сделано. Устройте встречу потеплее.

«Устройте встречу потеплее» —'последние слова епископа, слова чудовищные. Он обрек Жанну на костер.

Через день ее сожгли.

Когда за Жанной пришли, она воскликнула:

— Со мной поступают страшно жестоко. Почему тело мое, но знавшее греха, должно быть предано огню и превращено в пепел!

И, повернувшись к Кошону, добавила:

— Епископ, я умираю по вашей вине!

На площади Старого рынка в Руане, где сложили костер, быстро прочли последнюю проповедь, обращенную к колдунье, — и приговор.

В огне Жанна, не отводя глаз от креста, ей протянутого, шесть раз прокричала: «Иисус! Иисус!»

Пепел и кости бросили в Сену.

Седьмого июля 1456 года в 9 часов утра толпа устремляется в большую залу архиепископского дворца в Руане. Все торопятся быть свидетелями события, которого ждали целых двадцать пять лет!

Присутствуют архиепископ Реймский, епископ Парижский, епископ Кутанский и Великий инквизитор Жан Брегаль. Здесь же, у барьера, брат Девы — Жаи д'Арк. После соблюдения необходимые формальностей встает епископ Реймский.

Наконец-то этот момент настал.

— Рассмотрев прошение семейства д'Арк, — начинает епископ, — опираясь на мнение правоведов и исходя из полученных свидетельств, а также учитывая установленные факты, мы, здесь заседающие, перед лицом господа нашего объявляем, что вышеупомянутый процесс и приговор запятнаны беззаконием, противоречиями и явными ошибками правового и фактического характера. Мы их отменяем, кассируем, аннулируем и разрываем. Мы заявляем, что Жанна очищена от пятна бесчестия и мы ее целиком и полностью оправдываем.

Шепот одобрения прокатывается по залу. Слышны крики радости. Один из экземпляров обвинительного акта 1431 года символически разорван на части. Затем собравшиеся идут на кладбище Сент-Уэн, туда, где в 1431 г-оду произошло знаменитое отречение Жанны. Там снова зачитывается решение епископа.

Двадцать пять лет! Надо было ждать целых двадцать пять лет, чтобы наконец признали невиновной ту, которую другие церковники обрекли на костер в этом самом городе Руане.

И правда, процесс реабилитации начался всего семь лет назад, в 1449 году. Почему так поздно? Да просто потому, что только тогда закончилась война между Францией и Англией. Карл VII, король Франции, которого Жанна называла «своим королем», в 1437 году вошел наконец в Париж, осуществив, таким образом, пророчество Девы, незадолго до своей смерти в 1431 году сказавшей, что не пройдет и семи лет, как англичане утратят свой самый большой залог во Франции. Самый большой залог — это Париж. Что касается Карла VII, то, для того чтобы он смог в ноябре 1439 года войти в Руан, столицу Нормандии, надо было дождаться, чтобы сама Нормандия вернулась к нему. Он прекрасно знает, что не сделал ничего для той, кому обязан троном. Он не послал на помощь Жанне военных, даже не сделал попытки предложить выкуп за ее освобождение, одним словом, ничего.

Надо еще добавить, что все документы процесса хранились в Руанском архиепископстве, и, пока город не стал вновь французским, никакие юридические действия не были возможны.

Пятнадцатого февраля 1450 года в Руане, через несколько дней после смерти Аньес Сорель,[9] Карл VII диктует одному из своих советников, канонику Гийому Буйи, документ, в котором поручает ему заняться выяснением правды о процессе над Девой.

Не проходит и трех недель после королевского письма, как появляется первый свидетель. Это — Гийом Маншон, один из секретарей суда на процессе над Жанной. Он присутствовал на всех заседаниях, все записывал к на каждой странице протокола есть его подпись. Назавтра были выслушаны еще шесть свидетелей. За дело взялись рьяно, и уже в первые дни выявил» множество несуразностей в материалах процесса.

Выяснилось, например, что некто Луазелер, который представился Жанне исповедником, «другом», сообщая многочисленные признания Девы судьям, снабжал их таким образом важными сведениями. На заседаниях же, спрятавшись за занавеской, он составлял подложные сводки показаний обвиняемой. И однако же пока больше ничего сделать нельзя. Поскольку процесс над Жанной вела инквизиция, то и пересматривать его вправе только инквизиция.

