Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Литература и русский язык->Рассказ
Он от души смеялся, когда смуглый длинноволосый клоун с нерусской фамилией выкидывал разные штуки, тревожился, когда молодой паренек в красной рубахе ...полностью>>
Литература и русский язык->Рассказ
Времени оставалось много. Чудик решил пока накупить подарков племяшам - конфет, пряников... Зашел в продовольственный магазин, пристроился в очередь. ...полностью>>
Литература и русский язык->Рассказ
Солодовников смущался; Анна Афанасьевна (Анфас -- называл ее Солодовников в письмах к бывшим сокурсникам своим, которых судьба тоже растолкала по таки...полностью>>
Литература и русский язык->Рассказ
Шурка с отвращением посмотрела на свое форменное платье. После девятого класса, уверенная, что больше его не надевать, она устроила форме экзекуцию. Б...полностью>>

Главная > Рассказ >Литература и русский язык

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Обыкновенная история

Автор: Гончаров И.А.

Роман в двух частях

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

I

Однажды летом, в деревне Грачах, у небогатой помещицы Анны Павловны Адуевой, все в доме поднялись с рассветом, начиная с хозяйки до цепной собаки Барбоса.

Только единственный сын Анны Павловны, Александр Федорыч, спал, как следует спать двадцатилетнему юноше, богатырским сном; а в доме все суетились и хлопотали. Люди ходили, однакож, на цыпочках и говорили шопотом, чтоб не разбудить молодого барина. Чуть кто-нибудь стукнет, громко заговорит, сейчас, как раздраженная львица, являлась Анна Павловна и наказывала неосторожного строгим выговором, обидным прозвищем, а иногда, по мере гнева и сил своих, и толчком.

На кухне стряпали в трое рук, как будто на десятерых, хотя все господское семейство только и состояло, что из Анны Павловны да Александра Федорыча. В сарае вытирали и подмазывали повозку. Все были заняты и работали до поту лица. Барбос только ничего не делал, но и тот по-своему принимал участие в общем движении. Когда мимо его проходил лакей, кучер или шмыгала девка, он махал хвостом и тщательно обнюхивал проходящего, а сам глазами, кажется, спрашивал: "Скажут ли мне, наконец, что у нас сегодня за суматоха?"

А суматоха была оттого, что Анна Павловна отпускала сына в Петербург на службу, или, как она говорила, людей посмотреть и себя показать. Убийственный для нее День! От этого она такая грустная и расстроенная. Часто, в хлопотах, она откроет рот, чтоб приказать что-нибудь, и вдруг остановится на полуслове, голос ей изменит, она отвернется в сторону и оботрет, если успеет, слезу, а не успеет, так уронит ее в чемодан, в который сама укладывала Сашенькино белье. Слезы давно кипят у ней в сердце; они подступили к горлу, давят грудь и готовы брызнуть в три ручья; но она как будто берегла их на прощанье и изредка тратила по капельке.

Не одна она оплакивала разлуку: сильно горевал тоже камердинер Сашеньки, Евсей. Он отправлялся с барином в Петербург, покидал самый теплый угол в дому, за лежанкой, в комнате Аграфены, первого министра в хозяйстве Анны Павловны и - что всего важнее для Евсея - первой ее ключницы.

За лежанкой только и было места, чтоб поставить два стула и стол, на котором готовился чай, кофе, закуска. Евсей прочно занимал место и за печкой и в сердце Аграфены. На другом стуле заседала она сама.

История об Аграфене и Евсее была уж старая история в доме. О ней, как обо всем на свете, поговорили, позлословили их обоих, а потом, так же как и обо всем, замолчали. Сама барыня привыкла видеть их вместе, и они блаженствовали целые десять лет. Многие ли в итоге годов своей жизни начтут десять счастливых? Зато вот настал и миг утраты! Прощай, теплый угол, прощай, Аграфена Ивановна, прощай, игра в дураки, и кофе, и водка, и наливка - все прощай!

