Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Литература и русский язык->Рассказ
ученье к сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шк...полностью>>
Литература и русский язык->Краткое содержание
Автор: Стефаник Василь.І «Відколи Івана Дідуха запам'ятали в селі ґаздою, відтоді він мав усе лиш одного коня і малий візок із дубовим дишлем. Коня за...полностью>>
Литература и русский язык->Краткое содержание
Автор: Чехов Антон.Двухлетнего Гришу вывела на прогулку няня. Вокруг совсем иная, нежели предыдущая, в детской, жизнь: люди, собаки, солдаты с банными...полностью>>
Литература и русский язык->Краткое содержание
Автор: Чехов Антон.Пока взрослые в гостях, пятеро детей (в том числе сын кухарки) играют в лото на копейки, а старший — Вася — скучает на диване в гос...полностью>>

Главная > Реферат >Литература и русский язык

Сохрани ссылку в одной из сетей:

3.3. Поэтика элегии «Славянка» и культура «садов Романтизма»

«В творчестве Жуковского «Славянка» — произведение пере­ходное и итоговое одновременно. Оно словно произросло из рос­сыпей долбинских стихотворений, с их атмосферой переходов из одного жизненного состояния в другое: из бытовых и пейзажных зарисовок в сферу эстетических раздумий, из этико-философских деклараций в мир буффонады и домашних шуток. Но вместе с тем «Славянка», синтезировав эти поиски, обозначила новое каче­ство поэзии Жуковского.

Поэзия Жуковского этого периода насквозь пронизана эстети­ческими идеями. По существу, это лирическая философия, эстети­ческие манифесты. В описаниях природы, в незамысловатых при­дворных историях, в любовных воспоминаниях звучит тема высо­ких мгновений встречи с вдохновением, с тайнами искусства. Здесь, действительно, важен не столько повод, побудивший поэта взяться за перо, сколько особая философия, «эмоциональная на­строенность», передающая «мировосприятие человека эпохи ро­мантизма». Зримая и вещественная в своей сюжетно-описательной основе, поэзия, этого периода глубоко символична. Быт рас­ширяется до бытия, конкретное — до всеобщего. Такое сопряжение эстетически значимо: поэзия сквозных мотивов и слов, самоповто­ров и автореминисценций у Жуковского переживает обновление» [Янушкевич 1985, 131].

«Славянка» в этом смысле обозначила характерные черты по­этики Жуковского. Неслучайно он открыл ею вторую часть своего собрания стихотворений 1815-1817 гг., где поместил произведе­ния, созданные до 1815 г. «Славянка» стала поэтическим резюме того пути, который начался элегиями «Сельское кладбище», «Опу­стевшая деревня», «Вечер». В «Стихотворениях Василия Жуков­ского» (ч. 2. СПб., 1816) «Вечер» завершает раздел «Смесь», который открывает «Славянка». Новые открытия в области элегии проецируются на творчество предшествующего периода.

Безусловна типологическая общность всех этих произведений. Это элегии «панорамного» [Янушкевич 1985, 131] или «медитативно-пейзажного» типа [Семенко 1975, 104]. Движение в пространстве (посе­щение сельского кладбища, вечерняя прогулка, путешествие по берегам Славянки) поэт сопровождает движением своих мыслей. Сфера непосредственных впечатлений и мыслей по поводу их расширяется за счет воспоминаний. «Сельское кладбище» лишь обозначило момент движения, синтеза внешнего мира и медита­ции, в «Вечере» больше органики в сопряжении стихии реального и идеального, хотя описательное начало растворено в лиризме песенного типа. Эмоция выражает индивидуальное чувство, вос­поминание носит характер личного переживания. На смену локально-замкнутому миру сельского кладбища приходит разомкну­тый в пространстве мир «дремлющей Природы». Но положение наблюдателя остается тем же. Ср.: «Сельское кладбище» — «ле­жал, задумавшись над светлою рекой», «он томными очами уныло следовал за тихою зарей»; «Вечер» — «сижу задумавшись», «про­стершись на траве под ивой наклоненной, внимаю...» Окружающий мир во многом еще статичен и пространственно ограничен точкой Наблюдения.

Не то — в «Славянке». Ключом к новой поэтике могут стать слова: «что шаг, то новая в глазах моих картина». Этот принцип определяет такие особенности романтической элегии пейзажного типа, как движущиеся панорамы, эффекты неожидан­ности, ощущение «воздушного пространства, дали, желания пре­одолеть это пространство», «любовь к призрачной жизни», «бес­конечная смена разнообразных поэтических мгновений, отражен­ных образов — зыбких, непрочных, слабо уловимых, движущихся», «стремление к созданию иллюзий». «Славянка» Жуковского — это поистине прогулка по «садам Романтизма» [Лихачев 1982, 189].

