Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Исторические личности->Биография
Аникита происходил из знатной семьи государственного деятеля эпохи Алексея Михайловича Ивана Борисовича Репнина, был соратником Петра Первого, с котор...полностью>>
Исторические личности->Биография
Военную карьеру начал в 1674 году в императорской армии, где в качестве добровольца служил в полку фельдмаршал-лейтенанта де Гранкса. В том же году ст...полностью>>
Исторические личности->Биография
В 1720 году обратился к А. Д. Меншикову (и получил его согласие) с предложением заключить брак между своим сыном Петром (25 января 1701 — 24 января 17...полностью>>
Исторические личности->Биография
Адам Николай Сенявский (польск. Adam Mikołaj Sieniawski; ок. 1 (1 ) — 18 февраля 1726) — польский магнат, Белзский воевода (с 1692), польный коронный ...полностью>>

Главная > Книга >Исторические личности

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Книга посвящена Ивану III — первому государю объединенной Руси. На фактах его биографии прослежива­ются основные процессы решающего для становления Русского государства периода — успешная борьба с удель­ной раздробленностью, ликвидация татаро-монгольского ига, становление новой идеологии. Особое внимание уде­ляется взаимоотношениям светской и духовной власти, анализируется ход военных кампаний.

Книга предназначена для широкого круга читателей.

От редактора

Книга известного ленинградского историка Ю. Г. Алек­сеева принадлежит к популярному в наши дни жанру научно-биографического исследования, рассчитанного на самые широкие круги читателей, интересующихся историей нашего Отечества. В ряду подобных книг второй половине XV в. не очень-то повезло. Если противоречивое правление Ивана Грозного всегда притя­гивало к себе внимание историков, хорошо владевших пером, то о времени его деда этого сказать нельзя. А между тем это был решающий этап московского периода русской истории, эпоха одного из трех вели­ких ускорений, которые знала дореформенная Россия. Первое подобное ускорение приходится на вторую по­ловину X — первую половину XI в., когда государственность на Восточно-Европейской равнине, несколько раз перед этим сметаемая волнами азиатских кочевников, сумела не только выстоять против Степи, но и вырваться на уровень развития европейской раннефеодальной державы. Второе ускорение — время Ивана III, которому посвящена настоящая книга. И нако­нец, третье — это, конечно, первая четверть XVIII в., эпоха Петра Великого.

О времени возникновения единой русской державы с центром в Москве написано (в том число и автором настоящей книги) несколько ценных специальных исследований. Но для любознательного читателя вот уже более полутора веков непревзойденным является рассказ Николая Михайловича Карамзина. Шестой том его «Истории государства Российского» открывается главой, носящей название «Государь, Державный Великий князь Иоанн III Васильевичь». Глава эта, в свою очередь, начинается со следующего панегирика Государю: «Отселе История наша приемлет достоинст­во истинно государственной, описывая уже не бессмысленныя драки Княжеския, но деяния Царства, приобретающего независимость и величие. Разногласие исчезает вместе с нашим подданством татарам; об­разуется Держава сильная, как бы новая для Европы и Азии, которыя, видя оную с удивлением, предлага­ют ей знаменитое место в их системе политической». Для Карамзина именно Иван III был главным героем Московской Руси. Мудрость Ивана III, правительство которого «уже действует по законам ума просвещеннаго», «историограф русской монархии» недвусмыслен­но противопоставлял опричным безумиям другого госу­даря — Ивана Грозного.