Евсей сидел молча и сильно вздыхал. Аграфена, насупясь, суетилась по хозяйству. У ней горе выражалось по-своему. Она в тот день с ожесточением разлила чай и вместо того, чтоб первую чашку крепкого чаю подать, по обыкновению, барыне, выплеснула его вон: "никому, дескать, не доставайся", и твердо перенесла выговор. Кофе у ней перекипел, сливки подгорели, чашки валились из рук. Она не поставит подноса на стол, а брякнет; не отворит шкафа и двери, а хлопнет. Но она не плакала, а сердилась на все и на всех. Впрочем, это вообще было главною чертою в ее характере. Она никогда не была довольна; все не по ней; всегда ворчала, жаловалась. Но в эту роковую для нее минуту характер ее обнаруживался во всем своем пафосе. Пуще всего, кажется, она сердилась на Евсея.

- Аграфена Ивановна!.. - сказал он жалобно и нежно, что не совсем шло к его длинной и плотной фигуре.

- Ну, что ты, разиня, тут расселся? - отвечала она, как будто он в первый раз тут сидел. - Пусти прочь: надо полотенце достать.

- Эх, Аграфена Ивановна!.. - повторил он лениво, вздыхая и поднимаясь со стула и тотчас опять опускаясь, когда она взяла полотенце.

- Только хнычет! Вот пострел навязался! Что это за наказание, господи! и не отвяжется!

И она со звоном уронила ложку в полоскательную чашку.

- Аграфена! - раздалось вдруг из другой комнаты, - ты никак с ума сошла! разве не знаешь, что Сашенька почивает? Подралась, что ли, с своим возлюбленным на прощанье?

- Не пошевелись для тебя, сиди, как мертвая! - прошипела по-змеиному Аграфена, вытирая чашку обеими руками, как будто хотела изломать ее в куски.

- Прощайте, прощайте! - с громаднейшим вздохом сказал Евсей, - последний денек, Аграфена Ивановна!

- И слава богу! пусть унесут вас черти отсюда: просторнее будет. Да пусти прочь, негде ступить: протянул ноги-то!

Он тронул было ее за плечо - как она ему ответила! Он опять вздохнул, но с места не двигался; да напрасно и двинулся бы: Аграфене этого не хотелось. Евсей знал это и не смущался.

- Кто-то сядет на мое место? - промолвил он, все со вздохом.

- Леший! -отрывисто отвечала она.

- Дай-то бог! лишь бы не Прошка. А кто-то в дураки с вами станет играть?

- Ну хоть бы и Прошка, так что ж за беда? - со злостью заметила она. Евсей встал.

- Вы не играйте с Прошкой, ей-богу, не играйте! - сказал он с беспокойством и почти с угрозой.

- А кто мне запретит? ты, что ли, образина этакая?

- Матушка, Аграфена Ивановна! - начал он умоляющим голосом, обняв ее - за талию, сказал бы я, если б у ней был хоть малейший намек на талию.

Она отвечала на объятие локтем в грудь.

- Матушка, Аграфена Ивановна! - повторил он, - будет ли Прошка любить вас так, как я? Поглядите, какой он озорник: ни одной женщине проходу не даст. А я-то! э-эх! Вы у меня, что синь-порох в глазу! Если б не барская воля, так... эх!..

Он при этом крякнул и махнул рукой. Аграфена не выдержала: и у ней, наконец, горе обнаружилось в слезах.

- Да отстанешь ли ты от меня, окаянный? - говорила она плача, - что мелешь, дуралей! Свяжусь я с Прошкой! разве не видишь сам, что от него путного слова не добьешься? только и знает, что лезет с ручищами...

- И к вам лез? Ах, мерзавец! А вы, небось, не скажете! Я бы его...