Движущаяся панорама воссоздается прежде всего через бес­конечное изменение точек зрения. Состояния приближения, отда­ления, перспективы конкретизируются в целой системе обстоя­тельств места: окрест, вкруг меня, передо мной, сквозь чащу де­рев, между багряных лип, вдали, надо мной, здесь и там. Такая подвижность картин обостряет восприятие мира. Динамика кар­тин окружающего мира дополняется динамикой восприятия. Слова «вдруг», «и вдруг», «то вдруг», «лишь изредка — лишь» закрепля­ют импрессионистическую игру света и тени, тишины и звуков: «опять река вдали мелькает средь долины То в свете, то в тени, то в ней лазурь небес, То обращенных древ вершины», «И воцарилася повсюду тишина» и т. д.

О сознательности этой эстетической установки и трудностях, связанных с ее поэтическим воплощением, свидетельствуют чер­новые варианты «Славянки»2, находящиеся в «Книге Александры Воейковой». Уже самое начало элегии дается поэту нелегко. Он никак не может найти ритм движения, точку отсчета. Первый ва­риант: «Осенний [свежий] тихий день сияет в вышине» передает статичное состояние. Во втором и третьем вариантах выговарива­ется первое слово: «Славянка тихая». Поэт сразу же переходит к объекту описания, но не может найти продолжения. Сначала: «в Осенний светлый день иду на берег твой»; затем — «на твоей сенистый брег [люблю], иду». Это вновь затормаживает движение, про­исходит топтание на месте. И лишь в следующем, окончательном варианте: «Славянка тихая, сколь ток приятен твой» Жуковский намечает мотив тихого движения сначала реки, а затем и героя.

Начало второй строфы: «Спешу к твоим брегам...» тоже про­ходит множество стадий поэтического оформления:

1) Люблю я на твоем...;

2) Иду осеннею природой на...;

3) Смотрю, как по листве холмов твои струятся воды;

4) Прекрасный день зовет меня к прекрасным берегам [на берег твой манит];

5) Иду! [без зноя день] я прихожу в твой лес...

И только после нескольких эмоционально окрашенных глаголов: «зовет», «манит», «влечет» поверх всех вариантов поэт записывает глагол «спешу», передающий состояние внутреннего нетерпения и подвижности.

Столь же напряженно оформляются и важные, ключевые для поэта стихи — начало 3-й строфы:

Иду под рощею излучистой тропой;

Что шаг, то новая в глазах моих картина.

«Извилистой по берегу тропой», «виющейся под сенями тропой», «вьющейся между дерев тропой», «в глазах моих.,.», «то открыва­ется...» - эти наброски стихов постепенно формируют точный образ «излучистой тропы», повороты которой открывают новые карти­ны, рождают эффект неожиданности. Оформляется и поэтически закрепляется общий принцип «подвижных картин». Так, после вариантов: «является», «откроется», «блестит», возникает глагол, передающий мимолетность, экспрессивность состояния — «мелька­ет». И уже далее установка на этот принцип становится главным направлением поэтической работы.

Правда, традиция статического описания картин природы, своеобразного любования ими дает еще о себе знать. После треть­ей строфы Жуковский создает серию пойзажных зарисовок:

1) Кудрявые верха желтеющих древес;

И развиваются верха;

Древа под сенью сень, недвижные стоят.

2) Средь лип желтеющих багряный клен сияет;

Кудрявые древа, не шевелясь, стоят над сенью сень.

3) Между багряных лип [чернеют темны ели] дуб гордый зеленеет.

4) Склонясь к воде, на берег бросив тень, Сосна кудрявая чернеет.

Все эти зарисовки затем тщательно перерабатываются в четверо­стишие:

Древа недвижимы [стоят] блестят над сенью сень;

Между багряных лип дуб гордый зеленеет;

И к берегу склонясь, на волны бросив тень,

Сосна кудрявая чернеет.

В дальнейшем вся эта строфа исключается из перебеленного текста. Поэт ощущает ее тормозящее действие, нарушение под­вижности и решительно начинает следующую строфу словами: «И вдруг исчезло все...», тем самым продолжая чередование со­стояний и новых картин. Он жертвует любовно создаваемой пей­зажной зарисовкой во имя главного принципа. Момент «неподвижности» взрывается экспрессией слов: «то вдруг», «исчезло», «дико», «лишь изредка», «прокравшись» и т.д. Идет последова­тельное устранение элементов статики: на смену описательным конструкциям черновых вариантов: «окрест безмолвный лес», «полдневное сиянье», «недвижимы стоят», «не шевелясь, сто­ят» — приходят глагольные динамичные сочетания: «окрест сгу­стился лес», «прокравшись, дневное сиянье». Повествование ста­новится более строгим и конкретным. Каждая поэтическая строка создает вполне законченную картину. Их сцепление в пределах строфы закрепляется подвижной синтаксической связью, выражен­ной точкой с запятой. Ср.:

Черновые варианты:

Иду... глухой дичи] [передо мной] меж сплетшихся кустов уединенный храм

Кусты кудрявые кругом [переплелись] сплелись

[Кругом кусты] [Заглохшая тропа]

Вкруг стен [кустарник дикой] кустарники седые

[Березы наклонясь] [бледные развесистой главой]

[И кипарисы гробовые] Осины бледные с трепещущей главой;

[Березы, сосны, дубы] И кипарисы гробовые.