Но и Карамзин не ставил перед собой задачу на­писания научно-художественной биографии Ивана III, а со времени выхода его труда наука обогатилась огромнейшим массивом новых источников, разработаны и новые методы их анализа. Ю. Г. Алексеев в настоя­щей книге надежно опирается на всю известную сего­дня источниковую базу, использует труды своих пред­шественников. В них немало противоречивых сужде­ний и оценок: процесс создания единого государства шел путями сложными, подчас неоднозначными. Вооб­ще, междоусобная борьба, даже если она ведет в кон­це концов к столь важному и необходимому резуль­тату, как объединение перед лицом внешнего врага,— материал, вряд ли подходящий для учебника этики. И Ю. Г. Алексеев не раз будет повторять, что время тогда было жестокое, жестокими были и нравы. Средневековые усобицы часто вели к драматическим кол­лизиям и в семьях монархов. Русь не была здесь ис­ключением. О подобных ситуациях историки не раз спорили позднее, но «для широкого круга читателей» о многом предпочитали умалчивать. Автора настоящей книги в подобных умолчаниях обвинить нельзя; он дает свои объяснения событиям, четкие и продуман­ные, но объяснения эти не заслоняют факт, и чита­телю оставляется возможность судить самому. Исто­рик не обходит молчанием и версии, явно не благо­приятные для своего героя,— вроде, например, разда­вавшихся еще при жизни Ивана III обвинений в его, мягко выражаясь, чрезмерно осторожном поведении в делах военных. Ю. Г. Алексеев касается и других спорных вопросов: о взаимоотношениях государя с церковью, о роли нарождающейся идеологии сильной самодержавной власти. Читатель найдет в книге цель­ную самостоятельную концепцию происходившего. В некоторых случаях она не совпадает с концепциями других советских исследователей, но Ю. Г. Алексеев каждый раз интересно аргументирует свои взгляды. Основной стержень концепции Ю. Г. Алексеева — мысль о благодетельности для страны в целом политики укрепления государственной власти, успешно осуществленной Иваном III, которому удалось победонос­но завершить два процесса, начавшихся задолго до него: это тесно связанные между собой задачи собирания национальной территории вокруг Москвы и борьбы с татаро-монгольским игом. Поэтому, как мне кажется, сердцу Юрия Георгиевича Алексеева мила высочайшая оценка деятельности Ивана III, данная Николаем Михайловичем Карамзиным.

Проблема возникновения в России сильной государственной власти, соотношения государственного интереса и личного в наши бурные дни имеет не только академическое значение. И логические мостики от прошлого к настоящему очень часто делаются не вполне корректно по отношению к прошлому, которое вос­принимается при помощи штампов, противоречащих известному сегодня фактическому материалу.

Сказанное относится и к проблеме складывания сильной центральной власти в объединенной Москов­ской Руси во второй половине XV в. Именно сильную державную власть так высоко ценил Н. М. Карамзин, обобщая результаты деятельности Ивана III. И хотя сейчас мы знаем уже, что власть эта была не так уж и сильна, что местные особенности и различия очень долго давали себя знать в едином государстве, подоб­ная «этатистская» характеристика знаменитым исто­риографом тенденций политического развития XV в. в целом имела определенные реальные основания. Се­годня отсюда подчас делают вывод, что государствен­ная деятельность Ивана III и опричнина Ивана IV — звенья одной, логически непреложной линии развития и иных путей России дано не было. Конечно, государ­ственная политика и во времена Ивана III не делалась в белых перчатках, и книга Ю. Г. Алексеева даёт немало тому примеров. Но структура государственной власти, заложенная при Иване III, давала иные, альтернативные опричному «людодерству» пути, и именно на этих путях в первую очередь шло политическое строительство и в XV, и в XVI, и в XVII вв.

Система власти базировалась не на единственном понятии «государство», а на двух понятиях — «госу­дарство» и «общество», на продуманной системе не только прямых, но и обратных связей между ними. Это не было выдумкой Ивана III, хотя последнему и принадлежит огромная роль в оформлении этой устой­чивой политической структуры. Корнями она уходит в глубь веков. Сословный строй феодальных государств, включая княжества Северо-Восточной Руси, предпола­гал членение самих сословий на отдельные, чаще все­го Самоуправляющиеся структуры. Именно через них человек средневековья включался во всю систему сословно-представительного государства. Это общины крестьян, горожан, дворянские землячества, церков­ные корпорации и т. д. Центральная государственная власть того времени не была в состоянии доходить до каждой отдельной личности; исполняя свои функции, она должна была опираться на эти первичные соци­альные общности. Но это автоматически означало серьезные права таких организмов, их немалую роль в политической системе всей страны.

С созданием единого Русского государства оформ­лялся его центральный и местный аппарат власти, но параллельно шла и фиксация прав сословно-представительных учреждений, сначала на местах, а затем и в центре. Уже в 1397 г., когда Москва посылает в Двинскую землю своего управителя, местные общины получают одновременно особую Уставную грамоту, в которой дотошно фиксируются пределы прав этого чиновника, его обязанности по отношению к населе­нию, и т. д. Подобные грамоты составят позднее особый вид письменных источников той эпохи. Значи­тельные права местных общин не оставались на бумаге. Так, в 1480-е гг. при описании земель Белозерского княжества государственные чиновники, рассмотрев претензии крестьянских черносошных об­щин к крупнейшим церковным феодалам, Кирилло-Белозерскому и Феропонтову монастырям, вер­нули захваченные у крестьян земли. Известны и другие подобные случаи — в Костромском уезде, Пермской земле.

