Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Философия->Доклад
Это самая простая и абстрактная, характеристика человека, говорящая лишь о том, что он отделен (прежде всего телесно) от других индивидов. Отделенност...полностью>>
Философия->Реферат
В Китае. Дао – принцип равновесия. Это Инь и Ян. Инь – женское начало, Ян – мужское. Инь пассивное начало, а Ян активное. Главное это гармония. Гармон...полностью>>
Философия->Доклад
Фрейд закончил гимназию с отличием и поступил в Венский университет. Особый интерес для него представляли естественные науки. В университете сформиров...полностью>>
Философия->Доклад
Он поставил вопрос: почему философия занимается таким большим количеством всевозможных вопросов – сущностью бытия, материей, Богом, духом, пределами и...полностью>>

Главная > Дипломная работа >Философия

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Эта противоречивость, нашедшая отражение в мифах об образовании города, о владычестве в Риме этрусских царей, вначале о противостоянии, а потом об объединении патрициев и плебеев, надёжно завладела народными представлениями. Римское отношение к иным народам за всю историю гражданской общины исполнялось в согласованности и противостоянии этих основ – искренности и скрытности, характерного римского «космополитизма» и не менее оригинального антично-полисного «шовинизма».

В период Ранней империи с присущим ей общественным и внутренним строем, сочетавшим многие традиции республики с дореспубликанскими и внеримскими конфигурациями жизни, оба эти коренные направления в отношении к другим народам существовали в своей неоднозначности и отобразились в творчестве Тацита. Ему стали понятны основные принципы народов периферий и завоёвываемых земель в противостоянии римлянам, он изобразил естественность и справедливость этой борьбы. Но часто в его творчестве раскрывается и другое отношение к этим людям – кровожадное, хищно-шовинистическое, несообразно аристократическое. Оно обнаруживается в повествованиях о расправе с галльскими предводителями Марикком и Валентином, с племенем гельветов, в изображении поступков Светония Паулина в Британии и необычно красочно, когда заходит речь об уничтожении германских племен: «Пало свыше шестидесяти тысяч германцев, и не от римского оружия, но, что ещё отраднее, для услаждения наших глаз» [20].

Чтобы понять возможность соединения в творчестве Тацита этих противоречивые взглядов, нужно сосредоточить внимание на одну из особенностей его повествования. В ней более чётко прослеживается внутреннее усилие, происходящее из старания сохранить последовательность взглядов, несостоятельность которых ясна автору. «При сравнении со Старшим Катоном, – писал один из лучших в наше время знатоков Тацита, – и даже с Саллюстием, который так охотно принимал на себя роль римлянина старой складки, становится очевидным, что вся эта староримская жестокость и грубость Тацита далека от непосредственности» [35].

«Сципионовская» позиция отношения к другим народам была сполна осуществлена в политике императоров, и сам Сципион рассматривался как предшественник принципата. Недаром Сенека говорил, что «или свобода, или Сципион должны были уйти из Рима» [19], воспроизводя ту антитезу, в которой, как правило, фигурировали «свобода или принципат».

Историческое положение Тацита разрешило ему в данной области не только почувствовать социальные несогласия и запечатлеть их в их минувшей вражде, но и показать их полную относительность и диалектику, постичь, что они как будто в своей целостности и были особенностями прожитого и проходящего времени. Одним из таких диалектических просветлений и была его «Германия».

«Германия» знакомит нас с описанием общественной жизни, устоев, нравов и религиозных воззрений германцев. Столетиями римляне видели в этих племенах и народах образец дикого, нецивилизованного общества. Содержание «Германии» в этом случае собирает изображения общественного строя, который древние, каково бы ни было их отношение, звали варварством. Слова «германцы» и «варвары» Тацит во всей книге использует как синонимы. Этот статус определяется для него двумя основными чертами – экономической неразвитостью и отсутствием сформированной государственности.

Отправная для Тацита особенность германцев – это их нищета. Они проживают в элементарных домах-хижинах, а в зимнее время – в ямах, «поверх которых наваливают много навоза». В нищете складывается вся их жизнь – дети всегда «голые и грязные», взрослые, «не прикрытые ничем, кроме короткого плаща, проводят целые дни у разожжённого в очаге огня», «похороны у них лишены всякой пышности». Бытовые условия германцев тривиальны – «от земли они ждут только урожая хлебов», «единственное и самое любимое их достояние» – животные. Тем самым уплаты у них осуществляются по натуральной форме – это отдача вождю и дружине «кое-чего от своего скота и плодов земных», даров, разделения добычи среди племен – «принимать деньги научили их мы» [20].

Германцы не имеют представления даже о наименьшем достатке, нужном для того, чтобы сделать жизнь красивее. Жилища свои «они строят, не употребляя ни камня, ни черепицы; всё, что им нужно, они сооружают из дерева, почти не отделывая его и не заботясь о внешнем виде строения и о том, чтобы на него приятно было смотреть». Минимум интереса проявляют германцы и красоте наряда. Им незнакома столь популярная у греков и римлян оригинальная красота представлений. «Вид зрелищ у них единственный и на любом сборище тот же: обнажённые юноши, для которых это не более как забава, носятся и прыгают среди врытых в землю мечей и смертоносных пик» [20].

