Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

Философия->Контрольная работа
Техника всегда привлекала внимания философов, и это легко объяснить Дело в том, что деятельность человека технична по своей природе Выделившись благод...полностью>>
Философия->Реферат
Техника привлекала внимание философов с давних времен – как момент человеческой деятельности, как искусность или как фактор производства Однако велико...полностью>>
Философия->Реферат
Ранее философию Возрождения определяли как "Величайший прогрессивный переворот" (Ф Энгельс), а время, в которое она развивалась эпохой, "которая нужда...полностью>>
Философия->Реферат
Эпоха Возрождения – это период перехода от средневековья к Новому времени. Она охватывает приблизительно три века – с XIV до XVII. Поиск новых жизненн...полностью>>

Главная > Реферат >Философия

Сохрани ссылку в одной из сетей:

[210]

Хайдеггер определяет метафизику Ницше как завершение западной метафизики. При этом «размежевание» он понимает не как некую «объективную» оценку. Речь идет о решении, которое история требует от нас. Первое, против чего возражал Хайдеггер, — это понимание нигилизма из идеи ценности, в то время как он сам видит в нем мысль о бытии. Происхождение ценностного мышления, которое сформировалось в неокантианской философии в форме «философии ценностей», Хайдеггер, следуя Ницше, видит в воле к власти. Он писал: «ценности и их изменение, т.е. полагание ценностей, будь то обесценка или переоценка или новое полагание ценностей, обусловлены каждый раз тем или иным видом воли к власти, которая со своей стороны обуславливает полагающего ценности, т.е. человека, в способе его человеческого бытия» [10].

Хайдеггер ухватил существенную новацию, которую Ницше ввел в понятие ценности: ценности — это точки зрения условий сохранения и возрастания воли к власти внутри становления. Точка зрения есть некоторая перспектива, намеченность, расчет, соотнесенность со шкалой и мерой. Ценность определена не как данность сама по себе, а как значимость, как центр перспективы. Саму власть Хайдеггер сначала субстанциально определил как «нечто», «вещь», чье сохранение или возрастание обусловлено ценностями. Однако далее он заметил имманентную связь власти и ценности в форме воли к власти, которая всегда находится в состоянии не покоя, а самопреодоления. Именно воля к власти полагает ценности как условия возрастания: «Воля к власти есть тем самым в себе: разметка возрастания власти; пред-усмотрение есть принадлежащая к воле к власти траектория обзора и перспективы: перспектива» [11]. Ценности как результаты определенных перспектив — это своеобразные оптические прицелы определенной воли к власти. Сущее воспринимается всегда в той или иной перспективе, и только через ценности можно помыслить это сущее. Не только человек, а любой силовой центр меряет, оценивает окружающий мир. При этом ценности являются формой и условием роста власти. Польза ценности определяется степенью поддержки воли к власти. Само становление, действительное в целом, комментировал Хайдеггер, не имеет никакой ценности. Ибо вне сущего в целом нет уже ничего, что было бы условием для него. Сущее в целом бес-ценно, оно находится вне оценки. Только внутри становления как кванты воли к власти возникают определенные ценности. Сложная природа ценностей у Ницше состоит в том, что, будучи условиями власти, они сами обусловлены ею; они, как определял их Хайдеггер, есть «обусловленные условия».

[211]

Ницше понимает задачу будущей метафизики как переоценку всех ценностей, как самосознание в форме воли к власти. Хайдеггер видел «переоценку» не в том, что на место одних ценностей ставятся другие, а в том, что категории «бытие», «цель», «истина» понимаются как ценности. «Благодаря ницшевскому истолкованию метафизики из идеи ценности, — писал Хайдеггер, — прежняя метафизика оказывается понятой “лучше”, чем она сама себя понимала или когда-либо могла понять, поскольку это истолкование впервые только и дарит ей нужное слово, чтобы сказать то, что всегда хотела, но еще не могла сказать» [12].

Метафизика

Хайдеггер всегда считал неприемлемым проект метафизики в аспекте аксиологии и антропологии. Однако он ошибался, считая Ницше его приверженцем, ибо последний ставил на место метафизики искусство, которое гораздо эффективнее способствует созданию новых ценностей, ориентированных на посюсторонний жизненный мир. Хайдеггер сначала стремился преодолеть философию сознания путем восстановления приоритета онтологии. Гораздо позже он пришел к осознанию невозможности «преодоления» метафизики критическим методом. Будучи критиками в теории, на практике мы все еще остаемся во власти метафизики. Он писал в своих поздних сочинениях, что метафизика — это то, что следует превозмогать и претерпевать. Так же, как и Ницше, он ставил на место философа фигуру «мыслителя-поэта». Однако в те годы, когда писался труд о Ницше, Хайдеггер был еще далек от эстетического проекта метафизики. Он надеялся на радикальную деструкцию онтологии и возобновление вопроса о бытии. «Всякая эпоха, всякое человеческое множество опираются на ту или иную метафизику и через нее встают в определенное отношение к совокупности сущего и тем самым также и к самим себе» [13].