В феврале 1452 года папский легат Гийом д'Эстутвиль после аудиенции у короля Карла VII поручает новому великому инквизитору Франции Жану Ерегалю вести дело Жанны. И вот два церковнослужителя вместе берутся за работу, составляя вопрос-пик, предназначенный для тех, кого они собираются вызвать.

Первые свидетели появляются 2 мая. Но очень многих уже пет. Кошон умер два года назад. Труп зачинщика всей истории Жана Эстиве был найден в сточной канаве. Следы инквизитора Жана Леметра вовсе затерялись. Ответы тех, кто дожил до этого дня, порождают столько новых вопросов, что вскоре составляется второй вопросник, гораздо более обстоятельный, чем предыдущий. На его основе и будет проведен процесс реабилитации. Восьмого мая допросы свидетелей возобновляются. Именно эти свидетельские показания вскрывают подлинную суетность процесса над Жанной, его политический характер.

Да, это был политический процесс: судили женщину-воина, «освободительницу»; религиозный же процесс, процесс над еретичкой, был устроен только для того, чтобы подорвать веру в нее, уничтожить тот ореол святости, которым она была окружена, развенчать ее военные подвиги. Но главное, надо было заявить о незаконности претензий на трои, а затем и о незаконности самой коронации Карла VII, оопиравшегося в достижении своих целей па ведьму.

Вот откуда, как и в каждом политическом процессе, скандальное нагромождение всякого рода нарушений. Первое, самое серьезное, заключается в том, что Жанну держали в тюрьме у англичан, а не в церковной тюрьме. К тому же у нее не было адвоката, ее всячески пытались запугать, текста обвинения самой обвиняемой не прочли, а текст отречения подменили. Текст, который Жанна действительно произнесла на кладбище Сент-Уэн — он был очень коротким, — таинственным образом исчез, а вместо пего в документах оказался куда более длинный и детальный. Жанна в глаза его не видела, а потому, стало быть, никогда и не подписывала; однако же именно он был представлен судьям как подлинное отречение Девы. Уж не говоря о последней хитрости, когда Жанну вынудили надеть мужской костюм, что и погубило ее.

Один из опрошенных свидетелей, монах Нзамбар де Ла Пьер, который, как и брат Мартин Ладвеню, утверждал, будто был одним из верных друзей Девы, рассказывал, как к ним, в доминиканский монастырь, пришел палач и сказал ему и брату Мартину тоже, что он «очень боится' проклятья, ибо сжег святую женщину…».

Все это всплывает теперь, когда слушают свидетелей процесса 1431 года. Двадцать второго мая Гнйом д'Эстутвиль сообщает королю об окончании расследования и говорит, что лично он убежден в невиновности Жанны. Инквизитор Жан Брегаль в свою очередь составляет краткое описание всего дела для докторов богословия Парижского университета и задает им вопрос: «Придете ли вы к такому же выводу, что и судьи в Руане?»

Меж тем все идет своим чередом. И наконец в 1455 году по предложению Брега ля семья Жанны решается выступить гражданским истцом. Семья — это мать Изабелла и братья Пьер и Жан. В июне 1455 года папа Каликст III разрешает подать прошение о реабилитации Жанны. И 7 ноября того же года в нефе собора Парижской богоматери происходит необычное заседание. Сюда со своим прошением пришла старая крестьянка, а вместе с ней многие жители Орлеана — города, освобожденного Жанной, — присоединившие свои петиции к ее просьбе.

Толпа собралась такая, что судьям пришлось вместе с Изабеллой укрыться в ризнице.

— У меня была дочь, — начинает старая женщина, — рожденная в законном браке, которую я должным образом крестила и воспитала в страхе божьем и уважении к церкви — насколько это позволял ее возраст и простота происхождения. Однако ж. хотя она никогда не подумала и не сделала ничего могущею отвратить ее от веры, нашлись враги, которые устроили процесс над ней, и, так как никто не пришел на помощь к невинной, ее приговорили как преступницу и заставили принять жестокую смерть в огне.

Даже судьи не могут скрыть волнения. Все чувствуют, что настоящий процесс Жанны начинается здесь, в святилище собора Парижской богоматери.