При неимении минимального достатка они не в силах обеспечить свой отдых, формирующий условия для развития мысли, творчества и, самое главное, учения. Германцы неразвиты и безграмотны. «Тайна письма равно неведома мужчинам и женщинам». Здесь отсутствуют учебные заведения для детей и подростков. Во всех категориях общества дети «долгие годы живут среди тех же домашних животных, копошатся в той же земле».

В этом мире бедности и отсталости внутренняя жизнь является целиком сплочённой с религиозными представлениями, наполненными дикостью и суевериями. «В установленный день представители всех связанных с ними по крови народностей сходятся в лес, почитаемый ими священным, поскольку в нём их предкам были даны прорицания, и он издревле внушает им трепет, и, начав с заклания человеческой жертвы, от имени всего племени торжественно отправляют жуткие таинства своего варварского обряда» [20].

Основное в германской вере для Тацита – это её жестокость, ужас, подавляющий личность и истребляющий её. Роща, о которой здесь говориться, вселяет в германцев неизменный тяготящий страх, и, собственно, это ощущение панического страха представляет для них сущность религиозного волнения.

Вторая существенная характеристика социального статуса германцев – неимение ими сформированной государственности. Ни «цари не обладают у них безграничным и безраздельным могуществом», ни военные вожди «не наделены подлинной властью». И первые, и вторые «больше воздействуют убеждением, чем располагая властью приказывать». Поэтому у германцев, с их родоплеменным строем, народными собраниями, патриархальностью социальных отношений господствует догосударственная свобода.

Она выражается, преимущественно, в отсутствии общественного порядка и ответственности перед всенародными интересами. Проводя все время в битвах и набегах, германцы всё-таки не умеют сражаться, а лишь «сшибаются в схватках», одержимые краткосрочными стремлениями и корыстолюбивыми пристрастиями. Повинуясь им, например, племена, живущие по соседству с народом бруктеров, почти целиком уничтожили его, и «ненависть народов Германии к своим соотечественникам». Тацит смотрит на это, как на гарантию сохранности римлянами собственных завоеваний в этом государстве.

Неумение скоординировать стремления и сосредоточить их в одном русле, неимение самообладания и порядка характеризуюту не только поведение германцев на месте сражения и не только их социальный порядок – они определяют и всю их обыденную жизнь. Тут каждый сам себе начальник, каждый вправе достигать личных целей и поэтому быть во враждебных отношениях с любым. «Встав ото сна, который у них обычно затягивается до позднего утра, они умываются, чаще всего тёплой водой, как те, у кого большую часть года занимает зима. Умывшись, они принимают пищу; у каждого своё отдельное место и свой собственный стол. Затем они отправляются по делам и не менее часто на пиршества, и притом всегда вооруженные. Беспробудно пить день и ночь ни для кого не постыдно. Частые ссоры, неизбежные среди предающихся пьянству, редко когда ограничиваются перебранкой и чаще всего завершаются смертоубийством или нанесением ран» [20].

Беспредельная свобода германцев имеет обратную сторону: независимость каждого граничит с подчинённостью всех тирании. Во второй части труда повествование Тацита ведётся в виде ряда уведомлений о некоторых племенах, наиболее далёких от знакомых римлянам прирейнских народностей. В этой динамике структура социальной организации германцев как бы видоизменяется. Уже проживающие недалеко от Рейна хаты выделяются способностью подчиняться командующим. Обитающие в восточной стороне маркоманы и квады являются громадными народами, которые при этом находятся под единоличной властью царя [20]. К северо-востоку от них Тацит размещает лугиев, а «за лугиями обитают готоны, которыми правят цари – несколько жёстче, чем у других народов Германии, однако ещё не вполне самовластно» [61]. Их северные соседи уже полностью смиренны перед своими владыками. Дальше на островах Океана обитают свионы, которыми «повелевает единый властитель, не знающий ограничений и не заботящийся о согласии подданных ему подчиняться» [20]. Постоянно увеличивающееся единовластие властителей и рабское повиновение народов достигают предела у ситонов, живущих на окраине земли, – они подчиняются женщине [20].

Вторая часть книги, посвящённая Тацитом описанию смирения германцев тирании, представляет их племена сначала каждое отдельно, потом последовательно, но в первой части книги при повествовании о беспредельной свободе передаётся общий образ Германии, сформированный на рассмотрениях тех же племен и народов. Исходные положения обеих частей книги включают один и тот же материал, и подобострастие вместе со своенравием выражают сосуществующие черты одних и тех же германцев. Тацит не усматривает в этом противоречия, эти качества составляют для него взаимообусловленные проявления целостной основы – варварства.