В «Бытии и времени» Хайдеггер описывает историю возникновения вопроса о смысле бытия как радикализацию феноменологии, настаивает на приоритете «как» перед «что», возобновляет онтологическую тему в философии. В параграфе, посвященном «деструкции онтологии», дескриптивной науке о смысловых феноменах сознания противопоставляется экзистенциальная аналитика. Опыт сознания заменяется жизнью, в которой бытие не познается как бы со стороны, а переживается в форме заботы, страха, бытия к смерти. Обращение Хайдеггера к онтологии, как реакция на феноменологию, в «Марбургских лекциях» выглядит более определенно: подлинное бытие оказалось вытеснено конструкцией сознания,

[212]

которая повисла в пустоте. Интенциональность из таинственной ориентации на само бытие обернулась некой «самореференцией»: сознание направлено на свое собственное смысловое ядро, которое остается инвариантным для любых индивидуальных сознаний.

В «Бытии и времени» отношение к феноменологии выстраивается более дипломатично. Во всяком случае, можно с определенностью утверждать, что Хайдеггер отреагировал на феноменологию вовсе не креном в сторону реализма. На самом деле он стремился отмежеваться как от «реальной» онтологии позитивизма, так и от формальной онтологии рационализма. Проект первой опирается на невыполнимое допущение о непосредственной данности самих вещей в опыте сознания. Проект второй остается «онтологизацией» категорий и вписывается в установку на покорение бытия. Но каков же собственный проект онтологии у Хайдеггера? Можно ли считать, что он состоит в опоре на некий «неинтеллектуальный» и «некатегориальный» опыт, который Хайдеггер называет присутствием, человеческим бытием? В ходе своей духовной эволюции Хайдеггер восстанавливает в правах онтологический вопрос о смысле бытия по-разному. По-настоящему серьезная деструкция метафизики связана с поворотом 33-го года к волевой решимости. Философия разума и морализация объявляются совершенно бессильными и отбрасываются как помехи в принятии волевых решений и осуществлении интенсивных силовых действий в ответ на вызов бытия. Однако ангажированность Хайдеггера была недолгой. Он находил мужество подвергать деструкции не только теоретические, но и политические ошибки.

Рациональная реконструкция истории философии описывает победоносное шествие и развитие разума, подсчитывает его завоевания. Но сегодня разум уже не столько радует, сколько пугает нас. Поэтому понятен интерес Хайдеггера не к победителю, а к побежденному. Он как бы пытается понять, что было бы, если бы реализовалась другая возможность, а именно — проект онтологии, предложенный в древнегреческой философии. Итак, речь должна идти о судьбе побежденных, об их захороненных останках. Так деструкция онтологии оказывается не разрушением ее, а поиском следов — археологией.

Генеалогический и археологический моменты «феноменологической деструкции» в работе «Время картины мира» усиливаются за счет теории уклонения, забвения бытия: Декартов принцип «когито» принадлежит эпохе метафизики, для которой истина была истиной объектов. Философия подражает научному исследованию и рассматривает мир в форме представления. Именно в этой точке пересекаются представление и достоверность, разделение на субъект

[213]

и объект. При этом объект определился как предмет представления, а субъект как центр, точка взгляда, основание представления. Следствием этого является освоение бытия как предмета. Мир стал картиной человека в определенную эпоху, тогда как, например, для греков вовсе не характерно понимание субъекта как разглядывающего, скорее он сам находился под взглядом (нагота как государственный символ) и определялся бытием. В эпоху Нового времени бытие выводится на сцену сознания, и это событие определяет стремление господствовать над миром. Субъект-объектное отношение, истолкованное через метафору картины, закрывает принадлежность Dasein бытию. Раскрытие онтологической принадлежности предполагает практическую деконструкцию, которую Хайдеггер понимает не как теоретический акт, а как судьбу, или посыл. Это не человек забыл бытие, а оно само уклонилось от себя: «Бытие есть как судьба мысли» [14]. Прояснение вопроса о смысле бытия приводит к необходимости «деструкции» истории онтологии. Формально ее необходимость вызвана тем, что вопрос о бытии ставился неправильно, и эта ошибка или промашка закрепилась в форме традиции на уровне установок и даже понятийных и языковых структур, в рамках которых ведутся рассуждения о бытии. Так возникает проблема отношения к исторической традиции. Ее можно отвергать, как это ярко прозвучало у Бэкона и Декарта. Но на самом деле их разум, как только взялся за собственное дело, воспользовался (ибо ни на что другое нельзя было опереться) прежним «порядком дискурса». Хайдеггер писал о власти средневековой системы понятий в рассуждениях Декарта.

