Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Политология->Контрольная работа
Возникновение геополитики как науки на рубеже XIX—XX вв. обусловлено не только логикой развития научного знания, но в первую очередь потребностью осмы...полностью>>
Политология->Контрольная работа
В корпусе распределителя имеются отверстия для золотников и каналы для прохода масла. Главный подводящий канал 11 соединяется с насосом. Отводные кана...полностью>>
Политология->Контрольная работа
Нефть и геополитика"У войны запах нефти" – этот афоризм, возникший в эпоху крупных геополитических столкновений первой половины ХХ века, не ...полностью>>
Политология->Реферат
Наряду с индивидуальными субъектами в политики действуют социальные субъекты, цели и действия которых отражают коллективное сознание индивидов, объеди...полностью>>

Главная > Реферат >Политология

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Диалог в современном мире

Марк Владимирович Рац

   Тезис М.М. Бахтина о том, что «…диалогические отношения… – почти универсальное явление, пронизывающее… все отношения и проявления человеческой жизни, вообще все, что имеет смысл и значение» (1972, с.71), кажется, никем не оспаривается, но вместе с тем, задача его содержательного развертывания во многом остается актуальной по сию пору. Прежде всего, я имею в виду сферу политики: явно или неявно, вопрос о соотношении диалогических и политических отношений стоит в центре современной политической мысли, но в связи с распространением очень разных представлений, как о диалоге, так и о политике, ответы на него предлагаются диаметрально противоположные. То ли диалогические отношения пронизывают среди прочего и политику, смысл и значение которой вряд ли могут вызвать сомнения (Кантор, 2002); то ли считать так – значит проявлять «корпоративную узость разума», а на самом деле, диалог есть форма существования, характерная «для двух профессоров, заспоривших в одной из уютных норок» (Ремизов, 2002).

    Я думаю, что такое положение дел неслучайно. Во-первых, мы, как обычно, «знаем больше о деталях и меньше о целом». Во-вторых, у М.М. Бахтина философия диалога развертывается, прежде всего, в плане филологическом как средство анализа художественных произведений, словесного текста и речи. Совсем в ином повороте, в рамках деятельностного подхода (т.е. применительно к «миру мышления и деятельности в их историческом развертывании») очень близкие, а иногда удивительно созвучные идеи разрабатывались Г.П. Щедровицким в 1960 – 1980-х г.г., но эти идеи только начинают осваиваться русской культурой. Попытка взглянуть на современный мир сквозь призму идей Бахтина и Щедровицкого кажется мне в свете сказанного очень перспективной.

 

 О  монологе, диалоге и некоторых смежных вопросах

   1. Слова «диалог»  и «коммуникация» используется в нашей повседневной жизни едва ли не как синоним общения, беседы, разговора.[1] С этим не приходится спорить, но, чтобы вычленить предмет дальнейшего анализа и обсуждения, предлагается различать диалог в широком, обыденном смысле слова (диалог-1) и в узком, или точном смысле (диалог-2). Диалог-1 понимается как воспроизводящаяся по нормам и не требующая мысли деятельность в противоположность диалогу-2, оказывающемуся уникальной и неповторимой реализацией мыследеятельности[2]. Подлинному диалогу (диалогу-2) противостоит широко распространенный способ общения, который  можно квалифицировать как «обмен монологами». При этом, согласно Бахтину, отдельное высказывание трактуется как механическая реакция, а "диалог как цепь реакций» (так он описывается в дескриптивной лингвистике или у бихевиористов – поясняет Бахтин). Формально обмен монологами не отличается от диалога-2, но сходство их, в сущности, и ограничивается, повторю, общностью внешней формы. Ибо в отличие от высказывания в диалоге, пишет Бахтин, монолог мыслится как «речь, никому не адресованная и не предполагающая ответа».

   С другой стороны, согласно Бахтину (1972, с.133), в противоположность монологу, где «tertium non datur: мысль либо утверждается, либо отрицается», в мире диалога мысль живет вместе со своим носителем и вовсе не требует «утверждения» автором.  Высказывания как единицы диалога субъективированы и персонифицированы. Речь идет прежде всего о мире Достоевского, который и служит, так сказать, «прототипом» мира Бахтина. «Мир Достоевского глубоко плюралистичен» (там же, с.45), основная категория его художественного вИдения (с.47) – «сосуществование и взаимодействие». При этом оказывается, повторю, что «…диалогические отношения явление гораздо более широкое, чем отношения между репликами композиционно выраженного диалога, это – почти универсальное явление, пронизывающее всю человеческую речь и все отношения и проявления человеческой жизни, вообще все, что имеет смысл и значение» (там же, с.71, курсив мой – М.Р.). Следует только подчеркнуть, что жизнь для Бахтина не просто существование, но «неповторимая единственность». 