Принципиально важен для оценки реального зна­чения всей этой стороны государственного управления тот факт, что в первом общем своде законов Московской Руси, знаменитом Судебнике 1497 г., закрепляет­ся принцип обязательного участия представителей местных «миров» в деятельности присланных из Мос­квы администраторов. Норма обязательного участия представителей местного населения в наместничьем суде читается уже в Белозерской уставной грамоте 1488 г. и, вероятно, основана на древней и повсе­местной традиции. Теперь она приобрела силу обще­русского государственного закона.

По Судебнику, крестьяне, сохранявшие право пере­хода от феодала, могли отстаивать свои земельные ин­тересы. Так законодатель закреплял упомянутую вы­ше судебную практику предшествующих лет.

Поскольку источники текущего делопроизводства второй половины XV в. до нас почти не дошли, мы не в силах судить, обладали ли тогда земские «миры» ре­альным нравом смещения неугодных им администра­торов по челобитью царю. Несомненно, однако, что сословно-представительная монархия, основы которой были заложены при Иване III, знала подобную прак­тику. Эти принципы получат дальнейшее развитие в XVI в.— в ходе губной реформы 1530-х гг., реформ правительства Избранной Рады 1550-х гг. Статья об обязательном участии представителей местных «ми­ров» в деятельности местных властей попадает и в Су­дебник 1550 г.

Время Ивана III ознаменовалось определенной конфликтностыо отношений между руководством го­сударства и церкви. В основе своей этот конфликт, давно уже привлекавший внимание историков, был вызван не политическими притязаниями церкви, а, на­оборот, военно-экономическими интересами государст­ва. Церковь владела значительным фондом населен­ных земель — около 1/5 их общего количества в стране; среди церковных вотчин было немало экономи­чески процветающих. Между тем государство остро нуждалось в населенных землях для обеспечения слу­жилых людей — воинов Русской земли. К тому же сложные идеологические процессы привели к возникно­вению ересей, сторонники которых обличали церковь за ее земельные и другие богатства. Сходные обвинения прозвучали и внутри самой церкви, где сформирова­лось течение «нестяжателей». Взгляды их совпадали с интересами великого князя, и он долгое время поддерживал «нестяжателей» и противился инквизицион­ной расправе руководителей церкви с еретиками.

В освещении этих известных событий Ю. Г. Алек­сеев подчас отходит от устоявшейся в исторической науке точки зрения, и позиция его при этом становит­ся весьма уязвимой. Из последних разделов его кни­ги создается впечатление, что лишь внезапная болезнь и смерть помещали Ивану III довести до конца его борьбу со «стяжательским» духовенством, обеспечить победу «нестяжателей». Но это далеко не так. Прин­ципиальный отход великого князя от политики под­держки «нестяжателей» был совершен им в 1502 — 1504 гг. под воздействием аргументов идеолога проти­воположной стороны Иосифа Волоцкого. Поворот этот не случаен. Недаром следующая попытка поддержки «нестяжателей», предпринятая в годы правления сына Ивана III Василия III, также завершится союзом го­сударственной власти с «осифляиами». Ни Ивану Грозному, ни даже Петру I не удастся лишить цер­ковь ее земельных богатств, лишь при Екатерине II секуляризация общества зайдет так далеко, что эта задача будет наконец решена.

Все противоречия между Иваном III и духовными иерархами имели место все-таки внутри того союза церкви и государства, который соответствовал тради­циям как русской православной церкви, так и Русско­го государства. Идеологическая поддержка церкви бы­ла неоценима для государства, и Иосиф Волоцкий дал это почувствовать Ивану III. Активная политика на­ционального государственного строительства шла при Иване III (так это было и при Дмитрии Донском, и при Михаиле Федоровиче) при самой деятельной поддержке церкви. Напомню хотя бы, что для Москов­ского летописного свода 1475 г. апофеозом идеи рус­ской государственности звучит описание торжеств по случаю освящения Успенского собора Московского Кремля.