- Полезь-ка, так узнает! Разве нет в дворне женского пола, кроме меня? С Прошкой свяжусь! вишь, что выдумал! Подле него и сидеть-то тошно - свинья свиньей! Он, того и гляди, норовит ударить человека или сожрать что-нибудь барское из-под рук - и не увидишь.

- Уж если, Аграфена Ивановна, случай такой придет - лукавый ведь силен, - так лучше Гришку посадите тут: по крайности малый смирный, работящий, не зубоскал...

- Вот еще выдумал! - накинулась на него Аграфена, - что ты меня всякому навязываешь, разве я какая-нибудь... Пошел вон отсюда! Много вашего брата, всякому стану вешаться на шею: не таковская! С тобой только, этаким лешим, попутал, видно, лукавый за грехи мои связаться, да и то каюсь... а то выдумал!

- Бог вас награди за вашу добродетель! как камень с плеч! - воскликнул Евсей.

- Обрадовался! - зверски закричала она опять, - есть чему радоваться - радуйся!

И губы у ней побелели от злости. Оба замолчали.

- Аграфена Ивановна! - робко сказал Евсей немного погодя.

- Ну, что еще?

- Я ведь и забыл: у меня нынче с утра во рту маковой росинки не было.

- Только и дела!

- С горя, матушка.

Она достала с нижней полки шкафа, из-за головы сахару, стакан водки и два огромные ломтя хлеба с ветчиной. Все это давно было приготовлено для него ее заботливой рукой. Она сунула ему их, как не суют и собакам. Один ломоть упал на пол.

- На вот, подавись! О, чтоб тебя... да тише, не чавкай на весь дом.

Она отвернулась от него с выражением будто ненависти, а он медленно начал есть, глядя исподлобья на Аграфену и прикрывая одною рукою рот.

Между тем в воротах показался ямщик с тройкой лошадей. Через шею коренной переброшена была дуга. Колокольчик, привязанный к седелке, глухо и несвободно ворочал языком, как пьяный, связанный и брошенный в караульню. Ямщик привязал лошадей под навесом сарая, снял шапку, достал оттуда грязное полотенце и отер пот с лица. Анна Павловна, увидев его из окна, побледнела. У ней подкосились ноги и опустились руки, хотя она ожидала этого. Оправившись, она позвала Аграфену.

- Поди-ка на цыпочках, тихохонько, посмотри, спит ли Сашенька? - сказала она. - Он, мой голубчик, проспит, пожалуй, и последний денек: так и не нагляжусь на него. Да нет, куда тебе! ты, того гляди, влезешь как корова! я лучше сама...

И пошла.

- Поди-ка ты, не-корова! - ворчала Аграфена, воротясь к себе. - Вишь, корову нашла! много ли у тебя этаких коров-то?

Навстречу Анне Павловне шел и сам Александр Федорыч, белокурый молодой человек, в цвете лет, здоровья и сил. Он весело поздоровался с матерью, но, увидев вдруг чемодан и узлы, смутился, молча отошел к окну и стал чертить пальцем по стеклу. Через минуту он уже опять говорил с матерью и беспечно, даже с радостью смотрел на дорожные сборы.

- Что это ты, мой дружок, как заспался, - сказала Анна Павловна, - даже личико отекло? Дай-ка вытру тебе глаза и щеки розовой водой.

- Нет, маменька, не надо.

- Чего ты хочешь позавтракать: чайку прежде или кофейку? Я велела сделать и битое мясо со сметаной на сковороде - чего хочешь?

- Все равно, маменька.

Анна Павловна продолжала укладывать белье, потом остановилась и посмотрела на сына с тоской.

- Саша!.. - сказала она через несколько времени.

- Чего изволите, маменька?

Она медлила говорить, как будто чего-то боялась.

- Куда ты едешь, мой друг, зачем? - спросила она, наконец, тихим голосом.

- Как куда, маменька? в Петербург, затем... затем... чтоб...

- Послушай, Саша, - сказала она в волнении, положив ему руку на плечо, по-видимому с намерением сделать последнюю попытку, - еще время не ушло: подумай, останься!