    2. Что касается значений и смыслов, то Щедровицкий (1995, с.с. 545 – 576) рассматривает их как разные структурные компоненты деятельности понимания (и, думаю, порождения) речи, которые лишь вторичным образом, – причем  искусственно и совершенно по-разному – «прикрепляются» к словам. В итоге возникает связь значений слов с парадигматической системой языка, а смыслов – с синтагматической, ситуативной системой речи. Для меня  это напрямую увязывается с бахтинской «двуголосостью», «двоякой направленностью» слова в диалоге: на предмет речи, как у обычного слова, «и на другое слово, на чужую речь» (Бахтин, 1972, с.316). Существенно при этом, что появление у слова «второго голоса» связывается с обязательным присутствием авторской позиции (позиции говорящего), непременной в диалоге и не обязательной в монологе.[3]

    Говоря о смысле, я имею в виду специфическую выразительную нагрузку, которая ложится на слово (высказывание) в данном контексте (и/или в данной ситуации), и которая  исчезает вместе с этим контекстом  (ситуацией)[4]. Вообще же, осмысливаются, т.е. наделяются смыслом не только речи, а так же другие человеческие действия. Нет и не может быть смысла у естественных процессов и явлений, но человеческие действия, поступки всегда – явно или неявно – осмысленны, в противном случае они называются иначе. Другое дело, что смыслы эти множественны, и «принадлежат» они не поступкам, а поступающему и оценивающим поступок извне (не словам, а говорящему их и реципиентам): в рамках развитых представлений «объективный смысл» это иллюзия.

    3. Вернемся еще раз к различению диалога-1 – привычного нам обмена знаниями, информацией, характерного для научных конференций и совещаний, с одной стороны, и диалога-2 – с другой. Первая, в сущности, кооперативная форма организации предполагает обмен готовыми продуктами интеллектуальной работы: домашними заготовками или заимствованиями на стороне, пополняющими запас знаний всех участников. Вторая, коммуникативная, напротив, ориентирована на возбуждение мышления «здесь и теперь» по поводу высказываемых тезисов. Согласно классической сократической традиции (к которой апеллирует и Бахтин), мысли не привносятся в диалог извне, не находятся «в головах» участников, а порождаются в диалоге, являются продуктом не отдельно взятого  ума, но результатом коммуникации, способствующей развитию коллективной мыследеятельности, а по сопричастности и ее участников (Щедровицкий, 1995). Я представляю себе диалог-2 в духе Г.П. Щедровицкого как деятельность с гораздо более сложной структурой, чем диалог-1. Все начинается с того, что говорящий и слушающий находятся в разных ситуациях, в связи с чем от реципиента требуется специальная работа понимания, т.е. соотнесения текста сообщения с этими ситуациями. Над процессом обмена информацией между собеседниками надстраивается как бы «второй этаж», где на базе объединяющих «этажи» процессов рефлексии и понимания рождаются и умирают смыслы, а, в случае особого везения, иногда рождается мысль.

    Вообще коллективная мыследеятельность в схеме Щедровицкого представлена как сложная система, включающая особым образом организованные мышление, мыслительно обеспеченные коммуникацию и действование вместе с объединяющими их рефлексией и пониманием. Поскольку мыследеятельность структурирована и центрирована вокруг «мысли-коммуникации», а Бахтин не обсуждает явно структуру диалога, спрашивается, с чем (с какими элементами) в схеме мыследеятельности следует соотносить диалог? (Понятно, что вопрос этот осмыслен применительно к диалогу-2.) Если иметь в виду «композиционно выраженный» диалог, то его придется соотносить с мыслью-коммуникацией. Но, если иметь в виду диалог, «пронизывающий весь жизненный мир», диалог как форму бытия, то я скорее соотносил бы его с мыследеятельностью в целом. Ибо, с одной стороны, мыследействие, поступок может интерпретироваться как особая форма высказывания: согласно Бахтину, «человеческий поступок… может быть понят (как человеческий поступок, а не физическое действие) только в диалогическом контексте своего времени…» (1979, с. 286). С другой же, диалогическая (-2) форма общения обеспечивается особым образом организованным мышлением, которое тоже можно назвать диалогичным, или коммуникативным (Ю. Громыко, 2002).