Антитезой варварству является культура. По тому критерию, как «Германия» содержит полное отображение варварства, и отображение это создано так, что за ним постоянно прослеживается другое положение, мы имеем вероятность вообразить себе понимание Тацитом культуры. Если варварство исчерпывающе и последовательно показано германцами, то столь же исчерпывающей и последовательной реализацией культуры служит противопоставленный им Рим. Он имеет те же две основные линии, с помощью которых создавалось изображение Германии: в основании культуры находятся сформированная государственность и материальный достаток.

В работе Тацита Германия и Рим показаны как противники, воюющие между собой. Войны эти продолжаются уже более двух веков. Они давно прекратили быть военным конфликтом или предприятием. Это вековое противостояние двух взаимоисключающих стилей жизни, где встретились Imperium, т.е. государственный образование, зависимое от базирующейся на военной силе центральной власти, и Germanorum libertas, «германская свобода», – беспорядок узковедомственных интересов и себялюбивого своенравия. В этой несогласованности римляне и применяют, прежде всего, характерные черты германцев, следующие из неимения у них сформированной государственности: отсутствие организации, ссоры, слабости, соединённые с отсутствием цельности и выдержанности [20]. Помимо других произведений, в «Германии» Тацит делает акцент на то, что, живя борьбой и для борьбы, германцы так и не смогли развить у себя порядок, свыкнуться с ответственностью на поле битвы, что различает их с римлянами и делает их слабее римлян.

Если в таком состоянии находится государственность как черта культуры, то ещё более непросто складываются отношения между культурой и варварством, проанализированные в плане противопоставления материального достатка и бедности. Общество германцев нищее, римское – в отличие от него славится роскошью. Масса утверждений о бедности и простоте жизни германцев по противоположности подтверждают сложность и многообразие существования в империи, на интенсивность её искусства, отсутствие удобств. Нищета германцев, при сравнении их с соотечественниками Тацита, зарождает не только негативно разнящуюся с римлянами дикость, но и моральное целомудрие, позитивно отличающее их от римлян.

Противоречивость германской нищеты обнаруживается и в изображении юношества. Дети здесь «растут голые и грязные», но «вырастают с таким телосложением и таким станом, которые приводят нас в изумление». Медлительность созревания освобождает их, по мнению Тацита, от юношеских недостатков и ведёт к правильному взрослению.

Главы, содержащие намёки на римскую реальность и открытое противоположение ей, включают много таких рассуждений. Смысл в том, что собственно при анализе в единой системе с состоятельной римской цивилизацией мнение о германской бедности, вначале выглядевшей чем-то полностью убогим, делается неоднозначным. При сопоставлении с изысканностью римского существования она принимает смысл здоровой простоты, не перестав от этого существовать как нищая примитивность. Тацит чётко представляет наличие и цельность двух этих сторон: суждение о редкости измен у германцев служит прямым следствием мысли «тайна письма у них равно неведома и мужчинам, и женщинам». Логика между этими двумя представлениями отсутствует, т.к. их целостность не в логике, а в понимании самой позиции социальной простоты как органически противоречивого, в единстве в этой системе моральной чистоты и внутренней нищеты.



Загрузить файл

Похожие страницы:

  1. История учений о государстве и праве

    Шпаргалка >> Государство и право
    ... варвар” употреблено в качестве синонима человеческой низости. Антифонт повторяет здесь распространенные суждения о превосходстве ... над конкретными фактами из истории возникновения ... доктриной буржуазных политиков Франции и ряда других стран. Эволюция ...
  2. История политических и правовых учений (11)

    Реферат >> Государство и право
    ... варвар” употреблено в качестве синонима человеческой низости. Антифонт повторяет здесь распространенные суждения о превосходстве ... война греков с варварами и ... над конкретными фактами из истории возникновения ... общин. Эволюция христианства ... теократических доктрин. ...
  3. Философия Востока и Европы

    Книга >> Философия
    ... интеллектуальным превосходством человека над всеми ... базовой буддийской доктриной анатмавада, несуществования ... , например, "варвары" (то есть ... его эволюции. ... возникновения, пребывания, разрушения и нового возникновения ... Например, у греков словом "френ" ...
  4. Основы религиоведения (2)

    Реферат >> Религия и мифология
    ... королевстве Непал. Возникновение, эволюция, Процесс синтеза ... освободил Рим от варваров; последний попал ... Сотериологическая доктрина виджнянавады ... концепции о превосходстве идеального начала над материальным, ... Исида отождествлялась греками с греческой ...
  5. Понятие и сущность мировоззрения. Основные типы мировоззренческих систем

    Реферат >> Философия
    ... У древних греков философия ассоциировалась ... превосходство души над телом, воли и чувств над разумом. Приоритет души над телом, а веры над ... Позитивизм, возникновение и эволюция которого ... и социальные доктрины. Популярность психоанализа ... себя варварам ...

Хочу больше похожих работ...

Generated in 0.0015649795532227