- Остаться! как можно! да ведь и... белье уложено, - сказал он, не зная, что выдумать.

- Уложено белье! да вот... вот... вот... гляди - и не уложено.

Она в три приема вынула все из чемодана.

- Как же это так, маменька? собрался - и вдруг опять! Что скажут...

Он опечалился.

- Я не столько для себя самой, сколько для тебя же отговариваю. Зачем ты едешь? Искать счастья? Да разве тебе здесь нехорошо? разве мать день-деньской не думает о том, как бы угодить всем твоим прихотям? Конечно, ты в таких летах, что одни материнские угождения не составляют счастья; да я и не требую этого. Ну, погляди вокруг себя: все смотрят тебе в глаза. А дочка Марьи Карповны, Сонюшка? Что... покраснел? Как она, моя голубушка - дай бог ей здоровья - любит тебя: слышь, третью ночь не спит!

- Вот, маменька, что вы! она так...

- Да, да, будто я не вижу... Ах! чтоб не забыть: она взяла обрубить твои платки - "я, говорит, сама, сама, никому не дам, и метку сделаю", - видишь, чего же еще тебе? Останься!

Он слушал молча, поникнув головой, и играл кистью своего шлафрока.

- Что ты найдешь в Петербурге? - продолжала она. - Ты думаешь, там тебе такое же житье будет, как здесь? Э, мой друг! Бог знает, чего насмотришься и натерпишься: и холод, и голод, и нужду - все перенесешь. Злых людей везде много, а добрых не скоро найдешь. А почет - что в деревне, что в столице - все тот же почет. Как не увидишь петербургского житья, так и покажется тебе, живучи здесь, что ты первый в мире; и во всем так, мой милый! Ты же воспитан, и ловок, и хорош. Мне бы, старухе, только оставалось радоваться, глядя на тебя. Женился бы, послал бы бог тебе деточек, а я бы нянчила их - и жил бы без горя, без забот, и прожил бы век свой мирно, тихо, никому бы не позавидовал; а там, может, и не будет хорошо, может, и помянешь слова мои... Останься, Сашенька, - а?



Загрузить файл

Похожие страницы:

  1. История Древнего Китая (3)

    Книга >> История
    ... знания никак не связывались с историей подлунного мира. А вот наблюдения ... супруги императора, с которой началась история шелководства. Процитирую описание, данное ... причудливых скальных образованиях китайцы имеют обыкновение писать очень большими иероглифами ...
  2. История одного города (2)

    Рассказ >> Литература и русский язык
    ... к "Истории одного города" ИСТОРИЯ ОДНОГО ГОРОДА ... Авторские комментарии к "Истории одного города" ---------------------------------------------------------------------------- Собрание ... . Не "историческую", а совершенно обыкновенную сатиру имел я в виду, ...
  3. История цемента

    Реферат >> Строительство
    История цемента. Цементами называют искусственные, ... и поддержке со стороны государства. История цемента Виды цемента Марки цемента ... мин.Гидрофобный портландцемент отличается от обыкновенного пониженной гигроскопичностью. Пониженная гигроскопичность позволяет ...
  4. История и охрана деревьев Крыма

    Реферат >> Экология
    ... работы - глава об истории, современном состоянии и перспективах ... необходимо совершить небольшой экскурс в историю крымской природоохраны. Можно с уверенностью ... Ялте, миндаль обыкновенный и липа мелколистная в Ореанде, граб обыкновенный в урочище Липовые ...
  5. История южных и западных славян в средние века

    Изложение >> История
    ... политическая история. История экономическая, социальная (понятая как история общественных групп ... идентификацию болгарской народности. История Польши История Польши – это ... Пруссии и целых 23,4% в Мазовии. Обыкновенно считается, что в целом 8-10% населения ...

Хочу больше похожих работ...

Generated in 0.0018658638000488