     4. Различение монологичного и диалогичного мышления я связываю с основными формами его организации: задачной и проблемной. Следуя Щедровицкому, мы говорим о задачной организации мышления, когда располагаем всеми необходимыми средствами для достижения своих целей. Напротив, проблемная организация нужна в ситуации дефицита средств, когда приходится временно отставить в сторону свои цели и переключить внимание на разработку средств, необходимых для их достижения. Выбор того или иного представления ситуации и соответствующей стратегии мы осуществляем в значительной мере по своему усмотрению.

    При этом я уподобил бы мышление электрическому току, возникающему (если и когда оно возникает) только при наличии разницы потенциалов. Мышление возникает – как монологичное (дискурсивное) – из различия представлений мыслящего в начале и в намечаемом конце размышлений, либо – как диалогичное – из различия и/или противоречия рядоположных представлений собеседников. В первом случае итог размышлений должен быть так или иначе предзадан: типичными примерами могут служить доказательство теорем или решение задач, когда наперед известно, как минимум, что именно требуется доказать (или узнать). Во втором – ничего похожего может не быть: обязателен лишь деятельностный контекст, задающий тему и рамки диалога; куда он приведет, выясняется только по ходу дела. В первом случае выход в рефлексию и проблематизация  происходят, если и когда решение задачи наталкивается на непреодолимые трудности (например, когда доказательство теоремы приходится предварить доказательством вспомогательной леммы). При этом все же собственной формой организации монолога можно считать  задачную организацию. Напротив, для диалога в силу различия позиций участников характерна проблемная организация. (Существенно, что при таком представлении спонтанное мышление «на ровном месте» оказывается просто невозможным.)

   5. Еще три момента должны быть, как минимум, упомянуты в связи со сказанным. Во-первых, это различение двух типов конфликтных ситуаций или, точнее, форм и способов их представления. (Ситуации не натуральны: бессмысленно спрашивать, каковы они «на самом деле», ибо они формируются под влиянием наших представлений.) Одно дело – проблемные ситуации, выражающиеся обычно в форме неразрешимых конфликтов, выход из которых требует разработки специальных средств. Совсем другое – конфликтные ситуации, за которыми проблемы не просматриваются. Такие конфликты я квалифицировал бы по большому счету как конфликты – недоразумения, хотя «в жизни» они могут доставлять массу неприятностей участникам. В последнем случае компромиссы мыслятся традиционным образом – в качестве важнейшего средства ликвидации конфликтов (при отсутствии проблем). В первом же случае они выступают как техническое средство, дающее время на проблематизацию и решение проблем. Ибо компромисс в проблемной ситуации не разрешает конфликта, а всего лишь замазывает его, закладывая тем самым мину на будущее[5]. В этом смысле проблематизация и решение проблем сродни работе сапера, прокладывающего дорогу среди минных полей.

     Во-вторых, я имею в виду соотнесение введенных представлений с двумя формами организации деятельности: программной и плановой. Подчеркивая отличие форм организации деятельности от привычных нам организационно-исполнительских документов, можно сказать, что программная организация предполагает диалог участников общего дела и проблемную организацию их мышления, в то время как плановая организация ориентирована на решение задач и по сути своей монологична («План это закон»). Учитывая это, я предлагаю соответственно различать проработку и реализацию наших преобразовательных замыслов, – в ходе которой они могут существенно модифицироваться, – и неукоснительное исполнение как разные формы и способы их претворения в жизнь, характерные для последовательных этапов этого процесса. Например, замыслы могут прорабатываться и модифицироваться в ходе проектирования, строитель же не должен  отклоняться от утвержденной проектно-сметной документации; замысел наступательной операции реализуется в проработках штаба и исполняется согласно приказу боевыми частями и т.д.