Противоречия между главной политической и глав­ной идеологической организациями эпохи всегда пред­ставляют значительный интерес для историка, но не будем забывать, что эти противоречия существовали внутри блока между ними, в условиях определенного взаимопроникновения функций (конечно, при безу­словном господстве государства): по византийской традиции государь обладал определенными верховными правами главы церкви, а церковь играла немалую роль в государственных делах и идеологии. В связи с этой последней можно сделать еще одно существенное замечание к концепции Ю. Г. Алексеева. Основываясь на формуле отказа в 1489 г. Ива­на III принять королевскую корону из рук императо­ра Фридриха III, Ю. Г. Алексеев дает четкую и вер­ную в основном характеристику «официальной поли­тической доктрины объединенной Русской земли». Он всячески подчеркивает «реальный исторический ха­рактер» этой доктрины, ее свободу от «мифических теорий» вроде «зарождавшейся в это время в церков­ных кругах» теории «Москвы — третьего Рима». Ко­нечно, Иван III был великим политическим реалис­том, однако национально-политические концепции церкви и государства не были столь уж антагонистич­ны. Теория «Москвы — третьего Рима», оформлялась на протяжении последней четверти XV — первой по­ловины XVI в. Одной из основ ее является «Послание Спиридона-Саввы», который появился на Руси перед 1472 г. Он был монахом крайне авантюрного склада, покушался на пост главы русской церкви. Упоминая его в первый раз, летописец недаром прибавляет; «прозванный Сотоною за резвость его». На Руси руко­водителями церкви и государства он был встречен с понятной враждебностью и послание свое писал из за­точения. Известно, что при этом он выполнял какой-то социальный заказ придворных кругов. В его сочи­нении уже имеется ядро будущей теории «Москвы — третьего Рима», утверждение о происхождении Рюрика от римских цезарей. В XVI в. теория эта станет официозной, будет упоминаться и при венчании Ивана IV на царство, и в русской дипломатической переписке.

Но очень важно подчеркнуть другое. Теория эта, возникшая в момент острой борьбы России за само­стоятельное место на европейской дипломатической сцене, никогда не служила идеологическим знаменем завоевательных войн. А уже с конца XVI в. теория «Москвы — третьего Рима», согласно которой лишь московское православие было истинным, начнет все больше мешать конкретным внешнеполитическим интересам Москвы. В это время на Украине ив Бело­руссии обострится национально-освободительная борь­ба против польско-литовских магнатов, и борьба эта вскоре примет религиозно-идеологическую форму за­щиты православия от наступления католицизма. Союз с украинско-белорусскими национальными силами, ко­торые вели эту борьбу, будет крайне выгоден, необхо­дим Москве. А между тем с позиций последователь­ных сторонников теории «Москвы — третьего Рима» украинское и белорусское православие является весьма подозрительным, «окатоличившимся», и в XVII в. московскому правительству придется решительно от­межеваться от этой теории.



Загрузить файл

Похожие страницы:

  1. Иван III и его деятельность

    Биография >> Остальные работы
    ... , Иван III впервые отваживается показать европейскому политическому миру притязательность на титул ГОСУДАРЯ ВСЕЯ РУСИ, прежде ... ним титул "государя всея Руси". Заключение мира было закреплено тем, что Иван III выдал свою ...
  2. Иван III государство всея Руси

    Реферат >> История
    ... дисциплине «Отечественная история» Иван III – государство всея Руси. Руководитель старший ... потребовавшие официального признания титула государя, окончательного перехода суда ... Как отмечала летопись, «государь всея Русии быв на государьстве великом ...
  3. Иван III (3)

    Реферат >> Исторические личности
    ... Иван становится соправителем отца. На монетах Московского государства появляется надпись «осподари всея Руси» ... России; теперь он звучал как «государь всея Руси и великий князь Владимирский, и Московский, и Новгородский ...
  4. Значение Ивана III Великого в русской истории

    Реферат >> Остальные работы
    ... князь вернулся в Москву. В 1505 г. Иван III, "божиею милостию государь всея Руси и великий князь Володимирский, и Московский ... , Иван III умел ставить перед собой ясные цели и достигать их. Первый государь всея Руси В истории ...
  5. Объединение русских земель вокруг Москвы и становление единого Российского государства

    Реферат >> История
    ... «великий князь всея Руси и государь всея Руси». После падения татарского ига Иван III называет себя царем всея Руси. Этот ... долговечным памятником своего царствования. Первый государь всея Руси Иван III умер в 1505 году. Уходя из ...

Хочу больше похожих работ...

Generated in 0.0014221668243408