Как бы из далекого прошлого появляются многие из тех, кто знал Жанну: крестьяне и крестьянки из Домреми, ее товарищи по оружию, принцы королевской крови, прелаты. Господин Жан Бопэр, один из судей Жанны, наиболее причастных к ее гибели, чья ненависть не остыла, тоже здесь… Но он вскоре незаметно удаляется, чтобы избежать допроса. Чего только не случалось в средние века!

В конце того же 1455 года суд выезжает в Руан, куда приглашены явиться от 12 до 20 сентября все участники процесса. Повсюду развешаны объявления-афиши, глашатаи уже прокричали приглашения на улицах города. Нотариус Гийом Маншон передает суду все хранившиеся у него документы.

В январе 1456 года комиссия приезжает в дом священника маленькой церкви Домреми. Свидетели детства Жанны приходят сюда рассказать о той девочке и девушке, которую они знали. Новые заседания идут в Руане и Орлеане. Во всех свидетельских показаниях, включая показания таких важных господ, как герцог Алансонский, сквозит восхищение подвигом Жанны, имя которой становится легендарным.

Тридцатое мая — новое заседание в Руане. Это Всего лишь формальность. Приглашаются все возможные противники. Как и следовало ожидать, таковые не объявляются. К 10 июня все документы собраны в руках великого инквизитора Жана Брегаля, который сам пересматривает весь процесс. Свидетельские показания одно за другим опровергают все предъявленные Жанне статьи обвинения, нет никаких оснований обвинять ее в ереси.

Второго июля инициатор реабилитационного процесса Симон Шапито и Гийом Превосто, адвокат семьи Жанны, просят судей от имени папского престола объявить о реабилитации Жанны, что и происходит 7 июля 1456 года в торжественной обстановке.

Для того чтобы первый в истории Франции политический процесс принял столь сенсационный оборот, понадобилось двадцать пять лет и полное изменение положения в стране. Та, которую назвали колдуньей, стала национальной героиней. Все, пришедшие в это июльское утро вместе с судьями на кладбище Сент-Уэн, договариваются на следующий день встретиться на площади Старого рынка, где некогда горел костер. Там епископ во всеуслышание объявляет, что на месте, где был костер, будет поставлен крест "на вечную намять и для молитвы за душу ее и других усопших".



Загрузить файл

Похожие страницы:

  1. Жанна д Арк и Столетняя Война

    Реферат >> История
    ... года англичане одержали решительную победу над превосходящими силами французов. Ход ... были крестьяне Жак Дарк и Изабелла Роте. Жанна очень часто слышала ... ливров.На судебном процессе, в котором приняли участие и французские епископы, Жанна была обвинена ...
  2. Энциклопедия для детей. Всемирная история 1996г. (1)

    Реферат >> Астрономия
    ... 1692 г. здесь тянулся чудо­вищный процесс над ведьмами. Главными вдохно­вительницами этого невероятного ... французский трон и земли. 318 ЖАННА Д'АРК Жанна д'Арк — героиня французского ... , в семье свободного крестьянина Жака Дарка и Иза­беллы Роме. Росла она ...
  3. Культура французского просвещения

    Реферат >> Культура и искусство
    ... важных ступеней в процессе подготовки научного, материалистического ... . Видя основное содержание исторического процесса в борьбе разума с невежеством ... Жанны дАрк. Вольтер прибегает к сокрушительной силе смеха, издеваясь подчас в довольно непристойной форме над ...
  4. Психология как научная дисциплина

    Шпаргалка >> Психология
    ... ей (Дон Жуан, Жанна Дарк) Центральные - строительные блоки ... сверстниками преоблад инициатив высказыв-я над ответами, 4)д-е, направлен сверстнику, ... является психика: мотивационные процессы, эмоциональные процессы, познавательные процессы и их результаты ...
  5. Представление себя другим как способ самопознания

    Дипломная работа >> Психология
    ... . Они складываются в процессе самовосприятия, внушаются в процессе социализации внутри малой группы ... работа заставила их задуматься над собой, над собственной жизнью. Т.е. ... Клеопатра, Нерон, Александр Македонский, Жанна дАрк, Наполеон, Шекспир, Пушкин, Наталья ...

Хочу больше похожих работ...

Generated in 0.0027740001678467