   В-третьих, нужно помнить о фундаментальном различении знаний и информации как понятий функциональных (а не морфологических). Знания требуют понимания, интерпретации, встраивания на подходящие места в системах деятельности, между представителями которых идет диалог, и  которые (системы деятельности) в связи с этим сами изменяются. Информация ничего этого не предполагает: к примеру, информация об очередном пожаре занимает свое, заранее подготовленное место в деятельности пожарников, не требуя от них работы понимания и ничего не меняя в системе их функционирования. Принципиально важно, повторю, что оба обсуждаемые понятия – функциональны. Это значит, что ничто само по себе не является знаниями или информацией: все зависит от способа их употребления в деятельности. Встраивая новости в старую деятельность, мы используем их как информацию; изменяя свою деятельность сообразно получаемым новостям, мы употребляем их в качестве знаний. В результате среди прочего оказывается, что повсеместно господствующий информационный подход хорош применительно к диалогу-1, но абсолютно непригоден по отношению к диалогу-2, когда решающую роль начинают играть процессы рефлексии, понимания и мышления.

    6. В pendant к введенным различениям можно ставить вопрос о понятии власти (в противоположность организации и управлению). Не вступая в дискуссии об этом  понятии «вообще», когда его объем расширяется едва ли не до бесконечности, а сама власть превращается в некий «метафизический принцип», я ограничусь здесь и сейчас обсуждением власти как социального явления, как предмета вожделения политических сил. В первую очередь, меня интересует деятельность властей предержащих (т.е., знаменитой бюрократии). Более того, в целях сокращения  объема аргументации будем относить дальнейшие построения к деятельности исполнительной власти.

   Язык умнее нас. Говоря об органaх власти и управления, мы не отдаем себе отчета в том, что  «на самом деле» эти органы осуществляют два принципиально разных (но при этом взаимно дополнительных) типа деятельности. Формируя и прорабатывая  назначение, ориентиры и другие регулятивы деятельности граждан и общества, органы и представители власти (президент, правительство и т.п.) осуществляют оргуправленческую деятельность, призванную менять сложившееся положение дел и порядок вещей в желательном направлении[6]. Обеспечивая исполнение проработанных надлежащим образом замыслов и намеченных перемен, власти предержащие осуществляют специфическую собственную деятельность, призванную удерживать любые перемены в рамках действующего законодательства (культурных норм, обычаев, традиций, бюджета) и воспроизводить власть закона. 

     Существенно, что оргуправленческая деятельность вовсе не является прерогативой власти: организатору и управленцу нужны не властные полномочия, а соответствующие способности, профессиональные знания, средства и т.п. (отсюда идея лидерства). При этом система управления открыта. Она работает со знаниями в режиме диалога, для нее характерна проблемная организация мышления и программная организация деятельности. Власть  закрыта, имеет дело с информацией и может функционировать только в границах своей юрисдикции и там, где она обладает еще необходимой легитимностью. Она осуществляет свою специфическую деятельность монологически: в кабинеты власти «вход посторонним категорически воспрещен». Зато кабинеты эти прозрачны, и какие-либо неожиданности в работе власти исключены: чиновнику запрещено все, что не предписано.[7]  Если управление – это особый тип мышления и мыследеятельности (Щедровицкий, 2000), то работа власти – социальная технология.



Загрузить файл

Похожие страницы:

  1. Диалог культур в современном мире

    Реферат >> Культура и искусство
    ... , внутренне насущное для нашего бытия”. В современном мире диалог культур более усложнился в силу комплекса ...
  2. Россия в современном мире

    Реферат >> История
    ... социально-экономической и государственно-политической системы. В современном мире для реализации прочных широкомасштабных торгово ... климата, обеспечила достижение успехов в развитии диалога, взаимопонимания, сотрудничества и партнерства с демократическими ...
  3. Философия в современном мире

    Реферат >> Философия
    Философия в современном мире Содержание 1. Философия в современном мире 1.1 Сциентистские направления 1.2 Антропологические направления 1.3 Религиозно- ... социальных наук, где происходит постоянный диалог текстов, личностей, ценностей и т. д. Проблема ...
  4. Католицизм в современном мире

    Реферат >> Религия и мифология
    ... только блокирует ход богословского диалога между православными и католиками ... Католической и Православной Церквей к современному миру и, соответственно, определяющую различное ... кризисе, который она переживает в современном мире. В этой логике прозелитические ...
  5. Религия в современном мире (2)

    Реферат >> Религия и мифология
    ... принимают вызов атеистически настроенного современного мира и по-разному адаптируются ... в вопросах веры; ведется активный диалог с нехристианскими вероисповеданиями, например, ... звание христианской, образовала в современном мире активную и агрессивную секту. ...

Хочу больше похожих работ...

Generated in 0.0017740726470947