Промежуточный, перебеленный вариант:

Иду... пустынный храм в глуши передо мной!

Заглохшая тропа; кругом кусты седые,

Осины [бледные с трепещущей главой] гибкие, береза, дуб густой

И кипарисы гробовые.

Окончательный текст:

И вдруг пустынный храм в дичи передо мной;

Заглохшая тропа; кругом кусты седые;

Между багряных лип чернеет дуб густой

И дремлют ели гробовые.

Сравнение этих вариантов шестой, композиционно существен­ной строфы (ею завершается первая часть описания и начинается переход к исторической медитации), показательно. Уже ее нача­лом «и вдруг» Жуковский развивает заявленную в третьей строфе установку на внезапность открывающихся на каждом шагу, за «излучистой тропой», новых картин. Это начало анафорой «и вдруг» связывает между собой предшествующие строки («То вдруг исчезло все...» — «и вдруг...»). В пределах четырех строк возни­кает сменяющаяся панорама картин, главным образом за счет умелой смены точек зрения: «передо мной», «кругом», «между». Членение строфы на законченные описательные отрезки и их бес­союзное соединение, что способствовало экспрессивной нюансиров­ке, дополнялись конкретизацией общего настроения. Заменив экзотические «кипарисы гробовые» на более свойственные русско­му пейзажу «ели гробовые», убрав «осины бледные, с трепещу­щей главой», соединив «багряные липы» и черноту густого дуба,, Жуковский добился особой торжественности и величия картины. Подбором эпитетов «пустынный», «заглохшая», «седые», «гробо­вые» он подготовил то состояние внутренней сосредоточенности, когда «все к размышленью здесь влечет невольно нас».

Общий принцип подвижности картин еще как бы по инерции сохраняется в строфе, но движение временно приостанавливается, тормозится наплывом воспоминаний, исторических размышлений, чтобы в 14-й строфе опять «засветлел частый лес», опять «река вдали мелькает средь долины». Двукратное «опять», четырех­кратное повторение союза «то», а затем столь важное для ком­позиции стихотворения «и вдруг» возвращают элегии движение.

Но и в 7-й строфе движение не исчезает: оно входит во внут­ренний мир героя, создает динамику душевных состояний. Здесь поэт особое внимание уделяет эпитетам, фиксирующим психоло­гические состояния. «Воспоминанье здесь 1) безмолвное, 2) при­скорбное, 3) унылое живет»; 1) «с весобновляющей мечтою», 2) «с всеоживляющей мечтою», 3) «с неизменяющей мечтою» — этот ряд определений соотносится с динамикой третьей строки: «Оно (воспоминанье) беседует о том, чего уж нет» (черновые варианты: 1) «оно беседует о благах прежних лет»; 2) «оно бесе­дует с друзьями прошлых лет»; 3) «оно беседует о скорби прош­лых лет»; 4) «оно животворит утраты прежних лет»). Жуковский и здесь добивается психологической подвижности: в соотношении понятий «унылое воспоминанье» и «неизменяющая мечта» откры­вается развитие настроения, которое дальше конкретизируется.



Загрузить файл

Похожие страницы:

  1. Биография В.А. Жуковского (1)

    Биография >> Литература и русский язык
    ... В том же 1802 переработанная элегия благодаря стараниям Карамзина, тогдашнего ... от своего решения. Так в творчестве Жуковского с новой силой начинает звучать ... проблемам российской действительности. Развивается жанр реалистического романа. Свои произведения ...
  2. Жизнь и творчество Лермонтова (2)

    Реферат >> Литература и русский язык
    ... 31 — вершинный этап юношеского творчества Лермонтова. Он работает необычайно интенсивно ... года перепробовал практически все стихотворные жанры: элегия, романс, песня, посвящение, ... хлопоты бабушки и ходатайство В.Жуковского увенчались успехом, и поэт был ...
  3. Творчество Батюшкова

    Реферат >> Литература и русский язык
    ... литературно-полемическом творчестве Батюшков обращался к эпиграмме и к сравнительно редким в его время жанрам пародийного ... настаивает на том, что Жуковский должен оставить «безделки» — элегии и баллады — для важного ...
  4. Творчество А.А.Фета

    Реферат >> Литература и русский язык
    ... Баратынского, И. Козлова и В.Жуковского, но более всего ощущалось подражание ... Катулла», «Элегии Тибулла», «Превращения и Скорби Овидия», «Элегии Проперция», ... жанров - песни и лирической миниатюры - был представителем плеяды поэтов, которые в своём творчестве ...
  5. Ответы на экзаменационные вопросы по литературе 11 класс 2006г.

    Шпаргалка >> Литература и русский язык
    ... 1 Баллада «Светлана» считается оригинальной балладой В. А. Жу­ковского. Повествование начинается картинами святочного гадания ... творческий потенциал поэта. Все жан­ры представлены в творчестве поэта: оды, элегии, песни, романсы, эпиграммы ...

Хочу больше похожих работ...

Generated in 0.0019371509552002