Греческая онтология в Новое время стала мертвой традицией. Уже в средние века она превращается в реквизит и в этой «чеканке» переходит в метафизику Декарта и становится материалом для рациональной переработки у Гегеля. Деструкция — это процесс, направленный против окостенения и окаменения прошлого в форме традиции. «Если для самого бытийного вопроса должна быть достигнута прозрачность своей ему истории, то требуется расшатывание окостеневшей традиции и отслоение наращенных ею сокрытий. Эту задачу мы понимаем как проводимую по путеводной нити бытийного вопроса деструкцию наследованного состава античной онтологии до исходного опыта, в каком были добыты первые и с тех пор ведущие определения бытия» [15].

На первый взгляд, задача кажется прозрачной: далеко не всякая традиция верна истине. Но вдумываясь в ее формулировку, мы вынуждены различать традицию и исток. В чем же разница? Если традиция не верна истоку, то чем легитимируется ее значимость?

[214]

Такие вопросы предполагают различение глубины и поверхности. То, что на поверхности, более подвижно и изменчиво, но именно поэтому оно удаляется и отклоняется от первоначала — истока. Традиция, как берега реки, тоже может изменяться и отклоняться. Она хранит наследие, полученное от основоположника, но, приспосабливаясь к обстоятельствам, служа нужде и пользе живущих богатством традиции людей, она меняется. Но не упираемся ли мы в тупик, если преимущество истока перед традицией принимается заранее, и где гарантия, что исток не был отравленным с самого начала? Неоднозначны и поиски точки уклонения от греческого истока. Кто был основоположником «представляющего мышления»: Декарт или, может быть, Парменид, сказавший, что быть и мыслить — это одно и тоже?

Хайдеггер определил деструкцию как «удостоверение происхождения» и «выдачу свидетельства о рождении» и противопоставил ее традиционному историзму, суть которого он увидел в «дурной релятивизации» онтологических установок [16]. Именно историзм приводит к нигилизму. Здесь Хайдеггер, кажется, совпадает с Ницше в вопросе о соотношении генеалогии и истории. Конечно, деструкция вызывает коннотации с разрушением, однако Хайдеггер считает, что отрицательная сторона деструкции направлена на современное и является побочной. Главная ее задача — сохранение традиции путем очищения ее от паразитических наслоений и тем самым очерчивание ее подлинных границ. Вместе с тем применение Хайдеггером генеалогического метода на практике дает совсем другие результаты, чем у Ницше. Хотя Гадамер намекал на тесную близость Хайдеггера с Ницше, но публикации этого не подтверждают. Поэтому необходимо провести самостоятельное исследование и сравнение их текстов.



Похожие страницы:

  1. Философия: задания и упражнения

    Книга >> Философия
    ... проблематики привели к снижению популярности этого направления, усилению ... , как «ошибки прежних переводчиков». Его интерпретация библейских текстов содержит ... дороге. М., 1991. Хайдеггер М. Европейский нигилизм // Проблемы человека в западной философии. ...
  2. Философия (15)

    Учебное пособие >> Философия
    ... философской герменевтики; популярность современного варианта ... философии и европейским нигилизмом. Его неопрагматизм ... Объективно-идеалистическая интерпретация сознания как сверхчеловеческой ... становления, особенно подвержены ошибкам указанных типов, ...
  3. Психотерапия и экзистенциализм. Избранные работы по логотерапии

    Книга >> Психология
    ... с другой позиции. Главная ошибка в предлагаемой нам в ... с учениями современного нигилизма. Нигилизм держит перед ним ... находит поддержку в популярных интерпретациях психоанализа, который приводит ... влияние на современную европейскую психиатрию, в конце ...
  4. Постнеклассическое естественнонаучное образование

    Учебное пособие >> Философия
    ... справиться с вирусами нигилизма. Думается, что эта ... – возникновение и существование популярной интерпретация новых терминов. "Во- ... Различные феномены, ошибки, иллюзии зрительного ... Классическая парадигма обеспечила успехи европейской культуры и цивилизации. ...
  5. Цивилизованное общество и его противники

    Книга >> Философия
    ... знаменитого певца «европейского нигилизма» оказалось не очень ... . Экономическая ошибка создала классово ... заслужили добросовестным трудом. Популярность религиозного фундаментализма, ... считаю ошибочной марксистскую интерпретацию фундаментальной проблематики, ...

Хочу больше похожих работ...

Generated in 0.0016610622406006